Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур

Она была высокой, почти с меня ростом, и держалась с такой непринуждённой грацией, обладала столь царственной осанкой, что казалась выше всех окружающих. Ее фигуру мягко облегало закрытое вечернее платье из дымчато‑серого шёлка, перехваченное на талии широким поясом из тёмной кожи. Рукава были длинными, скрывающими руки до самых пальцев, воротник – стоячим, обрамляющим шею. Никаких украшений, кроме небольших сережек из матового серебра, похожих на капли дождя.

Но главным было лицо.

Оно не казалось кукольным. Было живым, резким, невероятно выразительным. Кожа – тёплого, глубокого оттенка сандалового дерева, абсолютно гладкая, без единой попытки скрыть её под слоем тональных средств. Скулы высокие, чёткие, будто высеченные скульптором, знающим толк в вечности. Нос прямой, с лёгкой, благородной горбинкой, придававшей профилю хищную, орлиную грацию.

А глаза… Глаза были огромными, миндалевидными, цвета тёмного янтаря, оттенка старого коньяка. В них не было ни стеснения, ни подобострастия. Лишь спокойное, изучающее внимание.

Она посмотрела прямо на меня, стоящего на пороге, и её взгляд скользнул по моей фигуре – уверенно, спокойно, максимально хладнокровно, просто фиксируя детали, как сканер.

Волосы она не стала прятать под шляпой или сложной причёской. Тёмные, почти сине‑чёрные, густые и тяжёлые локоны были просто собраны в низкий, небрежный, но от этого лишь более совершенный пучок на затылке. Оттуда выбивались несколько прядей, касавшихся её щеки и длинной лебединой шеи.

Она не улыбалась. Её губы, полные, с чётким, естественным контуром, цвета спелой яркой вишни, были сомкнуты. Но в уголках глаз, в едва заметной игре света в их глубине, читалась не улыбка, а скорее… любопытство. И колоссальное, врожденное достоинство. Достоинство, которое не нужно было демонстрировать. Оно было в самой ткани её существа, в каждом движении, в том, как она, игнорируя чужие взгляды, сделала несколько шагов по асфальту – лёгких, бесшумных, но несущих в себе отзвук иной земли, пустынных ветров и древней, как пирамиды, силы.

Она остановилась в нескольких шагах от меня. От неё пахло не духами, а чем‑то чистым и сухим – горячим песком, кожей, и едва уловимым ароматом пряностей, которые нельзя купить в магазине.

– Ваше Сиятельство Федор Николаевич, – произнесла она с легким акцентом, обращаясь к отцу. Голос был ниже, чем я ожидал, немного хрипловатым, с почти незаметным акцентом, превращавшим мягкий знак в нечто музыкальное. – Я – Каома Низами, вторая дочь фараона Тутмоса Четвертого, чье сияние согревает землю. Благодарю за приглашение. Владимир Федорович, – это уже мне, – поздравляю от всего сердца и желаю долгой жизни. Рада наконец увидеть вас вживую.

Далее последовала речь отца о том, как он рад и счастлив, и тому подобное. Заливался он соловьем, так, будто это ему сватают девушку, а не мне. Но закруглился быстро.

Ну а я, церемонно подав руку Каоме, повел ее внутрь поместья. Мне теперь не было нужды тут стоять, императора отец встретит сам. Такое допускалось, если случался форс‑мажор. Официальный приезд принцессы и невесты относился как раз к таким случаям.

– Как я могу к вам обращаться? – спросила Каома.

Ее рука была теплой, лежала в моей вполне уверенно и только пальцы чуть подрагивали. Головой она, пока мы шли к дому, конечно же, не вертела, но вот глазами окружающее пространство сканировала очень внимательно. Интересно.

– Для общества я Владимир Федорович, для знакомых и приятелей Владимир, а для друзей и близких просто Вовчик. Выбирайте, что вам ближе.

– Тогда, – она на секунду задумалась, – я буду звать тебя Вовчик. А ты зови меня Каома или как близкие, Као – «истинный путь» или «путь жизни», если перевести на русский. Ничего, что я сразу перешла на «ты»?

– Нормально. Не люблю излишние церемонии. Да и не принято у нас в компании выкать, несмотря на чины и звания.

– Компании? Я с ними обязательно познакомлюсь. Со всеми. И с твоей девушкой тоже.

– Моей девушкой? А ты хорошо осведомлена о моей жизни.

