Она почти не дышала. Куда-то плыла… или таяла…
Скорее и то, и другое. И всё сразу.
Поэтому, когда вдруг где-то рядом раздалось:
— Шарль! Лотта!..
…она не поняла, что это такое, и решила не придавать значения.
Но звук повторился.
И шаги.
Человеческие.
По направлению к ним.
Натали резко оторвалась от Поля, как будто её окатили ушатом холодной воды. Всё, что она знала о правилах приличия, заполнило её голову, вытеснив остальные мысли.
— Что?! Кто?! — пробормотала она, уставившись в темноту.
— Похоже… доктор Тремо, — небрежно предположил Поль, не спеша шевелиться, и выглядел при этом... нагло довольным.
Натали попыталась вскочить. У неё это вышло с третьего раза — сначала она запуталась в траве, потом в комбинезоне, а потом в Поле.
Она отчаянно тянула его за собой, чтобы он тоже поднялся. Потому что отдуваться одна в этой сцене она категорически отказывалась.
Они стояли. Взлохмаченные, помятые, раскрасневшиеся. У Поля застряла в волосах травинка. И Натали с ужасом думала, что и у неё, наверное, тоже отовсюду торчат травинки.
Доктор Тремо встал как вкопанный в паре метров.
— О… простите! Не хотел потревожить… — пролепетал он, бледнея и краснея, — я… так вышло… шорох в траве… подумал… Шарль… он где-то потерялся…
Натали судорожно искала способ разрядить обстановку.
— Нет-нет! Вы нисколько нас не потревожили! Мы просто… просто…
(неужели она это сейчас скажет?!)
— …искали в траве мою брошку!
Она поняла, что сдала себя с потрохами, уже в ту секунду, как слова сорвались с губ.
Брошка.
На брезентовом охотничьем комбинезоне.
Ничего более “правдоподобного” придумать было нельзя.
Поль молчал. С предательской улыбкой. Та-акой улыбкой. Словно всё происходящее его даже умиляет. Словно это не он виноват в том, что Натали от неловкости не знает, куда себя деть.
Она незаметно ткнула его носком ботинка в лодыжку. И послала самый испепеляющий взгляд, на какой только способна, вложив в него немое требование: подыграйте!
И он подыграл. С отточенной театральностью:
— Да-да, дело в брошке. Мы вышли прогуляться перед сном… ничего не предвещало беды… такая прекрасная ночь! И тут вдруг — бывает же такая напасть! — моя прелестная супруга потеряла брошь. Мы сразу кинулись в траву — искать. Уж мы искали-искали! Так увлеклись. Оказывается, это очень азартное занятие.
Натали готова была сквозь землю провалиться от его намёков. Не будь рядом доктора Тремо, уж она бы нашла, что сказать беззастенчивому наглецу.
— Да-да, — кивнул доктор с пониманием, — в такое время суток… в траве… найти маленькую брошку очень хлопотно. А может… я вам помогу? — с доброй наивностью предложил он.
— Благодарим, но не стоит, — улыбнулся Поль. — У нас неплохо получалось вдвоём, — он перевёл взгляд на Натали, — правда, милая супруга? — потом снова посмотрел на Альбана: — А вам ведь ещё Шарля искать.
— Ах, да… Шарль… — всполошился доктор и поспешил удалиться, пробормотав что-то о “воспитанных птицах” и “интеллектуальном уровне кур”.
Едва доктор отошёл, Поль отряхнул травинку с волос и с ироничной улыбкой прошептал:
— Какой правдоподобный ход с брошкой. Вы были очень убедительны.
— А вы — нет! — грозно посмотрела на него Натали.
Ух, как она была сердита! Ей хотелось столько всего сказать, что она даже не знала, с чего начать. Но тут откуда-то из-за спины прозвучало:
— Вот ваша брошь.
ГЛАВА 15. Гербы, перстни и одна опрометчивая клятва
Когда в оранжерее стало совсем темно, Лизельда наконец решила отправиться в отведённую ей комнату. Работа на сегодня была завершена: отчёт для хозяев Вальмонта готов — он лежал в аккуратной кожаной папке. А ещё... в кармане её фартука лежала брошь. Лизельда нашла её в малой галерее возле потрескавшейся от времени скульптуры грифона.
