— Льюис, знакомься, это моя невеста, истинная пара, подтвержденная ритуалом Единения, Стефания, — пришел на помощь жених, выслушавший от тети все, что полагалось, очевидно.
— О, так это вы, — парень искренне улыбнулся. — Позволь отметить, что тебе, брат, досталась редкая красавица! Не сочтите за наглость, я искренне восхищен, — взял мою руку и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне кисти.
— Эффи, идем, покажу тебе дом, — помрачневший Сэйндар увлек меня за собой.
— Тетя, ты видела? — ахнул нам вслед Льюис. — Он ревнует! Наш Сэйн становится нормальным человеком!
Недовольно что-то бурча, дракон начал подниматься по белоснежной лестнице, что вилась вверх на несколько этажей.
— Что не так? — спросила, едва поспевая за ним.
— Все так, — протяжно выдохнул и остановился под портретом грозно глядящего вдаль мужчины с пышными усами. — Прости, это и в самом деле была вспышка ревности. Я… — свел брови к переносице и удивленно хмыкнул. — Не ожидал такого от себя. Раньше был спокойнее. Прости, Эффи. Должно быть, истинность так сказывается.
— Наверное, — прошептала, поймав себя на мысли, что мне почему-то это очень даже приятно.
— Льюис, в отличие от меня, умеет находить общий язык с женским полом, — продолжил мужчина. — Результат ты видела — тройной, по дому бегает.
— Тройняшки — его сыновья?
— Да, Льюис вдовец. Мать мальчишек погибла при родах.
— Как жаль…
— У них был очень ранний брак. Любовь вспыхнула, никто и опомниться не успел, как оказалось, что срочно пора под венец, — дракон лукаво усмехнулся и добавил многозначительно, — очень срочно.
— Ясно, — покраснела смущенно.
— Мой брат пылкий, любит искусство, всегда найдет, какой комплимент девушке сделать. А я, — жених развел руки в стороны, — сухарь, который лучше находит общий язык с документами.
— Во всем есть и достоинства, и недостатки, — я пожала плечами. — Надежный мужчина лучше, чем артистичный. Для брака, по крайней мере.
— Меня радует, что ты рассматриваешь мою кандидатуру на эту роль, — хрипло выдохнул Сэйндар и притянул меня к себе.
— К-кто тебе такое сказал? — пробормотала, утопая в его полыхающих очах, пронизанных, будто молнией, иглой зрачка. — Всего лишь хотела…
— Что хотела? — мурлыкнул, прижав к себе и поглаживая талию.
Вспомнить бы еще! Как собрать мысли, что сыпанули в разные стороны, будто цыплята от лисы? По телу пронеслись огненные звездочки мурашек, столь восхитительно щекоча кожу, что хотелось, чтобы это продолжалось вечно.
— Ты такая красивая, — шепнул жених и осторожно поцеловал в то место, где шея перетекает в плечо. — И еще искренняя, — прижался щекой к моим волосам, сделал глубокий вдох. — Я тону в тебе…
— Эффффффиииии! — Чуня кубарем скатился с лестницы и налетел на меня, едва не повалив с ног. — Там-там-там-там… — едва смог отдышаться. — Там фонтан в комнате, уууух! — наконец, выдохнул и затеребил лапками подол платья. — Идем, покажу!
— Идем, — жених сжал мою ладошку, и мы зашагали следом за подпрыгивающим от нетерпения енотом.
— Смотри, тут комнат штук сто! — восхищенно ткнул лапкой в коридор, убегающий вправо. — А там и вовсе двести! — носом указал влево.
— Ты когда только успел? — покачала головой. — Шустрик!
— В-вот, гляди! — когда анфилада комнат раскрылась нам навстречу огромной гостиной, похожей на распустившуюся розовую махровую розу, енот подбежал к белой рыбке-статуе в центре.
Из ее рта били вверх сияющие струйки, стекающие по тщательно вылепленной чешуе в объемный поддон, где лениво махали плавниками золотые величавые рыбы. Рядом юркими стайками, похожими на россыпь блесток, сновали крошки-мальки.
Чуня запустил к ним лапки, пытаясь поймать. Фыркая, ругаясь, брызгаясь, он притоптывал на месте, стуча хвостом по полу. Кажется, он тут надолго застрял. Я хихикнула, увидев, что ему на помощь спешит Дулься, тоже решившая поучаствовать в рыбалке.
