Час тьмы - Эрскин Барбара

– У меня увольнительная всего пару часов, Эви, – перебил Ральф. – Брось это. Официальные сводки меня не интересуют.

– Извини.

Он покачал головой. Теперь, присмотревшись к брату внимательнее, девушка заметила утомление на лице, усталость в глазах. И, как всегда, когда Эвелин испытывала сильные эмоции, рука так и потянулась к карандашу; с раннего детства это был ее обычный способ справляться с трудностями. Пришлось решительно заглушить жажду рисовать.

– Я тут закончила. Пойду умоюсь. Иди в кухню. Мама, наверно, там. – Эви подняла брошенное ведро, поставила его у двери и вышла во двор. На солнце она сорвала с головы платок и тряхнула волосами. – Я получила письмо от сокурсницы, Сары Безант, – сообщила она через плечо. – Говорят, Королевский колледж искусств собираются эвакуировать. Надоело, что стекла в окнах постоянно вылетают! Сара считает, что их перевезут в Озерный край [4].

Ральф издал отрывистый смешок.

– Представляю, как переполошатся местные жители.

– Да и студенты тоже, – улыбнулась Эви.

Брат нежно взглянул на нее.

– Точно не хочешь вернуться в колледж и закончить курс? Ты ведь всегда мечтала учиться там.

Эвелин сложила руки на груди.

– Я нужна здесь. А закончить учебу можно и после войны.

Ральф вздохнул. Сестра нужна на ферме, потому что его здесь нет. Ясно и понятно. Но не может же он разорваться. Теперь он не фермер, а прежде всего летчик. Отец в одиночку не потянул бы хозяйство, пришлось Эви прийти на помощь. Но сердце у Ральфа все равно ныло при мысли, что сестра застряла в коровнике, когда могла бы учиться в колледже, постигая основы своей обожаемой живописи.

– Маме и папе будет намного спокойнее, если ты уедешь подальше отсюда. В эвакуации намного безопаснее, – настаивал Ральф.

– Нет, Рейфи, ты меня не переубедишь. Нехорошо оставлять всю ферму на папу. А рисовать я могу и здесь. Уж как-нибудь справлюсь.

Эвелин подняла голову к небу. Брат проследил за ее взглядом, и некоторое время оба стояли молча. Бездонную ясную голубизну испещряли белые летние облачка.

Ральф поступил в военно-воздушные силы в 1938 году, к большому недовольству отца: после окончания школы единственный сын отверг возможность поступить в университет и вместо этого занялся работой на ферме, но внезапно отказался от своей судьбы ради сомнительного удовольствия службы в Королевских ВВС. Между отцом и сыном всегда были разногласия: Дадли предпочитал старинные способы ведения хозяйства («Если годилось для твоего деда, сгодится и нам»), а Ральф хотел изучать нестандартные подходы, использовать современную технику, то есть и тут отец с сыном не ладили. Потом объявили войну, и Дадли мгновенно изменил отношение к новой профессии сына и стал гордиться им. Он молча похлопал юношу по спине и снова взял управление фермой целиком в свои руки. А Ральфу было достаточно того, что отец поддерживает его. Мужчины заключили перемирие.

– Мне пора возвращаться, – внезапно сказал Ральф и поцеловал сестру в макушку. – Не беспокой родителей. Бог даст, увижусь с ними завтра.

Он усмехнулся. Оба подумали об одном и том же: прекрасный, безмятежный день не может длиться вечно. Вскоре отдаленный гул мотора возвестит о новом нашествии с юга вражеской авиации.

Майкл Марстон пребывал в задумчивом настроении, когда в коттедже Роузбэнк появилась Шарлотта Понсонби. Накануне вечером она по телефону сообщила, что неожиданно получила два выходных, и он сразу же согласился приехать в Роузбэнк, чтобы они могли провести время вдвоем. По этой причине ему пришлось чуть ли не вытолкать из дому Долли, а потом и Люси. Майкл и Шарлотта обнялись, и она прошла за ним в дом, а затем в сад.

– Ну, расскажешь мне, кто это был?

Майкл отвлекся от своих мыслей.

– Кого ты имеешь в виду?

– Женщину, которая только что вышла от тебя.

– А, эту…

Шарлотта сощурилась.