Самая обычная на вид. Перламутровая вставка, обрамлённая серебристым металлом, лёгкий изгиб в форме листа. Но Лизельда, конечно, сразу поняла: это была приманка — проверка нового работника на порядочность и ответственность.
Старый трюк. Гризельда часто пользовалась. Подбросит какую-нибудь безделушку, с виду похожую на дорогую вещь, под кровать в одном из номеров и отправит новую горничную наводить там порядок. Если работница достаточно старательна, чтобы заглянуть в каждый угол, и достаточно честна, чтобы не присвоить чужую вещь, то после уборки вернёт находку Гризельде. А если нет — будет выгнана взашей. Вот и Лизельде устроили подобную проверку. Она нисколько не удивилась. Трудно было не заметить, что хозяева Вальмонта не прониклись к ней доверием с первого взгляда.
Лизельда вышла из оранжереи и приостановилась, вдыхая прохладный воздух. Ночь была тёплой, чуть пахнущей влагой и корой. Вдалеке на аллее показался чей-то нескладный силуэт с фонариком в руке. Ветеринар. Как его... Альбан Тремо. Он неторопливо шёл по дорожке и с мягкой тревогой звал кого-то:
— Шарль! Лотта!
Лизельда укрылась в тени декоративного можжевельника. Любопытство пересилило приличия. Она не была из тех, кто проходит мимо, когда пахнет тайной.
Доктор Тремо приблизился к небольшой полянке, где в густой высокой траве что-то явно шевелилось.
— Шарль, дорогой, вот ты где! Пора домой, дружище!
Секунду спустя он застыл как вкопанный. Из травы, как из какого-то пикантного ночного сна, одновременно поднялись две фигуры. Не без усилий. Первая, женская, вскочила довольно торопливо и попыталась подтянуть за собой вторую — мужскую, крепкую, с взлохмаченными волосами.
Вот это неожиданность! Хозяева Вальмонта собственными персонами. И оба весьма странно одеты.
Вся сцена была настолько театрально-нелепой, что Лизельда не могла отвести глаз. Сначала они просто стояли. Затем доктор что-то залепетал, отчаянно извиняясь, а Натали... Натали начала уверять, что они ищут потерянную брошь.
Она действительно не знает, где на самом деле оставила свою вещицу или это маленький спектакль?
Поль немедленно подхватил легенду с восторженным идиотизмом. Искали, мол, долго и тщательно. В голосе у него звучала лёгкая хрипотца, свидетельство… интенсивного дыхания.
Лизельда не знала, как объяснить увиденное. То ли это была прерванная любовная сцена, то ли всё намного сложнее, чем кажется. Одно было понятно — момент идеален, чтобы эффектно появиться и отдать искомую вещь.
Доктор уже отправился восвояси, когда она вышла из тени кустов и бесшумно подошла к парочке.
— Вот ваша брошь. Вы, вероятно, не заметили, что обронили её не здесь, а в оранжерее.
Она широко улыбнулась — “проверка на честность” пройдена.
Утро было светлым, почти вызывающе безмятежным, в отличие от настроения Натали. Все собравшиеся на завтрак за столом: и Виола, и Антуан, и Поль — демонстрировали завидный аппетит. Сама же она лишь машинально подносила ложку к губам. Её мысли постоянно возвращались к брошке, которую Лизельда нашла вчера в оранжерее.
Натали поначалу даже не думала, что вещица имеет к ней хоть какое-то отношение. Но что же было делать? Разыгрывать ещё один спектакль, теперь уже для Лизельды, что, мол, никакой броши она не теряла? Пришлось взять протянутую садовницей вещицу. И только оказавшись в своей комнате и внимательно рассмотрев брошку, Натали поняла, что та всё же имеет к ней отношение. На тыльной стороне она увидела герб рода Дюваль. Маленький, тонкий, вычеканенный в металле настолько незаметно, что только при определённом угле света он проявлялся полностью.
На миг у неё перехватило дыхание. Очень немногие роды в королевстве имели собственный герб, который наносили на фамильные драгоценности. Только очень древние. И род Дюваль — один из них. Теперь он обнищал, и фамильных украшений практически не осталось. Почти все были проданы задолго до её рождения, чтобы уплатить долги. Эта брошь — реликвия из тех времён, когда род ещё не был окончательно разорён. Без всяких сомнений — вещица когда-то принадлежала Жозефине. Ещё одно доказательство, что та здесь бывала.
