Хроники Мертвого моря (ЛП) - Каррэн Тим

Началась бешеная качка.

Переборки рушились, трубы над головой лопались, вода хлестала отовсюду, обрушивалась волнами. Рипа смыло потоком, и когда Джил бросился к нему на помощь, упавшая сверху паровая труба ударила его по голове. Он попытался встать, но почувствовал головокружение и снова упал в воду. Медленно и не без труда поднялся на ноги.

К тому времени воды набралось уже по пояс.

«Симулякр» тонул.

Джил схватил Рипа и поставил на ноги. Это оказалось довольно легко, но стоять в раскачивающемся судне — совсем другое дело.

— Мы должны выбираться отсюда! — закричал он.

Держась друг за друга, они стали пробираться по петляющим коридорам из механизмов, в то время как судно сотрясали толчки. Джил знал, что идти недалеко, но корабль, казалось, вытянулся, словно конфета-тянучка, простираясь в бесконечность, а вокруг бушевал хаос и прибывала вода.

Рип оказался не готов ко всему этому. Ни лампы, ни фонарика у него уже не было. Он задыхался и стонал, не в состоянии идти дальше. Но ему придется. Если что, Джил понесет его на руках.

— Дверь, — услышал он голос Рипа, когда очередной толчок снова едва не сбил их с ног.— Я... я вижу ее!

Джил тоже увидел. Луч его фонарика светил прямо на дверь, только выглядела она как-то неправильно. На него снова нахлынуло жуткое чувство дежавю, преследовавшее его с того момента, как буря забросила их в эту чертову преисподнюю.

Это была не та дверь, через которую они вошли. Без сомнений. Дверь, ведущая на фабрику, была совершенно обычной — прямоугольной, гладкой, ничем не выделяющейся. Но эта имела форму шестигранника, и ее , поверхность покрывали вертикальные символы и надписи, напоминающие шрифт Брайля.

— Быстрее! — воскликнул Рип.

Уровень воды поднимался.

«Была не была», — подумал Джил. Никогда раньше он не видел этой двери и все же был уверен, что знает ее очень хорошо. Его голову переполняли противоречивые эмоции, воспоминания, страхи и тревоги, слишком многочисленные, чтобы их можно было перечислить.

Он потянулся к ручке, но ее не оказалось. И все же дверь открылась. Невероятно, но она открылась — то ли распахнулась, то ли раздвинулась, хотя он даже не коснулся ее.

Воздух сразу же ушел, и у Джила закружилась голова. Рип рухнул на пол. Они снова попали во временной сдвиг. Переместились из будущего в настоящее? Или прошлое?

Джил поставил Рипа на ноги, и они ввалились в дверной проем. Рип совершенно вымотался. В тот момент Джил не был уверен, виной тому то, через что они только что прошли, или то, через что им еще предстояло пройти.

За порогом их встретила чернота. Ничего не было видно, не помогал даже фонарик, примотанный к стволу дробовика. Они уткнулись в какой-то барьер, который сдерживал их физически, хотя на самом деле не существовал. Затем раздался хлопок, и они миновали его — оказались в месте, в каюте, в пространстве, где было сухо.

Где царил полный вакуум.

38

ЭТО МЕСТО НЕ было затоплено, как остальная часть судна. Но оно смердело.

Запах сразу же напомнил Джилу о цирке или зоопарке. Запах грязных животных, испачканной в моче соломы, костей, шкур, экскрементов и объедков. Запах крысиного лабиринта.

Спотыкаясь и держась за Рипа, Джил двинулся в грязную, клаустрофобную тьму. Он вытянул вперед руку, чтобы не наткнуться на невидимое препятствие, ожидая коснуться чего-то мягкого и живого, что поглотит его так же, как поглотило Гейл.

Луч фонарика проникал в темноту фута на два, после чего тускнел и полностью исчезал. Джил знал, что подобное явление нарушает законы физики, и все же оно существовало. Он больше не слышал и не чувствовал предсмертную агонию корабля. Они будто забрели в вакуум, нейтральную мертвую зону, находящуюся ни тут ни там. Просто промежуточный серый коридор.

Затем Джил начал слышать звуки.

Возможно, их издавала та самая тварь, которую он боялся больше всего, — кряхтение, затрудненное дыхание, шорохи и далекое рыдание. Что это значит? Что все это значит?

