Кицхен отправляется служить (СИ) - Демина Карина

От Танар тоже прибыли. Правда, не лично глава рода, но полномочный представитель, и не не с дарами, а с вопросом, чего это папенька вытворять изволят. Подозреваю, задавали его несколько иными словами, может, даже с позиций угроз, но, говорю же, дорога изрядно пошатнула папенькину нервную систему, а потому ответствовал он кратко и по сути.

Танар впечатлились.

Но подарков не прислали, а прислали ультиматум, что, дескать, или папенька столь же прилюдно отрекается от своих жён и объявляет браки недействительными, или развод.

Папенька, верно, прикинул, что двух супруг ему по любому хватит, это не считая эльфийской девы, которая, пусть браком и не сочеталась, но к жениху отбывать не спешила, и согласился на развод. Только на ребенка права заявил. Мол, согласно Кодексу и закону, благо, в этих моментах они совпадают, дитя принадлежит отцу и всё такое…

Танар потребовали вернуть приданое.

Может, рассчитывали, что папенька осознает, что жить ему не на что. Но зря они, конечно. Он осознал, что его шантажируют, обиделся и приданое вернул. Причём к делу подошёл дотошно. И копию брачного договора поднял, и список того самого приданого, к нему прикрепленный, тоже. Правда, пришлось докупать, ибо часть вещей из столичного дома оказались вывезенными, в том числе стулья гнутые веденской работы, обитые бархатом. Да разве ж этакая мелочь папеньку бы остановила? Отдал распоряжение докупить и вернуть. Причём нанял людей, чтобы по главным улицам столицы этот обоз со стульями провезли, и глашатаев, которые всем встречным объясняли, что происходит. А поскольку большая часть приданого передавалась не деньгами, то груда пуховых перин, одеял, тканей и сундуков, которые выгрузили перед парадным входом[1], столицу впечталила.

Ну и стулья, конечно.

А мог бы и на дуэль вызвать.

Танар же, осознав вдруг, что всё идёт не совсем по плану, затихли на некоторое время. А потом взяли и прислали матушку Карла. В положении, само собой. Вроде как мириться.

Понятно, чай, нервы нервами, но беременную женщину папенька точно не обидел бы. В отличие от небеременных мужчин с претензиями. Вот Танар и прибыла, и заявила, что была не права.

Всплакнула.

Бросилась на шею. И заверила, что теперь-то, всё осознав, готова составить собой счастье супруга, пусть даже и не единоличное, раз уж так получилось.

Честно говоря, о том периоде я знаю до обидного мало. Матушки рассказывали скупо, а от вопросов уклонялись и продолжают уклоняться, папенька лишь вздыхал, поднимал взгляд к потолку, и повторял своё, что, мол, не надо ему было тогда пить.

Тогда — это уже много позже, когда стало понятно, что вот-вот дети на свет появятся. А всё к тому и шло. И первым, само собой, должен был родиться Карлайл. Матушка его, которая, может, и прибыла, но не сильно ситуации радовалась, так и возвестила, что, мол, он родится первым, значит, будет наследником. И вообще он по сути единственный законный ребенок, что бы там остальные не думали. Эльфийская герцогиня, а может, принцесса, не согласилась, сказав, что её дитя по праву первородной крови изначально стоит над прочими, и потому, если кто и должен стать главой рода в будущем, то именно он. Матушка Анхен и матушка Нова ничего говорить не стали. Матушка Нова только однажды произнесла:

— А смысл было лезть? Я ж из простых. Купчиха. Куда мне с благородными равняться. Да и дар опять же. Сама понимаешь, одно дело, когда оба родителя одарены, и другое, когда лишь один. Унаследует ли дитя дар, какой силы? Какой бы ни было, а всяко послабее, чем от магички. Тогда я хотела лишь, чтоб здоровым родился. Ну и чтоб было, где жить. Домой-то меня, опозоренную, всяко бы не приняли.

И матушка Анхен, робко улыбнувшись, добавила:

— Верно. Мне и так хорошо было. Тихо. Безопасно. И никто слова дурного не сказал бы ни мне, ни дитяти. А первый там или десятый — какая разница?

Её логика мне тоже понятна. Ведьм нигде не любят. И изгнать могут, и на костёр вот, вместе с отродьем, отправить. Но кто ж станет связываться с нервным некромантом?

