— Сначала смешно. Потом интересно. Потом страшно. Потом опять смешно, но уже по другим причинам.
— А ты чем занимаешься?
— Собираю истории. Людей слушаю. Иногда езжу смотреть, как они сделали то, что потом все дружно называют непредвиденной ситуацией.
— И что, правда можно всё объяснить?
— Объяснить можно. Это не значит, что станет легче.
Егор придвинул к нему одну из папок.
На ней было написано:
«Кейс № 1147. Ситуация несанкционированного укрепления несущей конструкции».
— Это что?
— Мужчина из девятого подъезда решил сам укрепить балкон.
— Зачем?
— Потому что ему показалось, что дом «как-то не так стоит».
— И?
— Теперь подъезд временно не стоит вообще.
Алексей открыл папку.
Внутри были фотографии: двор, ограждённый лентой; люди с пакетами; спасатели; упавший балкон
Внизу лежала распечатка переписки из домового чата.
Сергей Петрович:
Я инженер по образованию. Не надо паники.
Ольга, кв. 83:
Вы инженер чего?
Сергей Петрович:
Вообще.
Администратор чата:
Просьба без перехода на личности.
Сергей Петрович:
Я никого не трогал. Я укреплял.
Алексей дочитал до конца.
— И что вы написали?
— Пока ничего, — сказал Егор. — Ждали кого то вроде тебя.
— Почему меня?
— Ты аналитик.
— Бывший.
— Бывших аналитиков не бывает.
Алексей ещё раз посмотрел на фотографию балкона.
— Тут же всё понятно.
Егор поднял брови.
— Ну?
— Мужик решил, что умнее всех. Полез укреплять балкон. Уронил часть стены.
— Это ты сейчас для себя сказал или для отчёта?
— А какая разница?
— Большая. Для себя ты скажешь: «долбоеб». Для отчёта — «субъект с опережающей уверенностью». А потом окажется, что он всю жизнь боялся, что у него что-то рухнет. Потому что в детстве у него действительно рухнул дом. Или потому, что он три года жаловался управляющей компании, а ему отвечали шаблоном. Или потому, что его жена ушла, сын не звонит, на работе сократили, а балкон — единственное, что ещё можно было укрепить руками.
— И это отменяет то, что он сделал?
— Нет.
— Тогда зачем знать всё остальное?
Егор посмотрел на него без улыбки.
— Чтобы не начать думать, что ты от него отличаешься.
Алексей хотел ответить, но не стал.
За окном женщина в оранжевой жилетке снова дёрнула контейнер. Цепь натянулась, контейнер не сдвинулся.
Женщина посмотрела на цепь, на забор, потом достала телефон.
Вероятно, чтобы подать заявку на снятие ограничения мобильности объекта санитарного назначения.
Егор встал.
— Поехали?
— Куда?
— На балкон. Пока там ещё есть, что классифицировать.
Алексей закрыл папку и поднялся.
У двери он задержался.
— Егор.
— М?
— А если я всё-таки скажу это слово?
Егор усмехнулся.
— Тут?
— Вообще.
— Скажешь — ничего не случится.
— А в институте?
— В институте случится всё.
Глава 2. Несанкционированное укрепление
Егор водил так, будто за каждое неверное движение потом нужно было писать объяснительную.
Он заранее включал поворотник, тормозил перед жёлтым и пропускал пешеходов даже там, где пешеходы сами ещё не решили, будут они переходить или нет.
Алексей сидел рядом и держал на коленях папку.
На обложке было написано:
КЕЙС № 1147
НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ УКРЕПЛЕНИЕ НЕСУЩЕЙ КОНСТРУКЦИИ
— Ты всегда так ездишь? — спросил Алексей.
— Как?
— Как будто дорога тебя оценивает.
Егор пожал плечами.
— Один раз в меня въехал человек, который был уверен, что успеет.
— Успел?
— В меня.
Они помолчали.
— С тех пор я предпочитаю людей, которые сомневаются, — добавил Егор.