«Это значит, что ты напуган, — пояснил внутренний голос.— Это значит, что ты напуган больше, чем когда-либо в жизни. Ты знаешь, что находишься в плохом месте. Ты молодой бычок, попавший на скотобойню, мышь, провалившаяся в змеиную яму. Ты знаешь, что грядет, только слишком напуган, чтобы думать, чтобы вспомнить. Чтобы принять, что все, через что ты прошел с тех пор, как попал сюда, вело к этому ужасу, возвращало тебя туда, где все началось.

Буря, благодаря которой ты попал сюда.

Ты помнишь эту бурю?»

— Нет, — еле слышно произнес он. — Нет.

Рядом, сгорбившись, брел Рип. Он дрожал, трясся, как замерзший, мокрый щенок, и всхлипывал. Да, старина Рип плакал, поскольку позволил себе вспомнить, не стал сопротивляться, как делал Джил с самого начала. Не стал закапывать это в подсознании, глубоко и навсегда. Воспоминание об этой травме поднялось из недр его бытия и переполнило его, доведя до почти детского состояния, пока он не начал хныкать, а затем и вовсе не разревелся, как маленький ребенок.

— Где мы, капитан? — спросил он надломленным, плаксивым голосом. Из глаз у него текли слезы, из носа, пузырясь, свисали сопли, — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, где мы...

Удивительно, но сейчас Джил мог видеть.

Он не заметил перехода от тьмы к свету. Каюта, где он находился, казалось, не имела ни начала, ни конца. Она могла простираться в длину как на сто футов, так и на сто миль. Подобно двери, она имела шестигранную форму. Очень просторная, с высоким потолком и с переборками, до которых было не дотянуться. Джил знал, что это за место, поскольку видел его раньше. Это дежавю преследовало его с первой минуты нахождения в Мертвом море. Теперь оно было осознано, осмыслено и претворилось в мрачную реальность.

Он бывал здесь десятки раз и побывает еще столько же.

Джил беспомощно вертелся, метался то в одну сторону, то в другую, то включая, то отключая мозг, то вспоминая, то боясь вспомнить, в то время как вокруг него то кружили, то исчезали призрачные фигуры.

Рип жался к нему.

— Помоги мне, капитан... О господи, помоги мне... вытащи меня отсюда...

Но Джил понимал, что им уже ничто не поможет. Все это началось здесь, здесь и закончится.

Рыдая, Рип упал на пол. Он пробовал ползти, но конечности его не слушались. Он напоминал извивающегося и пытающегося улизнуть дождевого червя. Сипя и задыхаясь, он выкрикивал:

— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, капитан! Я не хочу возвращаться туда! Не хочу возвращаться туда...

Но другого выбора не было: они искали дьявола из глубин и нашли его.

Слышалось потрескивание в воздухе статического электричества и низкое электронное гудение. Джил пытался разобраться во всем, пытался по слоям снять с мозга защитный кокон из заблуждений, мешавший ему видеть. И у него отчасти получилось. Помещение было пронизано миллионом вибрирующих проводов, растущих из пола, потолка и стен, образуя сложное переплетение искрящихся волокон, не толще нейлоновых рыбацких лесок.

И Рип, и Джил застряли в них, словно мухи в паутине черной вдовы. Оба пытались двигаться, пытались высвободиться, но чем больше они прилагали усилий, тем сильнее запутывались. Провода были теплыми на ощупь, вибрировали, словно барабанные перепонки, не инертный материал, а живая ткань.

Произошел очередной временной сдвиг, и Джил оказался один. Рип исчез, перенесся в место, куда боялся идти, в кошмарное измерение ужаса, которое Джил медленно начал вспоминать.

Сверху спустилось жуткое жужжание, которое он слышал в тумане, — насыщенное, пронзительное, будто исходящее от роя насекомых. Полностью выводящее из строя. Такое громкое, что Джил ничего больше не слышал. Оно жило внутри него. Носилось по его нервной системе подобно электрическому импульсу. Отдавалось гудением у него в костях. Бесконечным эхом отражалось в черепе, пока из глаз не потекли слезы, а рот не наполнился кровью. Зубы сжались, а тело стало конвульсировать точечными спазмами.