Это сплаттерпанк, мать его! (ЛП) - Скипп Джон

- Это опасная работа. Без сомнений. Здесь полно психов, и некоторые из них скорее убьют тебя, чем посмотрят в твою сторону.

Теперь они ловят каждое его слово, забыв о промахе Кэти.

- Но, – добавляет он, и это самая сложная часть, – по моему опыту, смерть – это не так уж страшно. Я хочу сказать, это плохо, – и все нервно смеются, – но ещё хуже тем, кто остался. Понимаете? Как будто кто-то потерял некоторых из своих любимых людей из-за гребаных извращенцев и психов... – и тут он замолкает, понимая, что заходит слишком далеко.

"Они бы не поверили, если бы я им рассказал", – напоминает он себе.

Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это помогает. Он смотрит в зеркало заднего вида. Они ждут.

- Но, понимаете, я таксист. Я вожу это такси уже двенадцать лет и, наверное, буду водить его вечно. Всё просто. Вы знаете, чем рискуете. Вы идёте на риск. И надеетесь, чёрт возьми... – он делает паузу, и его голос звучит с трудом, – что с вами ничего не случится. Думаю, в этом и есть смысл жизни.

На этом он замолкает.

- Да, – говорит Кэти после внушительной паузы. – Похоже, теперь нигде не безопасно, да?

Голос Тома, который смотрит в окно на Город полых гор, звучит странно мягко и отстранённо.

- Нигде, – почти шепчет он.

"Нигде".

Это слово эхом отдается в голове Гарри. Нигде. Он представляет, как едет в такси, бесконечно петляя по бесконечной ночи... и тут, к счастью, кто-то меняет тему.

К тому времени, как они добираются до Сент-Маркс-Плейс, они успевают обсудить все, от Рейгана до резиновых секс-кукол, и Гарри хочется, чтобы эта часть поездки никогда не заканчивалась. Но на улице полно синеволосых панков, неоновых вывесок, дыма и драйва, а бойфренд Кэти ждет ее в своей безумной квартире в Ист-Виллидж, и Гарри понимает, что их путь подходит к концу.

Проезд обходится в небольшую сумму – 1,30 доллара. Они быстро делятся деньгами, и в руку Гарри падают четыре купюры.

- Это было круче, чем на американских горках, чувак, – сообщает ему Том. – Хорошего вечера.

- И вам хорошего вечера, – отвечает Гарри. – И добро пожаловать в город, ребята.

Несколько неловких, но искренних попыток подбодрить друг друга, и вот ребята уже выходят из такси. Двое других, ошеломленные новым окружением, начинают расходиться, но блондинка останавливается у окна Гарри и, присев на корточки, смотрит на него таким взглядом, что его старое сердце начинает болеть.

- Берегите себя, Гарри, – говорит она наконец.

- Не беспокойся за меня, – отвечает он с теплотой и легким смущением.

На его губах играет едва заметная улыбка. Она улыбается в ответ.

- Но мы все равно будем за вас переживать.

Затем она поворачивается (ее друзья уже ждут) и они растворяются в тенях Ист-Виллидж.

- Наслаждайтесь жизнью, – шепчет Гарри, с грустью глядя им вслед.

Он не завидует их жизни, их энергии. Его время уже пришло, и...

"Забудь это, – он отдает безмолвную команду: – Просто забудь об этом".

Гарри достает из кармана белый конверт, пересчитывает купюры.

- Пока 126 долларов 00 центов, – отмечает он, округляя сумму до четырех новых бумажек.

Он смотрит на часы. 22:45. Ночь только начинается, до рассвета еще далеко.

- Вы молодцы, храни вас Господь! – кричит он вслед детям, которые уже далеко.

Затем он похлопывает по приборной панели и снова выезжает на дорогу. Они вдвоем, машина и водитель, отправляются в долгую поездку.

В ту ночь около трех часов Гарри подбирает одного из них. Странного на вид парня, одетого во все черное, с накрашенными глазами, серьгой в ухе и жутким нервным тиком, который сразу его выдает. Но Гарри все равно его подбирает.

"Обо мне не беспокойся".

- Куда тебе нужно? – спрашивает Гарри, когда парень забирается на заднее сиденье.

- Э-э-э, на 110-ю улицу, чувак, – он говорит быстро, этот парень. Наверное, под кайфом от таблеток или чего-то еще. – На 110-ю и, э-э-э, на Коламбус.

