Час тьмы - Эрскин Барбара

– Работаете над диссертацией? – В голосе у него прозвучали легкие покровительственные нотки.

Она улыбнулась.

– Я уже получила научную степень.

Когда он с едва заметным кивком признал свою ошибку, Люси почувствовала в душе проблеск недостойного ликования.

– Надеюсь собрать подробную биографию, – добавила она.

Какое-то время Майкл молча хмурился, потом сказал:

– Моя бабушка была очень замкнутым человеком. Ей не нравилось, когда кто-то совал нос в ее личные дела.

– Понимаю. – Люси бросила сумку на пол и присела на край стола, немного наклонившись вперед и даже не подозревая, что рубашка с широким воротом и закатанными рукавами выглядит по-своему соблазнительно, как и озаренное воодушевлением лицо. – Но разве сейчас этот так уж важно? В конце концов, ваш отец открыл мастерскую для публики. Вряд ли он считал это неуместным, иначе не поступил бы так, правда?

– Разумно. – Майкл переступил с ноги на ногу. – Я решил запретить посещения, потому что ценю неприкосновенность частной жизни. Я больше похож на бабушку, чем отец. Кроме того, он никогда здесь не жил, потому Эви и завещала дом мне. Отец следил за ним и действительно пускал людей посмотреть, где работала их знаменитая соотечественница, но после его смерти я стал приезжать сюда на выходные. И больше не желаю видеть здесь незнакомцев.

– Я вам не помешаю.

Майкл оглядел ее. Вид у него был смущенный.

– А вы тоже художница? – спросил он наконец.

Люси отрицательно покачала головой.

– Я писательница. Историк искусства. Мы с мужем держим… держали галерею в Чичестере.

– Держали? – Он заметил поправку со временем.

– Сейчас ею управляю я. Муж погиб в автомобильной аварии три месяца назад.

Она сама удивилась, что сумела ответить недрогнувшим голосом.

– Соболезную вам. – Марстон отодвинулся от дверного проема и резким движением снял галстук. – Значит, вы приехали вовсе не издалека.

– Я, собственно, такого и не говорила, – осторожно запротестовала Люси.

Майкл усмехнулся.

– Действительно не говорили. Извините. Пойдемте лучше в дом. – Наматывая галстук на кулак, он развернулся и шагнул за порог.

Люси подхватила сумку, вышла из мастерской и подождала, пока Майкл запрет дверь. Когда они вернулись в коттедж и направились в гостиную, она смущенно улыбнулась хозяину дома.

– Мне очень неудобно, что я испортила вам выходной. Я собиралась вам написать, после того как поговорю с миссис Дэвис и посмотрю мастерскую.

Майкл бросил галстук на книжную полку. В гостиной царила домашняя, со старомодным душком обстановка, и, по всей видимости, кроме разве что миссис Дэвис, женщины в жизни хозяина не присутствовали.

– И вы, вероятно, надеялись, что я располагаю богатыми сведениями об Эви и сумею помочь вам в работе?

Люси скорчила гримасу.

– Я не прошу вас писать вместо меня книгу, но, разумеется, буду благодарна за любые подсказки. Как я уже говорила, кроме каталога старой выставки, никаких материалов о биографии Эвелин нет. Даже в галерее «Тейт» не знают почти ничего, кроме дат написания произведений.

– Возможно, никакой информации нет и вы просто теряете время.

– Обязательно должно что-нибудь найтись. – Люси с удивлением расслышала в собственном голосе нотку отчаянной убежденности. – За ее работами должна стоять какая-то история. Серия, посвященная Битве за Британию, получила широкую известность. Аэродром в Уэстгемпнетте, «спитфайры» – не очень-то женские сюжеты.

– Ну, это легко объяснить. Бабушкин брат Ральф, мой двоюродный дедушка, был летчиком-истребителем в эскадрилье «спитфайров».

– Ясно. Я даже этого не знала.

Люси захлестнула волна разочарования. Значит, весьма вероятно, что молодой человек на портрете – брат Эвелин, а ей почему-то представлялось, будто это любовник, с которым связана тайная романтическая история. И кроме того, отпали все сомнения в авторстве картины. Жизнь Эвелин теперь будоражила воображение Люси с новой силой. Сначала интерес был чисто академическим, но после обнаружения под верхним слоем краски еще одного персонажа и визита в дом и мастерскую знаменитой художницы Эвелин стала для Люси реальным человеком.

