Хроники Мертвого моря (ЛП) - Каррэн Тим

И что потом? Что случится потом?

Будущее столкнется с настоящим? Настоящее превратится в прошлое? А может, все будет совсем не так? Это вызывало не только растерянность, но и отчаяние.

Наконец Джил сказал:

— Почему у меня такое чувство, Гейл, что ты знаешь намного больше, чем я?

Она посмотрела на него, и ее глаза сквозили холодом.

— Я знаю столько же, сколько и ты. Ни больше, ни меньше.

— Ты лжешь.

— Но нет же.

На долю секунды в голове у него снова сгустился туман, и вместе с ним пришла боль. Будто дюжина титановых сверл пронзала его череп, погружаясь в мягкое мозговое вещество. Зубы крепко сжались, из глаз покатились слезы, и он издал сдавленный крик.

А затем все исчезло.

И Гейл тоже.

32

ХОТЯ ДЕНЬ И ночь в Мертвом море, казалось, были абстрактными понятиями, все заперлись в каютах. Гейл и Роджер — в одной. Рип, Уэбб и Джил — в другой. Уэбб старался не смотреть на Джила. В лучшие времена он был маленьким, капризным человечком, но сейчас все изменилось. Ему отказали в еде — одной из немногих вещей, которые помогали ему и остальным не сойти с ума в этой ситуации.

«Крысы в клетке счастливее, когда их кормят», — подумал Джил.

Свернувшийся на своей койке калачиком, с хмурой гримасой на лице, Уэбб походил на избалованного ребенка, у которого отняли конфету.

«Если будет по-моему, — мысленно произнес Джил, — никто из вас не вернется в эту кондитерскую».

— Отдохни немного, — сказал он Рипу.

— Ты тоже.

— Конечно.

Но Джил не знал, сможет ли отдыхать. Он не верил ни секунды, что дьявол «Симулякра» собирается сидеть сложа руки, пока он будет создавать проблемы и ставить ему палки в колеса. Нет, эта сущность Удивительно изобретательна. Казалось, она обладает сверхъестественными силами. Может искажать время и материю, вызывать галлюцинации, Достаточно убедительные. Но у нее должно быть слабое место. Джил не знал, что это, но когда он найдет его, то воспользуется им.

Сегодня ночью — если это так здесь называется — она либо продемонстрирует силу, чтобы показать ему, кто здесь хозяин, либо отступит, не понимая, как с ним себя вести. Возможно, даже опасаясь, что, если Убьет его, это вдохновит остальных восстать против нее.

Всякое могло случиться.

В конце концов Джил решил прилечь. Больше делать нечего. Дверь заперта. У него есть дробовик (с пятью оставшимися патронами) и аптечка. Джил подошел к койке и откинул одеяло.

Черт.

Серая, истлевшая простыня кишела десятками крысиных зародышей. Он задернул одеяло. Не померещилось ли ему? Джил не знал. Найдя стул, он сел и уставился на мерцающую свечу.

Пока он сидел там, пытаясь не отключиться, его мысли были заняты Уэббом. Бедный, глупый, запутавшийся Уэбб. Он не походил на того человека, ступившего на борт «Стингрея» с высокомерной ухмылкой на лице. Гейл и Роджер выглядели не намного лучше. Хотя раньше они были нормальными людьми, беззаботными и веселящимися. Не слишком требовательными. Но Уэбб... нет, его буквально распирало от высокомерия и напыщенности. Со слов его сестры, он всегда был таким. Обычно подобных людей Джил терпеть не мог, но даже тогда не испытывал к нему ненависти. Нет, в каком-то смысле его было жаль. Даже когда Уэбб спросил Джила о его политических взглядах, а тот ответил, что у него их нет, поскольку все политики — жадные до власти шлюхи, с потрохами купленные богачами, и Уэбб, скривившись, назвал его либералом. Даже тогда Джил не испытывал к нему ненависти. Появление подобных людей на свет имело не естественный, а искусственный характер. Возможно, какая-нибудь женщина бросила его или изменила ему с его лучшим другом. Возможно, другие дети издевались над ним в детстве и с ним никто не дружил, потому что он никому не нравился. Возможно, его мать не любила его и называла жабой. Как бы то ни было, что-то поспособствовало появлению на свет маленького узколобого лицемера вроде него. Это вполне логично. Даже теперь Джил не испытывал к нему ненависти. Ему просто было его жаль, поскольку внутренне Уэбб наверняка был очень одиноким и несчастным.