Парень откидывается на спинку сиденья и нервно поглядывает по сторонам. Гарри он не нравится, и он тут же дает ему прозвище Чудик. В голове у Гарри звенит тревожный звоночек. Этот звук ему хорошо знаком. "Слишком поздно об этом беспокоиться", – говорит себе Гарри, но это не помогает.

Он думает о том, что сказал парень, о собаке, и задается вопросом, действительно ли страх притягивает неприятности. Есть одна ночь, которую Гарри никогда не забудет. Он знает, что был напуган, когда это случилось, и задается вопросом... он едет быстро, но на этот раз без удовольствия, просто хочет поскорее избавиться от этого странного ублюдка в своей машине. Чудик закуривает сигарету и дрожащей рукой роняет спичку на пол. Он приоткрывает окно и смотрит, как дым уплывает наружу, словно призрачная рука скелета, и Гарри думает:

"Черт возьми, парень. Ты сам выбрал себе судьбу".

Гарри пытается завязать разговор. Не получается. Он пытается не обращать внимания на холод, который ползет по его спине, на мертвенно-холодную уверенность, на знание и ответственность, которые оно влечет за собой. Не получается и это.

Так что он едет. И едет. И едет, приближаясь к тому моменту, когда он понимает, что все вот-вот закончится.

Он смотрит на мелькающие слева вывески... 59-я, 69-я, 79-я и так далее, а справа от него, словно огромный темный монстр, раскинулся Центральный парк – зверь невообразимых размеров и ненасытности, который, кажется, тянется бесконечно. Как и эта долгая поездка, которая никогда не закончится...

"Интересно, попытается ли он выбросить меня там? – думает Гарри. – Выбросит меня в кусты, проедет на моем такси пару кварталов, а потом бросит и его, прихватив деньги, ради которых я вкалываю как проклятый, деньги, которые так нужны Бетти..."

- Притормози, – говорит голос сзади.

"Ты не можешь этого сделать!" – кричит Гарри про себя, и это так похоже на дежавю, что у него кружится голова.

Он с огромным усилием берет себя в руки и говорит:

- Кажется, ты сказал...

- Я сказал, притормози, чувак. Сейчас же.

И Гарри чувствует, как к его шее прижимается что-то холодное. Кошмарно холодное. Дуло. Пистолет.

Очень медленно Гарри отпускает педаль газа. Такси протестует, словно хочет сопротивляться, но не может. Гарри произносит что-то неслышное, и такси успокаивается... а потом срывается с места, и Гарри резко жмет на газ. Чудик отлетает назад, как мяч в бейсбольном матче, падает на заднее сиденье и яростно ругается.

- Какого черта ты творишь? – кричит он, дрожа всем телом и обеими руками направляя пистолет на голову Гарри.

- Ты собираешься пристрелить меня, когда мы так быстро едем, здоровяк? Ты собираешься управлять этим малышом с заднего сиденья? А? – его слова звучат громко, дико и безумно.

Глаза у него как блюдца с ярко-красной обводкой.

- Мы едем на 110-ю, мать ее, улицу, а там посмотрим!

Чудик не знает, что делать.

Гарри жмёт на газ и несётся на красный свет, как будто его там и нет. Машины, грузовики и автобусы сигналят и виляют, чтобы его объехать. Скрипят тормоза, ревет двигатель.

- Ублюдок! – визжит Чудик, когда машина едва не врезается в него.

Гарри прикусывает губу и продолжает вести машину. Он отчётливо видит в зеркале заднего вида пистолет, раскачивающийся взад-вперёд, как кобра. Гарри с ревом влетает в поворот на 110-ую улицу, резко сворачивает налево, а потом ещё резче направо, стараясь как можно сильнее толкнуть Чудика. Он изо всех сил жмёт на тормоз, машину заносит, и Чудика швыряет вперёд. Чудик с грохотом врезается в переднее сиденье, у него перехватывает дыхание, и он стонет.

Но он не роняет пистолет. Нет. Он цепляется за него. Он откидывается на спинку сиденья, чуть не плача, и снова целится в Гарри. Он больше не может сдерживать дрожь. Это хороший знак.

- Ты ведь понимаешь, что все это значит, да? Ты понимаешь, что происходит! – его голос срывается на визг, напоминая Гарри о том парне с "Брутом". – Я хочу все твои чертовы деньги, чувак! И я хочу их прямо сейчас!