А ведь она до сих пор ничего не сказала Майклу о портрете, хотя, именно заполучив предполагаемый оригинал Лукас, решила изучать биографию Эвелин: ей было интересно выяснить, какое место занимала картина в творчестве художницы, когда написано полотно и что за молодой человек так нежно положил руку ей на плечо.

– Во время войны она жила здесь? – Люси без приглашения присела на подлокотник стоявшего у окна дивана. Изначальная подозрительность хозяина дома по отношению к ней, видимо, ослабла, и гостья уже чувствовала себя в его компании более свободно и непринужденно.

Майкл покачал головой.

– Нет, с родителями. У них была ферма около Гудвуда. Эви унаследовала ее после их смерти, продала землю и купила этот дом. Если хотите, могу дать вам адрес фермы: сможете докучать нынешним владельцам. – Неучтивость слов слегка возмещалась улыбкой. Тут Марстон взглянул на часы и с досадой охнул. – Извините, но у меня больше нет времени. Я жду гостей. Оставьте мне ваш адрес и номер телефона. Если придумаю, с чего начать исследование, свяжусь с вами.

– То есть вы не против? – Люси обескуражила внезапная смена его настроения, но в то же время она обрадовалась, что Марстон вроде бы согласен помочь ей с изысканиями. Она нашла в сумке визитную карточку галереи и протянула ему: – Здесь указаны электронная почта и телефон.

– А зовут вас… – произнес он, изучая карточку.

– Люси Стэндиш. Я уже говорила. – Дважды, если быть точной.

Майкл широко улыбнулся, уловив в ее тоне легкую досаду.

– Извините, я не запомнил.

Он проводил ее к выходу и закрыл за ней дверь.

Неспешно подходя к парковке, Люси заметила машину, вставшую позади ее собственной. Оттуда вышла женщина, заперла дверцы и повернулась к Люси. По пути навстречу друг другу они обменялись неловкими улыбками незнакомок, оказавшихся в ситуации, когда нельзя избежать взаимных приветствий. Женщина была высокой, стройной и элегантной, в прямом коротком платье из бледного шелка и с большой дизайнерской сумкой в руке. Вынимая ключи, Люси не могла не заметить, что женщина водит «БМВ Z4» [3], и, не удержавшись, бросила взгляд через плечо. Женщина поднималась по ступеням коттеджа Роузбэнк.

Значит, кто-то у Майкла все-таки есть.

Глава 3

– Эви? – Ральф нашел сестру в коровнике. Эвелин было девятнадцать, молодому человеку двадцать один, и он неизменно наслаждался ролью старшего брата. – Командир авиабазы разрешил тебе приехать в Уэстгемпнетт порисовать. Это, конечно, не Тангмир, как ты просила, а запасной аэродром, но он всего в паре миль отсюда. Командир говорит, на главном аэродроме полно шишек и ты будешь привлекать слишком много внимания. К тому же в Уэстгемпнетте безопаснее. Там базируется эскадрилья «харрикейнов».

– Опасность меня не пугает, Рейфи! – Эвелин метала глазами молнии.

– Я всего лишь подчиняюсь приказу! – Брат шутливо поднял руки, словно сдавался.

– Знаю. – Эви проглотила недовольство и, бросив пустое ведро, обняла брата за шею. – Спасибо, спасибо, спасибо, что договорился!

– Отстань! – Ральф беззлобно оттолкнул ее. – От тебя пахнет коровой. Только не говори ничего отцу. Вряд ли он одобрит эту затею, зато точно будет волноваться. Тебе придется сочинить другой повод, чтобы уйти с фермы днем.

– Да запросто. – Сестра светилась от радости; золотисто-белокурые волосы выбивались из-под головного платка. – Что-нибудь придумаю. У меня полно дел в Чичестере. В первый раз можно сослаться на необходимость сделать покупки, чтобы оправдать трату бензина, это даст мне какое-то время. А когда разузнаю дорогу, буду добираться на аэродром на велосипеде. – Она взъерошила брату волосы. – Как у тебя вообще дела? Мы видим вражеские самолеты, наблюдаем за сражениями в небе. Их ужас как много, Рейфи. Страшно подумать, что ты тоже там, в воздухе. Отец вчера слушал радио…