Выражение лица почтальона стало таким кислым, что у Натали в голове невольно всплыло слово “уксус”.
— Благодарю вас за доставку, — продолжил Поль, делая лёгкий шаг в сторону, словно указывая на выход. — Не смею вас больше задерживать.
Почтальон побледнел, стиснул губы, кивнул и быстро ретировался, едва заставив себя попрощаться.
Колетт, вся горящая от волнения и смущения, сделала неловкий реверанс.
— Простите, сударь, сударыня… я не хотела… Я… позвольте поблагодарить…
— Тебе не за что извиняться, — поспешила успокоить её Натали.
Колетт робко улыбнулась:
— Я… я тогда пойду… в малом зале… ещё не натёрты полы…
И она умчалась так стремительно, что её подол затрепетал, как парус.
Поль проводил её взглядом и с лёгкой усмешкой принялся распечатывать конверт:
— Что ж, посмотрим, чем нас порадует мэрия.
Он вынул лист и развернул его так, чтобы и Натали могла видеть. Бумага была толстая, тиснёная золотом, а почерк — церемонный с аккуратными завитушками.
“ Глубокоуважаемые месье и мадам ван-Эльст,
Имею честь от имени городского совета пригласить вас на восемьдесят седьмой юбилейный фестиваль цветов, традиционно озаряющий в конце весны наш славный город лучами культуры, красоты и благоухания… ”
— “Юбилейный” восемьдесят седьмой? — усмехнулся Поль.
Натали тоже показалась забавной эта неувязка, но её глаза уже бежали по тексту дальше.
“ В программе:
— выставка цветов от лучших домов королевства,
— народные гуляния с аттракционами, плясками и комедийными интерлюдиями,
— бесплатная раздача знаменитых хельбрукских пончиков (ещё тёплых!),
— и, разумеется, костюмированный бал в городском театре.
Убеждён, что столь уважаемая семья, как ван-Эльст, представит для выставки цветов лучшие образцы, как это всегда бывало в годы процветания Вальмонта. Спешу уведомить, что малый павильон №2 (целиком!) уже отведён для ваших экспонатов.
Дополнительно сообщаю: учреждены два приза-сюрприза, кои с восторгом вручит сам городской голова: один за лучший экспонат выставки, другой — за самый блистательный костюм бала.
С нетерпением ожидаем вашего прибытия. Это приглашение также распространяется и на гостей вашего замечательного поместья.
С уважением и благорасположением,
Аристид Бужоне,
Городской голова Хельбрука,
Страж общественного вкуса и верный слуга весеннего вдохновения ”.
Убедившись, что Натали уже закончила чтение, Поль, сдвинув брови в игривом драматизме, торжественно провозгласил:
— Придётся участвовать. Во всём. И в выставке, и в балах. Иначе все решат, что наш брак — бутафория.
Натали не собиралась возражать. Она ещё никогда не бывала на костюмированных праздниках. В ней разгоралось лёгкое, почти детское волнение. Балы, наряды, цветы, пончики, аттракционы… Пожалуй, даже общество Поля можно будет стерпеть ради этого праздника. Тем более, что там будет полно людей, и данное ею себе обещание не оставаться с ним наедине нарушено не будет.
Вот только успеет ли она пошить костюм для бала, если осталось всего семь дней? Хотя с костюмом-то как раз она что-нибудь придумает — да и Виола поможет. Есть проблема посложнее.
— Где же мы возьмём цветы для выставки, если оранжерея пока в таком плачевном состоянии?
— Не совсем, — ободряюще ответил Поль. — Сегодня утром я как раз прочёл отчёт Лизельды. Думаю, кое-какие из выживших растений вполне могут подойти для выставки. А главное...
Он сделал шаг ближе, понизил голос и с заговорщицким видом прошептал:
— У нас есть козырь в рукаве.
Натали подозрительно посмотрела на него и тоже перешла на шёпот.
— Вы про Тень-Сердца?
Он кивнул. Она неуверенно пожала плечами.
— Даже если мы высадим семена сегодня же, разве успеют они за семь дней вырасти во что-то такое, что будет достойно фестиваля?
— А помните, Лизельда сказала, что скорость роста и форма растения зависят от условий ухода? Возможно, семи дней будет достаточно для чего-то впечатляющего.
