— Наглый поклеп, — буркнула я, возвращаясь к работе.
— Но братья Ферден сказали…
— Наврали.
— Про бомбочки тоже?
— Какие ещё бомбочки, молодой человек? Не мешайте честной и скромной девушке, не способной на всякое злодеяние, мыть пол. И вообще — кыш отсюда! Не ходи по помытому.
Юноша тут же отскочил в сторону, но уходить определенно не собирался.
Закатив глаза, я снова повернулась к нему и решила изгонять более надежным методом.
Мокрой тряпкой.
Мокрая тряпка — это, скажу я вам, вещь. Её можно прицельно кидать. Ею можно отшлепать. На ней можно поскользнуться, причем крайне неудачно. Исходя из всех этих качеств, я вовсе не понимаю, почему мокрую тряпку до сих не записали в категорию оружия массового поражения.
— Мешаешь, — говорила я, начиная намывать пол там, где стоял адепт.
Юноша отпрыгивал в сторону. Я вновь проворачивала трюк. Тот снова отпрыгивал. И скакали бы мы так до скончания веков… Ну или до скончания коридора.
— Тут стена, — заметил адепт. — Мне больше некуда.
— Есть куда. Вон там вот замечательная лестница. Может быть, ты попрыгаешь там, кузнечик?
— Ну мне правда очень надо! — законючил он. — Ну Юрай, помоги.
Какой непонятливый.
— Допомогалась я. Чуть не исключили. А теперь вот — пол мою, — протянула я, отворачиваясь.
— Золотой, — вздохнул юноша.
— Чего-чего?
— Золотой, говорю.
— Мало. Семь.
— Семь⁈ — возмутился адепт.
— Ты тоже считаешь, что это кощунство? Вот и я того же мнения. Пятнадцать!
— Г-грабежь! — воскликнул прибалдевший от расценок маг.
— Двадцать?..
— Пятнадцать! Я согласен на пятнадцать! Но работа должна быть выполнена быстро.
— Что тебе нужно хоть?
— Списать экзамен и не попасться.
Ну, это можно. Вот только…
— Деньги вперед, — заявила я, протягивая раскрытую ладонь.
У парня нервно дернулась бровь, однако он уже понял, что со мной лучше не спорить.
— Ты совершенно не умеешь вести дела, Евангелина, — пробурчал он, отсчитывая монеты из кошелька и складывая их мне на руку.
— Да ну? — усмехнулась я, складывая честно награбленное… то есть заработанное в карман.
— Тебе должно быть стыдно!
Я прищурилась и перехватила швабру поудобнее.
— Знаешь что?
— Что?
— По помытому не ходи! — рявкнула я, и адепта как ветром сдуло.
То-то же. Если из меня не выйдет хорошего мага, я всегда смогу стать самой вредной уборщицей на свете. Ну… Или предпринимателем.
21
Проводив его задумчивым взглядом, я достала из кармана золотые кругляшки и с удовольствием погремела ими.
Деньги.
Деньги — это непременно хорошо. А пятнадцать золотых — это новая пара обуви. Или шапочка с дурацким помпоном, килограмм сухого корма для Апчихваха и кулек сушеного со специями мяса. Или небольшой артефакторский наборчик. Или…
Да много чего.
В общем, повторюсь: деньги — это непременно хорошо. Их никогда не бывает много. А ещё они всегда нужны. А мне уж позарез.
Раз король не жаловал награду, то я сама заработаю на светлое будущее.
Спасибо, нерадивый студент. Ты подарил мне гениальную идею.
Долго думать над тем, как помочь первому (и, надеюсь, не последнему) клиенту, не пришлось. Замысел, гениальный и очевидный одновременно, влетел в мою голову как болт арбалета. Потому к делу я приступила сразу же после отработки.
— Юрай, какая встреча! — произнес Лиам, когда я кубарем вкатилась в кабинет номер 36, где базировалась святая святых — клуб артефакторов.
— Мне нужны самые маленькие накопители, какие только есть на свете, — заявила я с порога, ураганом проносясь меж рабочих столов в сторону подсобки.
— И я тоже рад тебя видеть… — фыркнул помощник главы.
— Прости, но дело срочное!
На деле же меня просто посетила Муза. А она дама внезапная и нетерпеливая. Если я прямо сейчас не возьмусь за работу, из моей головы пойдет пар.
