Как превратить кота в дракона (СИ) - Голден Лиззи

Боковым зрением вижу какое-то движение в темном углу справа, там, где комната отца. Оттуда выползает рыжий комочек. Кот. Тот самый, что появился вместе с этой… дочерью моего отца. Он двигается на полусогнутых и смотрит на меня желтыми глазами, полными недоверия, уши прижаты к голове.

— Эй... — всхлипываю я, вытирая лицо рукавом. — Тебя зовут Марсик, правильно?

Кот не отвечает, конечно. Но и не убегает. Да и некуда ему ― я сижу на лестнице, а его хозяйка живет на первом этаже. Интересно, зачем он сюда забрался?

― Ты... ты тоже хочешь побыть один, да?

Вопрос глупый, а коты не говорят, поэтому в ответ ― тишина. Я осторожно протягиваю руку. Мне хочется погладить его, зарыться пальцами в его теплую шерстку. Завести кошку ― моя давняя мечта, одна из многих, из тех, что до сих пор не осуществились, и теперь не знаю, осуществятся ли когда-нибудь.

Кот в ответ на мой незатейливый жест пятится и прижимается пузом к полу.

Становится не по себе. Что это с ним такое?

— Ну что ты, не бойся… ― растерянно говорю я. ― Я не причиню тебе вреда.

В ответ он весь сжимается, будто ждет удара, хотя я далеко. Что-то во мне обрывается.

— Кто же тебя так напугал? ― шепчу я, а воображение рисует самые страшные картины издевательств над животными.

Теперь я почти уверена, что это никакой не волшебный кот. Все же Серин пришла из подземного мира драконов ― вряд ли там водятся такие милые существа. Скорее всего, она схватила первого попавшегося кота в нашем мире, на улице, привела немного в порядок и присвоила себе ― для усиления вида «бедной родственницы». Хотя… наши уличные коты смелые, наглые и могут за себя постоять. Почему же этот такой боязливый, все жмется и прячется от меня, как будто не знает, что на случай чего у него есть зубы и когти?

Мои пальцы дрожат, когда я снова медленно протягиваю их, чтобы он понюхал и почувствовал, что со мной ему будет безопасно и совсем не страшно. Но кот не реагирует.

— Я всегда любила котов, — говорю я, голос все еще дрожит от слез ― почему-то мне кажется, что рыжик меня понимает, он смотрит так внимательно. — Когда я была маленькой, за двором жил котенок, похожий на тебя… Я тайком носила ему рыбу и молоко.

Кот недоверчиво щурится.

― Мачеха не разрешала мне приносить животных в дом, говорила, что они блохастые, что от них много грязи… на самом деле она просто никого не любит, кроме себя.

Кот громко фыркает. Кажется, он меня понимает.

― А потом… потом он исчез. Я не знаю, куда, и не хочу знать, ― обхватываю себя руками. От воспоминаний снова наворачиваются слезы. Если котенка утопила мачеха, то подложить ей луминариум ― не такая уж плохая идея…

— Я... я бы могла ухаживать за тобой, если твоей хозяйке на тебя плевать. Чесать за ушком, гладить... — Голос срывается. Как глупо это звучит. Когда вокруг все рушится, мне грозит смертельная опасность, а я мечтаю о дружбе с котом.

Наверное, потому, что даже в самые темные минуты особенно хочется хоть каплю тепла.

Я выпрямляюсь, воодушевившись односторонним разговором, в котором меня хотя бы внимательно слушают и не перебивают.

— Отец... я не знаю теперь, что и думать. Оказывается, он может быть твердым, может настоять на своем, сказать мачехе «нет», и она послушается… Мы все это время жили в страхе, боялись ее, лорда Алистера… но может, не стоило? Папа почти никогда меня не защищал, разве что вчера… утром. Но я посчитала, что это глупо и небезопасно ― драконить мачеху. А теперь... — горло сжимает ком, — теперь он смело отстаивает права своей этой… этой…  самозванки.

Кот вдруг перестает съеживаться. Его желтые глаза становятся странно... понимающими?

— А Эмиль... — Я стискиваю зубы. — Я на самом деле ему не нужна. Он хочет заполучить лавку за бесплатно, ― это как пить дать, ― а еще ему нужен луминариум, ― тихо говорю я. Коту ведь можно довериться, он никому не расскажет. ― Я для него просто цель… вещь, которой можно попользоваться и выбросить.

Повисает тишина. Кот медленно, очень осторожно делает шаг вперед.