– Я знала, к кому еду, и видела тебя в «На Связи» (всемирная социальная сеть. Прим автора ) Герой империи, в твоем‑то возрасте. Каково это – ощущать себя таковым?

– Мои достижения сильно преувеличены, – чуть улыбнулся я. – Поэтому никак не ощущаю.

– Но ты же спас наследника престола!!!

– Не совсем так. Скорее, я спасал себя, а он просто под руку подвернулся, – моя улыбка стала шире, когда я вспомнил возмущенное лицо Левчика.

Каома нахмурилась.

– Это неправда. Я не верю.

– Ну хорошо, вот вторая версия – пытаясь спасти его, я спасал в перовую очередь себя.

– Это лишь игра слов, не меняющая суть. К тому же, он твой брат – уверена, что ты думал в первую очередь о нем.

– Хочешь честно? Вообще ни о чем таком возвышенном не думал. Жить хотел сильно, ну, и чтобы остальные выжили. Остальное как в тумане – я не очень хорошо помню тот день.

Она медленно опустила ресницы.

– Не хочешь рассказывать? Понимаю. Тайны императорской семьи останутся тайнами императорской семьи.

– Частью которой ты можешь стать.

– Для этого я сюда и приехала.

– Приказали или?..

– И то, и другое. Ты, скажем так… не самый худший вариант из рассматриваемых мной. Говорить, что лучший, не буду, а то зазнаешься.

На этот раз улыбнулась уже она, и я поймал себя на мысли, что мне нравится ее улыбка. Впрочем, как и она сама. По первому впечатлению не глупа, умеет думать, анализировать. Но сегодняшний день все покажет – для Ее Высочества уже приготовлена полоса препятствий, которая как раз стоит и смотрит на нас.

Ну да, мы потихоньку подошли к нашей компании. Представил принцессу – парни сразу показали лайк, девушки напряглись. Я тоже, потому как Ника держалась рядом с Анной и о чем‑то с ней шушукалась. А вот Софа стояла чуть в стороне от них и загадочно улыбалась. И от этой ее улыбки мне чуть не сплохело. Где там Лена⁈

– Я пойду, познакомлюсь ближе с остальными. Знаю, тебе надо гостей встречать. Не переживай, со мной все будет хорошо, – сказала Као и, ничуть не сомневаясь в правильности выбора, смело зашагала к Софии.

Мысленно ее перекрестив и пожелав удачи, я пошел обратно. Да, нехорошо вот так бросать девушку, но сейчас я точно буду лишним. Заодно и проверю ее коммуникабельность. Если выдержит сестру, значит, будет шанс на долго и счастливо. А если сбежит, то и хорошо, что все завершится, не успев начаться.

Ага, я успел вовремя – даже не ожидал. Его Величество с многочисленным семейством только изволили подъехать и как раз выходили из машин.

Подошли, раскланялись. С отцом император поздоровался за руку, а меня так вообще обнял. Толкнул небольшую речь о том, какой я герой и как он гордится мной, своим племянником, что не посрамил… не уронил… и вообще молодец.

Очередная демонстрация того, что наша семья крепка, узы дружбы нерушимы, и мы как стояли, так и стоим, и не шелохнемся. Кто надо увидел, кто надо запомнил, кому надо – лишнее подтверждение.

– Танечка, как же я рад тебя видеть! – с радостным видом обнял я подошедшую сестру.

– Да? – удивилась она.

– Да⁈ – охренел Левчик.

– Да? – опасливо отодвинулся от меня дядя император, справедливо полагая, что я сошел с ума. От счастья, наверное.

Остальное семейство замерло, ожидая, когда я начну что‑то типа «то он песни орал, то он голым скакал, то отец, говорил, у него генерал…»  Эх, всегда любил Высоцкого.

– Видишь во‑он ту девочку? – с тем же радостным оскалом показал я вглубь сада, где Заноза, отвернувшись от всех, что‑то увлеченно мастерила. Не иначе бомбу делает, чтобы потом взорвать. – Это Наташенька Долгорукова. Милая девочка, но очень замкнутая в себе. Ты же говорила, что любишь детей, так и покажи это. Наташенька глубоко несчастна, ее никто не понимает и она уверена, что и не любит. Докажи ей обратное, расскажи о том, как прекрасен мир, и как хорошо нам всем живется в империи. Ну да не мне тебя учить. И не смотри на то, что она сразу не захочет тебя слушать. Наташа очень стеснительный ребенок и думает, что всем мешает. И никогда не покажет, что ей интересно все, что ты рассказываешь. Спаси милое дитя от плохих мыслей!!!