— Пойдем, покажу тебе твои покои, — шепнул Сэйндар.
— Покои? — свернула за ним в широкий коридор, оглядываясь — одна останусь, заплутаю, не иначе!
— Они небольшие, всего четыре комнаты, — ответил дракон, отворяя белую дверь.
Всего четыре — конечно, крохотные такие апартаменты. Вдруг не умещусь, что тогда делать будем?
— Но такие красивые, что мне хочется именно их предложить тебе. Знакомься, это Жемчужный рассвет!
Мужчина прошел в комнату и отошел в сторону, дав мне возможность насладиться нежно-белым убранством, с плавно перетекающими, играющими в солнечном свете оттенками от розового до золотистого. Это и правда напоминало юный рассвет, едва проснувшийся, растекшийся по серебристому небу палитрой новорожденного дня.
— Красота! — выдохнула потрясенно.
— Рад, что тебе нравится, — жених довольно улыбнулся. — Буду надеяться, что покои так тебе приглянутся, что ты не станешь от меня сбегать, — вновь обвил рукой мою талию. — Ты ведь не будешь, Эффи?
— Никогда не даю обещаний, если не уверена, что смогу их сдержать, — честно ответила, посмотрев в его лицо.
— Я тоже, — он кивнул. — Поэтому обещаю тебе, моя рыжая бестия, что никому не позволю тебя обидеть. И верю, что со временем ты сама захочешь стать леди Тэррара.
— Пока что твоя главная задача — защитить меня от врагов, — напомнила ему. — От гигантских змей-фантомов и всего остального, что явится по мою душу.
— Почему ты так уверена, что будут еще какие-то нападения? — дракон посерьезнел и на переносице тут же проявились две складки — кажется, они всегда тут, если он волнуется, уже начинаю привыкать к мимике жениха.
— Не знаю, — беспечно пожала плечами. — Просто так сказала.
В тот момент я еще даже не подозревала, что те слова не просто так вырвались из моего рта. Но тогда мне очень, очень многое было неизвестно о себе. Можно даже сказать, что я еще только начинала знакомиться с собой. С собой настоящей.
Глава 20
Попробуй всех запомни!
А пока что мне предстояло познакомиться с семьей Сэйндара — за праздничным ужином. Надев голубое шелковое платье, я подошла к зеркалу в бронзовой оправе. Красивый наряд, но достаточно ли он хорош для семьи герцога? Сидевший на кровати Чуня, укутанный в полотенце для просушки — только нос наружу торчал да плутоватые глазки, полил царапины на душе комплиментом:
— Ты там будешь самая красивая, Эффи!
— Спасибо, пушистик.
— А я не пойду, там всякие эти, приборы, от них в глазах рябит, — кивнул на Дульсинею, что сидела рядом, тоже просушиваясь после рыбалки, — она вон бегала стол глянуть, там одних вилок у тарелки больше лежит, чем у тебя пальчиков на руке! А ложек и того больше! — посмотрел на меня умильно. — Ты ведь принесешь потом своему другу чего-нибудь вкусненького, правда? — реснички захлопали. — Пирога кусочка два… три… четыре. Для любимого енотика ведь не жалко, правда? Чтобы от переживаний не похудел! Кому нужны худые енотики, верно?
— Конечно, — кивнула рассеянно, думая о том, как сама буду справляться с таким количеством приборов.
Не то чтобы я совсем уж неуч была в вопросах этикета, меня не в хлеву воспитывали, но в пяти вилках и десяти ложках непременно запутаюсь, это уж точно.
— Чача-чи, — Дулька закончила сушку, тщательно пригладила лапками челочку и запрыгнула ко мне на плечо, всем своим видом выражая готовность отправляться на обед.
— Это что у тебя такое? — пригляделась к шапочке у нее на голове, которую кроха соорудила из крышки от духов и резиночки — остается только гадать, где она их взяла, чтобы принарядиться. — Тебе идет.
— Чи-чи! — подтвердила довольная собой малышка.
— Но с собой возьму, только если пообещаешь вести себя там тихо-тихо, — я сделала строгое лицо. — Не озорничать, поняла?
— Ча! — закивала, как болванчик и щелкнула себе по зубу.
— Ну, если зуб даешь, тогда ладно, — я вышла из комнаты, побродила по коридорам и, наконец-то, вышла к лестнице, что и привела меня к столовой.