— Даже если и так, — покачала головой Натали, — я не уверена, что стоит спешить готовить такое особенное и редкое растение к выставке. К тому же ещё и ядовитое.
— Согласен, — благоразумно не стал спорить Поль. — Не стоит спешить. Но… — его взгляд сделался загадочно-соблазняющим, — всё же что вы скажете по поводу того, чтобы высадить хотя бы несколько семян и посмотреть, что будет?
Чего греха таить, Натали давно хотелось попробовать. Буквально два-три зёрнышка…
— Но это, разумеется, уже после того, как я вручу вам ваш подарок, — улыбнулся Поль и жестом позвал идти за ним.
ГЛАВА 19. Гость с объективом и птица с замыслом
Стоило Полю торжественно предложить Натали следовать за ним для получения заслуженного приза, как появился один из новых слуг — светловолосый, щеголеватый — Поль ещё не запомнил имя, но, кажется, тот чудесно справлялся со всеми поручениями Огюстена. Отвесив лёгкий поклон, он сообщил:
— Простите, сударь, прибыл месье Бельфуа. Просит принять его, если это удобно.
Поль усмехнулся. Вот уж кого не ожидал, а рад видеть.
— Вполне удобно, — кивнул он. — Проводите его в гостиную.
Забавно будет принять этого талантливого прохвоста именно там, где он так усердно изображал мастера по каминам, пока его “подмастерья” чистили дымоход.
Слуга удалился, а Поль повернулся к Натали:
— Я почему-то не сомневался, что столь многообещающий авантюрист рано или поздно вновь появится в Вальмонте.
— Сегодня утро вообще богато на события и гостей, — проворчала Натали, но Поль видел, что ей будет приятно снова увидеть фотографа.
Они направились в гостиную, и как раз успели к моменту, когда месье Бельфуа — безукоризненно одетый, как всегда с лоском и чуть избыточным шиком — шагнул в комнату.
— Месье Ван-Эльст, мадам, — раскланялся он. — Какая радость снова видеть вас в цветущем здравии, а камин безотказно работающим.
— Этот камин теперь всё время будет напоминать мне, как виртуозно, я был одурачен, — усмехнулся Поль. — Хотел бы я возмутиться, но результат стоил того.
— О да, — лукаво улыбнулся Бельфуа, — фотография получилась безусловным шедевром. Но в этом не только моя заслуга, вы оба тоже… очень постарались.
Поль, даже не глядя на Натали, догадался, что она смутилась. Он был уверен, что, несмотря на их вчерашние совсем не невинные поцелуи, её застенчивость в вопросах взаимоотношений мужчин и женщин никуда не делась. Чего только стоила её сегодняшняя гневная тирада в его адрес. Потребуется ещё несколько, возможно, даже более смелых… взаимодействий, прежде чем что-то в этом отношении сдвинется. Поль постарается.
Он покосился, чтобы проверить, оправдались ли его предположения. Оказалось, оправдались. Это было почти восхитительно — видеть, как её щеки заливает краска и как она бросает в его сторону предостерегающий взгляд: “Не смейте развивать эту тему”.
Разумеется, он не стал. Просто довольно ухмыльнулся.
— Но к делу, — продолжил Бельфуа, — в Хельбруке вот-вот состоится фестиваль цветов. И в этом году впервые решили устроить фотовыставку, посвящённую ботанической красоте. Я бы хотел… если вы позволите… сделать несколько снимков в вашей оранжерее. Судя по тому, что я увидел мельком, там встречаются довольно редкие растения. Возможно, мне удастся поймать такой кадр, который станет победителем выставки.
— Ну что ж, — Поль не хотел отказывать. — Растения сейчас не в лучшем состоянии, но кое-что наша садовница уже, возможно, успела воскресить. Пойдёмте, посмотрим.
Они отправились в оранжерею.
Там действительно чувствовался прогресс: завалы ящиков и сломанных горшков исчезли, дорожки были расчищены, а садовый инструмент теперь не разбросан, а организован и даже — страшно сказать — блестел.
Лизельда колдовала над клумбой с рассадой и подняла голову, когда услышала звук шагов.