А Гейл и Роджер? Бог их знает. На первый взгляд, они были заурядными во всех отношениях, будто сошедшими с конвейера. Он слышал их разговоры на «Стингрее». Гейл постила в «Фейсбуке» все — что ела, куда ходила, фото своей спящей собаки, ветку дерева, которую принесло ветром в передний двор. По сути, она была неинтересным человеком, социальные сети давали ей ощущение цели, иллюзию того, что ее жизнь не такая скучная. А Роджер? Его мир, казалось, состоял из игры в гольф, НБА и таймшера [7] в Ки-Уэсте, на который он всегда жаловался. Вот и все. Таковы были параметры их жизни. Гейл вела в «Фейсбуке» их с мужем аккаунты, а Роджер считал себя светским человеком, поскольку смотрел спорт и каждые выходные играл в гольф. Они были настолько банальными, что переписчикам пришлось бы выпить целый чайник крепкого черного кофе, чтобы не уснуть во время их анкетирования.

Именно такими они выглядели. Джил был уверен, что Роджер какой снаружи, такой и внутри, но Гейл совершенно другого поля ягода. Казалось, что она действовала на нескольких уровнях одновременно. Считала себя хорошим человеком, который заботится только о всеобщих интересах, но ему с трудом в это верилось. Было в ней что-то, что ему не нравилось. Он думал о других членах экипажа, которые все еще находились на корабле, когда Гейл с Роджером на него попали. Правда это или нет? И что с ними случилось?

Возможно, то, что произойдет со всеми ими в той или иной форме.

Джил задремал, последовав за чередой своих мыслей во тьму. Как долго он был в отключке, он не знал. Но проснулся Джил в состоянии полной паники.

Что-то разбудило его, и он был уверен, что это звук из коридора. Рип и Уэбб все еще лежали на койках.

Может, это Роджер или Гейл?

Джил так не думал. На этом добром кораблике-леденце [8] если запираешь дверь на ночь, то уже не трогаешь засов.

Слушай.

Склонив голову набок, Джил стал внимательно слушать, хотя не знал точно, что именно пытается услышать. Но оно было там, и он не сомневался, что оно придет снова.

Атмосфера корабля потяжелела, будто пропиталась холодом. Джил заметил, что стены в каюте грязные, а по углам висит огромная паутина. Это оттого, что корабль снова переместился в будущее, или оттого, что волшебные чары твари, обитающей на нем — и дающей утешение своим питомцам, — начинали слабеть?

Кожа Джила стала липкой. Сердце бешено колотилось.

Он обнаружил, что не в состоянии сидеть неподвижно и никакое самообладание не сможет заставить его это сделать. Джил встал, подошел к двери и потянулся к ручке, чувствуя нарастающий ужас.

«Ради бога, — произнес внутренний голос, — не делай этого. Не выходи туда».

Джил подошел к койкам, стоящим напротив. И Рип, и Уэбб спали как убитые. У него было странное чувство, что их не смог бы разбудить даже духовой оркестр. Казалось, будто их накачали снотворным. Он снова уставился на свечу. Закружилась голова. Ноги стали ватными, а каюта словно пришла в движение. Джил начал задыхаться. Свеча оплыла и погасла.

В помещении совсем не стало кислорода. А потом он снова появился. Будто его отключили, а затем вернули. Когда Джил пришел в себя, он стоял на четвереньках и тяжело дышал. Пелена медленно спала с глаз, и он увидел, что свеча снова горит. В каюте все было ржавым и грязным, пол покрывал трехдюймовый слой пыли, частицы ее парили вокруг, словно пух от одуванчиков. Пол перекосило, а переборки покрывали остатки морских губок, ежей и колониальных полипов.

«Снова сдвиг,— подумал Джил.— Снова этот чертов сдвиг».

Всякий раз, когда он происходил, что-то случалось: в первый раз погиб Кроу, во второй Джил увидел полуразрушенный «Стингрей». И он знал, что случится что-то еще, что-то нехорошее.

Джил попытался сглотнуть, но в горле пересохло. Посмотрел на койки, где спали Рип и Уэбб. Конечно же, их там не было. Койки истлели, посерели от времени, в матрасах были проедены огромные дыры.