— Ты... ты не боишься меня теперь? — я пытаюсь улыбнуться.

Он не отвечает. Но и не убегает.

― Знаешь, ― продолжаю я негромко, чтобы не спугнуть. ― Эмиль, он… может, о таких мужчинах мечтают все в округе ― сильных, властных, мужественных, уверенных в себе… Но меня все это пугает, ― обхватываю себя за плечи. ― Если я и мечтала когда-нибудь о прекрасном принце, то он… мне так хочется, чтобы он меня слышал и понимал. Чтобы он был добрым… а Эмилю плевать на мои чувства, ― судорожно вздыхаю я.

Кот смотрит на меня долгим взглядом. В его глазах теперь столько боли и недоверия, что мне снова хочется заплакать.

— Я принесу тебе что-нибудь вкусное, — обещаю я. — Может, тогда ты поймешь, что я тебе не враг. Ты сейчас единственный из всех в этом доме, с кем мне приятно говорить, хоть ты и не отвечаешь.

Осознаю, как мы с ним похожи. Оба одинокие и никому не нужные. Почему-то сомневаюсь, что Серин его любит. По нему не скажешь.

— Я не знаю, кто и как тебя обидел, — тихо говорю ему. — Но очень хочу, чтобы ты узнал и обратную сторону жизни. Мне от тебя ничего не нужно, просто будь… будь рядом со мной, ладно? Ты такой хороший.

Протягиваю руку. Марсик на этот раз не убегает, разве что слегка дергается, когда я мягко провожу пальцами по его голове. Кажется, он весь замирает. Неужели настолько не привык к ласке? А и правда, Серин его держала на коленях с таким видом, как будто он ее жутко раздражает.

Глажу его еще раз, мягко и нежно, провожу ладонью по белой грудке. Какой же он красивый!

Кот выскальзывает из-под моей руки и быстро пробегает возле меня вниз по ступенькам.

Что ж, будем считать, что первое знакомство состоялось, и оно было почти успешным.

14 глава

Марсель

Мне сложно верить в бескорыстную доброту и любовь, особенно, когда смотрю на свои лапы, покрытые рыжей шерстью.

Как можно полюбить кота?

Бред, бред все это. Коты ― это не драконы. Нечего вводить меня в заблуждение.

Даже брат на меня глянул так, будто я ничтожество. Почему я должен верить в обратное?

Выхожу во двор, где холодный ветер треплет мои усы. Здесь пахнет дымом, а листья на деревьях не зеленые, как в той книжке со сказками, а желтые и красные, под цвет моей шерсти.

Не так, как в нашем мире, где круглый год искусственно поддерживается одна температура, нормальных деревьев вообще нет, фрукты растут в теплицах благодаря технологии магического выращивания, а о верхнем мире, о солнце и живых растениях на улицах можно узнать только по книгам.

Карабкаюсь на деревянный забор. Все же я кот, и меня тянет куда-то забраться. Что ж, я должен вести себя естественно и подчиняться инстинктам.

Как, например, то, что я позволил Хлое себя погладить, хотя это было крайне странное ощущение, как будто я вернулся в детство. И в этом детстве я ― любимчик и баловень судьбы, а не последний отщепенец и урод.

Сухонькая старушенция с лицом, похожим на сморщенное яблоко, по ту сторону забора осматривает близоруким взглядом двор и бормочет что-то про себя, но с каждым словом ее голос становится все громче.

― Кис-кис-кис, ну куда же ты подевалась, глупая, а? ― Она надевает на нос очки, которые до этого висели на цепочке у нее на груди. ― Ах, вот ты где!

Она шагает прямо в кусты ярко-оранжевых цветов и выуживает оттуда… белую кошку.

— Ах ты моя глупышка, — ворчит старуха, но при этом прижимает кошку к себе, а та не сопротивляется. — Ты же только после ванны! Вся вымытая, пахучая, пушистая — и на улицу!

Кошка недовольно урчит, но старуха не бьет ее. Не хватает за шкирку, чтобы встряхнуть хорошенько. Не кричит, что она — никчемное отродье.

Вместо этого она целует ее между ушей и в морду.

Мир переворачивается.

Так разве бывает?

Хлоя. Она гладила меня так нежно, что на миг я даже поверил в ее искренность, но потом вспомнил годы, проведенные в Эйдралисе, и решил, что не буду поддаваться на эти сентиментальные глупости. Ведь через секунду может все измениться. Просто по щелчку пальцев. Я однажды сильно привязался к человеку, а потом он исчез. Пусть не по своей вине, но все же…