– Именно эту. Кто она такая, Майк?

Шарлотта знала, что она единственная его пассия, официальная подруга сердца, автоматически упоминаемая друзьями в приглашениях на вечеринки и разговорах о будущем, но все же чувствовала сомнения: Майк проявлял сдержанность, объяснения которой она никак не могла найти. Он так ведет себя со всеми женщинами или только с ней? Или еще не определился окончательно? Собирается ли он делать ей предложение? Следующий вопрос Майкла не прибавил Шарлотте уверенности.

– Почему тебя это так интересует?

– Потому что.

– Ревнуешь?

– Нет! Конечно нет. Еще чего. – Она коротко фыркнула и тряхнула головой. Волосы упали на лицо блестящей волной и скрыли его выражение.

У нее были узкие пронзительные глаза и острые черты с бесспорно красивыми скулами, но лицо в целом выглядело грубоватым, и Шарлотта, прекрасно отдавая себе в этом отчет, старалась почаще улыбаться.

– Вообще-то она довольно привлекательна, хоть и на любителя. – Ухмыляясь, Майк опустился на деревянную скамью и протянул руку, приглашая Шарлотту сесть рядом. – Интересная личность. Ее муж погиб в автокатастрофе три месяца назад. – Майк, слегка нахмурившись, помолчал, гадая, как людям удается справиться с подобными трагедиями. – Хочет написать книгу об Эви.

Повисла долгая пауза.

– А это хорошо? – Шарлотта внимательно изучала его лицо.

– Не знаю. – Он наклонился вперед, уронив руки между коленей, закрыл глаза, которые слепило солнце, а потом откинулся на грубую, поросшую лишайником спинку скамьи и вздохнул.

– Ну, твоя бабушка ведь очень знаменита. Удивительно, что никто еще не занялся ее биографией, – осторожно заметила Шарлотта.

– Наверно, рано или поздно это должно было случиться. Но Эви всегда с неохотой рассказывала о прошлом. Родители признавались, что почти ничего о нем не знают, даже папуля, представляешь? Крупные мазки, только и всего. – Майк хохотнул над собственным выбором слов.

Шарлотта улыбнулась. Она сбросила босоножки на танкетке и прислонилась к нему.

– Сидим здесь, как два придурка, в офисной одежде, – прошептала она. – Может, переберемся в местечко поуютнее?

Марстон ответил не сразу, и Шарлотта покосилась на него, не понимая, услышал ли он ее.

– Если она начнет разнюхивать, мы не сможем ее остановить, – произнес Майк в конце концов. – И неизвестно, какие скелеты она откопает.

– Почему обязательно скелеты? – Шарлотте уже надоел этот разговор. Она вскочила и протянула Майку руку. – А впрочем, чем больше скелетов, тем лучше. Так гораздо интереснее: портрет получается более выпуклым.

Майк поднял на нее глаза. Ему нравилось, когда она распускала тугой узел, в который скручивала волосы во время рабочего дня.

– Ладно, пойдем. – Он неохотно встал и позволил утащить себя в коттедж.

Наверху Шарлотта оглядела маленькую спальню с окнами причудливой формы и ситцевыми занавесками. Роузбэнк нуждается в мощном штурме модернизации и чертовски изобретательном архитекторе. Здесь даже душа нет, куда это годится? В ванной подтекала вода и хлопали дверцы шкафа. Майк всегда забывал, куда ставит гель для душа, да и все остальное, если уж на то пошло. Проблема в том, что коттедж служит всего лишь летним домиком. Он необустроенный, маленький и неуютный. Здесь нужно все вычистить, оставив только стены, и нанять дизайнера с хорошим вкусом, чтобы он провел современные удобства. После рациональной перестройки и существенного расширения из хибары может получиться неплохой жилой дом.

Отношения между Шарлоттой и Майком развивались преимущественно в Лондоне, и его квартира в Блумсбери отвечала всем критериям комфорта. Пара была знакома не так давно, но Шарлотта уже начала задумываться о замужестве, чего раньше с нею не бывало. От этой мысли ее снова стала грызть тревога по поводу глубины чувств любовника. Помышляет ли он о браке? Они никогда этого не обсуждали, но допустим – просто допустим, – что они свяжут себя священными узами. И что тогда?