То-то и оно.

Споры по поводу того, кто главнее, становились всё чаще. И закончились тем, что первая жена, которая из Танар, потребовала у папеньки сказать при всех, что именно её сын будет наследником. Само собой, папенька о подобных вещах не сильно и задумывался. Где ему? У него вон следствие идёт.

Стройка полным ходом.

И принятие наследства, которое, как выяснилось, снова слегка усохло, поскольку выплыли вдруг некие закладные на земли. А принадлежащая Каэр фабрика оказалась проданной. С закладными и фабрикой взялась разбираться матушка Нова, что-то там ей весьма подозрительным показалось… после, конечно, стало ясно, что не показалось.

Ну, когда она предъявила встречные претензии.

Судебный иск.

Но это совсем уже другое.

Так вот, когда пред папенькой явились две благородные дамы, требуя, чтобы он вот взял и прямо на месте разрешил спор, он, я думаю, растерялся. Мало того, что одна жена, а вторая — эльфийка, так ещё и обе глубоко беременные.

Волнуются.

А волноваться им нельзя.

Скажешь одно, обидишь Танар. Скажешь другое — эльфийку. А чем оно способно обернуться? То-то и оно… папенька подумал и радостно вспомнил, что на сей счёт в Кодексе всё прописано.

Стать во главе рода Каэр может лишь некромант.

Тут я его понимаю и одобряю. Идеальное же решение. И по делу, и никто не виноват, если что. Обе дамы призадумались. Танар верно сообразила, что у неё, с её-то родословной, шансы повыше. Папенька ведь жену не по одному лишь богатству выбирал, но так, чтобы сила в семье была сходная, чтобы смогла и выносить, и родить.

Ну она и уверилась, что теперь-то уж точно главнее прочих будет.

Конечно, эльфийка, может, и забеременела от некроманта каким-то чудом, но вот чтоб ещё некроманта и родила… нет, тут вряд ли. И эльфийка поняла. Оскорбиться бы? Так повода нету…

На этом бы Карлушиной маман и успокоиться, но нет. То ли беременность на мозгах сказалась, то ли ситуация в целом, но начала она себя вести, как выразились обе матушки, недостойно.

Нехорошо.

При папеньке ещё лицо держала, а вот когда он отъехать изволил, что-то там надо было с тяжбою решать, которая по фабрике началась, то и разошлась вовсю.

Эльфийку, конечно, трогать опасалась.

Моя её просто не замечала. Феи вообще редко обращают внимание на то, что вокруг происходит.

А вот матушку Анхен и матушку Нову она изводила. Придирками. Насмешками, мол, что, кого бы они там ни выродили, судьба им — служить её сыну. А он уж позаботиться, чтоб отправили братьев туда, где им самое место — конюшни чистить. Потому как ни на что большее убогие они, дара лишённые, не годятся. Нет, скажите, были у этой женщины мозги, а?

Или всё-таки беременность так действует?

Может, конечно, так бы всё и вышло, но… феи — вообще донельзя странные существа. Логика их пониманию человеческому недоступна, если она вовсе имеется, потому как многие выражают сомнения на сей счёт, правда, крайне аккуратно, с оглядкой.

А Танар забылась.

И на маменьку мою как-то рявкнула, что ей вовсе бы упорхнуть в свою страну вечного счастья, а не крутиться под ногами, пытаясь своё отродье приличным людям втюхать. Всем же известно, что феи рождают только девочек, а те силу матери не наследуют. Вот и кому девка-бастард да без силы нужна?

Матушка огорчилась.

Оскорбилась.

Вспомнила вдруг разом всё, что видела, слышала, но внимания не обращала. А тут обратила и задумалась. А когда фея начинает думать, остальным рекомендуется искать укрытие. Думала она не сказать, чтобы долго. Чего там думать? Очень её задела этакая жизненная несправедливость. А фее только дай возможность где-нибудь справедливость восстановить. И она решила, что нельзя так с детьми.

Что если дар, то всем.

Достала волшебную палочку.

Махнула.

И сказала, что, мол, все, рождённые от крови Каэр будут обладать даром великой силы. А поскольку мироздание не имело возможности фее отказать, как и преступить законы наследования, оно задумалось, потом хрустнуло да и раскрыло дар у матушек.