Дом находился в старом районе, между аптекой, закрытым магазином сантехники и киоском с надписью «РЕМОНТ ВСЕГО». Подъезд был обтянут красно-белой лентой. На асфальте лежали куски штукатурки, кирпичи и металлический уголок.
Балкон третьего этажа выглядел так, как на фото, словно пытался уйти от дома, но передумал уже в процессе.
Возле ленты стояли жильцы.
Женщина в халате снимала видео. Мужчина в спортивной куртке курил. Двое подростков сидели на лавке с чипсами и смотрели на спасателей так, будто пришли на бесплатный спектакль.
На двери подъезда висело объявление:
«ВХОД ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ПО СОГЛАСОВАНИЮ».
Ниже кто-то дописал:
«КТО МОЖЕТ ЗАЙТИ И ПОКОРМИТЬ КОТА В 47-Й?»
— Правило выездов, — сказал Егор, выходя из машины. — Ничего не обещай.
— А мы можем что-то решить?
— Нет.
— Тогда зачем приехали?
Егор посмотрел на него.
— Чтобы потом все знали, почему раньше ничего нельзя было решить.
К ним подошла женщина в чёрном пуховике. В одной руке у неё был пакет с продуктами, в другой — лист бумаги, исписанный мелким почерком.
— Вы из института? — спросила она.
— Да, — сказал Егор.
— Это который про психов?
— Нет, — ответил Егор. — Мы про решения.
— Тогда вам к Сергею Петровичу. Он тут за целый подъезд уже порешал.
Она кивнула в сторону мужчины на складном стуле.
Мужчине было около шестидесяти. На нём была домашняя кофта, застёгнутая криво, и рубашка под ней. Левая рука — в гипсе. На коленях лежала папка с документами.
Он смотрел вверх.
Туда, где раньше был его балкон.
— Сергей Петрович? — спросил Егор.
— А кто спрашивает?
— НИИ прикладной поведенческой нерациональности.
Сергей Петрович медленно повернул голову.
— А-а. Теперь понятно.
— Можно поговорить?
— Можно. Только не говорите потом, что я «не проявил достаточной осмотрительности». У меня от этой фразы давление повышается.
Егор сел рядом на корточки. Алексей остался стоять.
— Мы хотим понять последовательность событий, — сказал Егор.
— Последовательность простая. Балкон треснул. Я написал заявление. Мне ответили, что трещина визуально не подтверждена. Я написал второе. Потом третье. Потом ещё.
Он положил ладонь на папку.
— Сорок два.
— Что сорок два? — спросил Алексей.
— Заявления.
Алексей посмотрел на папку.
— За какой период?
— За семь лет.
— Семь лет?
— Я не сразу понял, что со мной разговаривают шаблонами. Сначала думал: ну, люди заняты. Потом думал: ну, у них порядок такой. Потом понял, что порядок — это когда тебе отвечают одинаково, пока у тебя не отвалится стена.
Он открыл папку и достал лист.
Ответ управляющей компании занимал пять строк:
«По результатам визуального осмотра конструктивного элемента признаки аварийности не установлены. Основания для проведения ремонтных работ отсутствуют».
— За месяц до этого, — сказал Сергей Петрович. — За месяц.
— И вы решили укрепить балкон сами? — спросил Алексей.
— Я решил не ждать.
— Вы строитель?
— Я инженер.
— Какого профиля?
Сергей Петрович посмотрел на него.
— Вообще.
Где-то рядом коротко засмеялись подростки. Женщина в халате опустила телефон, но запись не выключила.
— Вы понимали, что нельзя самому вмешиваться в несущую конструкцию? — спросил Егор.
— А можно самому жить в доме, который никто не чинит?
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня был.
Он снова посмотрел на дом.
— Все сейчас говорят: «Надо было ждать специалистов». А где эти специалисты были, когда я им фотографии отправлял? Я линейку к трещине прикладывал. Чтобы они не сказали, что это, может, просто тень.
Алексей представил человека, который стоит на балконе с линейкой, фотографирует стену и пытается доказать кому-то, что страх имеет размеры.