Дверь в подсобку оказалась заперта. Подергав за ручку, громко поцокав языком и пару раз пнув по косяку, я закатила глаза и гаркнула:
— Кто там?
— Я, — раздался самый печальный голос на свете.
— Кто — я?
— Карл, — отозвался артефактор и, кажется, хлюпнул носом.
— Пусти меня, Карл.
— Зачем тебе?
— Соскучилась, — буркнула я. — Сейчас посмотрю в твои светлые очи, поцелую в лобик и буду спать спокойно.
— Поглумиться пришла?
Я нахмурилась и озадаченно покосилась на Лиама.
— Он сегодня снова не открыл ни одного закона и не изобрел артефакт века, — пожал плечами помощник.
В подсобке тихонечко завыли.
— Он и не изобретет ничего, — протянула я и на всякий случай отступила от двери. Не прошло и мгновения, как та распахнулась настежь.
— Почему это⁈ — спросил рыжик, натягивая очки на нос.
— Потому что нытики — это нытики, а изобретатели — это изобретатели. Совмещать не получится. И раз уж ты нытик, то будь добр, не мешай изобретателям, — протянула я, потрепав Карла по волосам, а после сказала голосом командира: — Соберись, тряпка, сопли на кулак намотать, кудри в хвостик собрать, отвертку наточить, и в бой!
С этими словами я пролезла в подсобку, потеснив юношу.
— Легко тебе говорить. Ты уже стала известной и знаменитой.
— Ага. А ещё бедной и уставшей.
— Ты что, изобрела свои стрелы ради каких-то денег⁈
— Как ты мог такое подумать! Я изобрела свои стрелы ради больших денег! А в итоге получила кукиш и академию в нагрузку, — усмехнулась я, роясь в ящике с накопителями.
Тэк, этот кристалл большой. Этот тоже. Этим вообще убить можно! О, а вот и помельче пошли.
— Нашла! — заявила радостно, складывая малюток со спичечную головку в карман.
— Какой кошмар. Кто-то трудится за мешок монет и создает нечто великое, увековечив тем самым своё имя в истории, а я борюсь за идею, за мечту!.. И день изо дня терплю поражение, натыкаясь о неприступные скалы непонимания.
Воды! Срочно воды! У меня в горле застрял поэтический комок.
— Тебе бы в стихописцы, приятель, — фыркнула, повернувшись к Карлу. — Расслабься! Иди проветрись. В кабак забреди. Хлебни чего покрепче, поругайся «за идею» и морду набей всем невеждам. Кхм… Хотя нет, этот совет не для тебя. Забудь! Сходи, кхм… в городскую библиотеку. Пофлиртуй со смотрительницей. И улыбайся, а то с такой физиономией от тебя не только великая идея убежит, но и самый терпеливый на свете Лиам. Ума не приложу, почему вы до сих пор дружите.
Лиам, стоящий рядом, авторитетно закивал.
— До чего же ты шумная, Юрай, — проскрежетал господин Заносчивость.
— Тогда изобрети тишину! — предложила я, похлопав его по плечу на прощание.
Над заказом я трудилась весь вечер. Работа спорилась, потому уже через три часа артефакт был готов. Оглядев итог своих стараний, я улеглась спать.
Проснулась рано. В пять. Причем сама, без помощи Кайрата, которого не оказалось в комнате.
Сердце неприятно дрогнуло. Оказывается, я совсем не против тренировок. Или я совсем не против тренировок с принцем?
Перед глазами вспыхнул образ куратора. Холодного. Собранного. С пылающими от ярости изумрудными глазами.
Вчера утром я была уверена, что ещё совсем немного и между нами все снова будет как раньше. Ошиблась.
Астарт Райнхард, до встречи с тобой я и подумать не могла, что могу не любить кого-то столь сильно, как тебя. Признаться честно, меня даже отец злит куда меньше тебя. Ты ответишь за свои действия.
— Зуб даю, — заявила я вслух, вставая с кровати.
Уснуть все равно не получится, а валяться без дела скучно.
Умывшись и переодевшись в форму, я стянула волосы в тугой хвост и вышла из комнаты. Шагая по холодным и пустым коридорам, всё думала об Игре.
Я ведь совсем ничего о ней не знаю. Ни истории, ни правил.
Так не пойдет. Сие недоразумение нужно исправить.
Именно с такими намерениями я ворвалась в библиотеку. Библиотекарь оказался на месте. Лежал под стойкой и тихонечко себе сопел.
