Какой скандал! (Это просто смешно) - Инцзюнь Ци

Если бы кто-то подошел ближе, то услышал бы, что он непрерывно считает.

Нет ни дня, ни ночи, ни звуков, только стражи иногда приносили ему похлебку. Сяхоу Бо мог только подсчитывать время, чтобы не утонуть в пустоте и не потерять рассудок.

Но сегодня был особенный день.

Шаги приблизились к решетке, кто-то поставил еду, но не ушел сразу.

Через несколько секунд гробовая тишина, длившаяся целый год, была нарушена: «Ваше Высочество.»

Сяхоу Бо замер на мгновение, прежде чем медленно повернуть голову.

Пришедший с трудом сдерживал слезы и снова произнес: «Ваша Высочество.»

Сяхоу Бо узнал его голос — это был один из его бывших подданных.

Сяхоу Бо: «…Как ты сюда попал?»

«Ваш слуга недостоин, ваш слуга заслуживает смерти!»

Этот старый подданный тут же упал на колени. «Здесь стражи ничего не берут, я ждал целый год, наконец-то, воспользовавшись беспорядками снаружи и волнениями в сердцах людей, удалось дать взятку и пробраться сюда, чтобы увидеть вас. Но они позволили мне сказать только два слова, и теперь собираются выгнать…»

Сяхоу Бо уловил ключевые слова: «Снаружи беспорядки?»

Старый подданный: «Да. Ваше наставление, данное перед прошлогодним мятежом в столице, я хранил в сердце. Затем, после нескольких маневров, удалось привлечь на нашу сторону наследного принца, и мы устроили заговор, чтобы убить императрицу Ю.»

«Удалось?»

«Были некоторые осложнения. Сяхоу Дань хоть и умер, но императрица Ю, к сожалению, осталась жива и взяла власть в свои руки, подобно Лю У.*

(прим. пер.: один из семи князей, поднявших восстание против императора в 154 году до н. э.)

Но небеса видят, как женщина может управлять государством? В прошлом году началась засуха, и по всей стране начались беспорядки.»

«Засуха?» Глаза Сяхоу Бо дернулись, вспоминая тот сон.

Старый подданный: «Поле без урожая, голод и смерть повсюду. Говорят, это из-за того, что императрица Ю захватила власть и вызвала гнев небес. Теперь восстания вспыхивают по всей стране, ее дни сочтены.»

Он заплакал: «Мы связываемся с вашими бывшими соратниками, чтобы подлить масла в огонь. Как только императрица Ю будет свергнута, мы воспользуемся хаосом, чтобы освободить вас.»

Несколько шагов. Стражи пришли, чтобы выгнать его.

Старый подданный понизил голос, торопливо сказал: «Пожалуйста, берегите себя, Ваше Высочество. Еще год или полгода, и вы снова восстанете…»

Он ушел.

В камере снова восстановилась тишина, даже слабое подсчетное бормотание не звучало.

Неизвестно, сколько прошло времени, раздался приглушенный смех.

Никто не пришел ругать заключенного, и он продолжал смеяться, и его смех постепенно перешел в маниакальный.

В месте, которое он не мог видеть, стражи с бесстрастными лицами молча слушали его смех, ироничные улыбки мелькнули в их глазах.

* * *

Пригород столицы.

Весенний свет был мягким, все оживало. В этот день обычно пустынная сельская местность была наполнена шумом конных экипажей, а нарядно одетые дамы и господа гуляли под теплым солнцем, оставляя за собой ароматные облака пыли.

Наступило время праздника Цинмин*(прим. пер.: праздник Чистоты и Ясности).

Люди ухаживали за могилами, затем садились на землю, наслаждаясь мясом и вином, весело беседовали и радовались вместе с умершими.

Мир, о котором слышал принц Дуань, был полон хаоса и беспорядка, казался здесь спокойным и умиротворённым.

Возле нескольких величественных новых могил в ближнем пригороде, напротив, почти не было людей. Группа стражников не подпускала посторонних, рядом стояло несколько неприметных экипажей.

Эр Лань убрала могилу Цэнь Цзиньтяня, зажгла благовония и сожгла бумажные деньги.

Кто-то позади нее подал букет свежих, покрытых росой цветов.

Ю Вань Инь сказала: «Вот, давайте положим его вместе с подношениями.»

Эр Лань удивленно приняла цветы и заметила в букете зеленые колоски зерна. Она не удержалась от улыбки: «Ваше Величество, вы так заботливы.»

Цэнь Цзиньтянь дожил до прошлой осени.

Засуха пришла, как и ожидалось, но на полях уже были посажены большие площади проса и других засухоустойчивых культур по его указаниям. К тому же все зернохранилища начали тайно накапливать запасы за год до этого, поэтому Великая Ся была готова к бедствию, и голод, описанный в оригинале, не наступил. В осенний урожай Цэнь Цзиньтянь закрыл глаза с удовлетворением, окружённый людьми.

Эр Лань бережно положила букет среди подношений, ее выражение было спокойным: «Брат Цэнь, война в Яньском государстве закончилась, Туэр стал царем Янь и прислал союзный договор. Эпоха мира наступила, брат Цэнь, теперь ты можешь видеть обильные урожаи каждый год.»

Неподалеку на надгробии Ван Чжао наконец-то было выгравировано его настоящее имя. Ли Юньси и Ян Дуоцзе, почтив его память, присоединились к нескольким молодым коллегам, чтобы выпить, и, захмелев, хвастались своей дружбой с Ван Чжао, делая вид, что они были с ним близки.

Теперь они оба занимают высокие должности: один в Министерстве доходов, наконец, использует результаты проверки земельных регистров, занимаясь возвращением земли крестьянам; другой руководит экзаменами в Министерстве чиновников, отбирая таланты. Молодые чиновники смотрят на них с восхищением, верят каждому слову и готовы записывать все на месте.

Весенний ветер ежегодно сметает ароматные лепестки, не обращая внимания на взлеты и падения человеческой судьбы.

Из шестерых ученых, встреченных на прогулочной лодке, половина уже покоится в земле.

Оставшаяся половина продолжает жить в великолепной картине, которую они тогда описывали.

Один лепесток, подхваченный мягким ветерком, упал на волосы Эр Лань.

Ю Вань Инь сняла его и тихо прошептала ей на ухо: «Сегодня Ли Юньси несколько раз украдкой смотрел на тебя. Несколько дней назад он даже спрашивал меня о тебе.»

Эр Лань рассмеялась: «Неужели у Вашего Величества есть намерение свести нас?»

«Не до такой степени,» — Ю Вань Инь подняла ее, указывая, чтобы она пошла с ней на прогулку.

Они шли рядом под тенью деревьев, скрываясь от посторонних глаз.

Ю Вань Инь сказала: «В этом деле важны взаимные чувства. Если ты ничего к нему не испытываешь, я могу отказать ему от твоего имени»

Эр Лань задумалась: «Он говорил со мной наедине. Он сказал, что знает, что не может сравниться с Цэнем, но теперь, когда Цэнь ушел, он один из немногих при дворе, кто знает меня хоть немного. Если я уйду в отставку, то лучше выйти за него замуж. В будущем, будучи мужем и женой, мы будем работать сообща и не тратить впустую свои способности.»

Все тайное рано или поздно становится явным. После длительного периода совместной работы кто-то уже начал догадываться о том, что Эр Лань женщина. В последнее время эти слухи достигли Ю Вань Инь.

Ли Юньси, услышав эти слухи, решился поговорить с Эр Лань. Все это время его лицо было красным, и он не смел смотреть на нее.

Этот человек, всегда придерживающийся правил и приличий, смог решиться на такой шаг, вероятно, после долгих раздумий и принятых решений.

Ю Вань Инь спросила: «Но ты все равно его отвергла?»

Эр Лань некоторое время молчала, потом вздохнула.

Она замедлила шаг: «Теперь, когда вновь проводятся экзамены, в правительстве полно талантливых людей, так что можно сказать, что моя миссия выполнена. Но…»

Она посмотрела на Ю Вань Инь и тихо сказала: «Но я все еще беспокоюсь за вас, Ваше Величество.»

Сердце Ю Вань Инь потеплело.

Эр Лань подняла руку и поправила ее волосы: «В конце концов, правление императора и императрицы всегда вызывает пересуды. Сейчас Ваше Величество на пике власти, и никто не смеет бросить вызов. Но в будущем, когда вы будете управлять государством, любая ошибка…»

«Ошибки не страшны,» — прервал кто-то.

Сяхоу Дань медленно шел к ним, оставив охранников и слуг позади. Он уже снял тяжёлую императорскую корону, его длинные волосы были наполовину распущены. Аристократическая грация и внешний вид делали его похожим на молодого господина из знатного рода, случайно попавшего в этот сад, чистого, благородного и совершенно безвредного.