И пришел слон (СИ) - Криптонов Василий

— Я каждый день убеждаюсь в том, что выбрала самого лучшего мужа из всех возможных, — от всей чистоты душевной брякнула Танька. Я даже поперхнулся.

Тут из гостиной послышалось шипение.

— Дармидонт! — крикнул Фёдор Игнатьевич. — Пластинка!

Шипение продолжалось. Ворча, глава дома выбрался из-за стола. Его шаги удалились в направлении гостиной.

— Насчёт вложений ничего не скажу, — заметил я, — но помощника Дармидонту нанять уже просто необходимо.

— Да знаю, — приуныла Танька. — Только это будет не помощник, а замена.

— Я старался выражаться деликатно…

— Знаю, Саша… Но папа… Мне кажется, он совершенно раздавлен. Дармидонт всегда был для него опорой в жизни. И теперь, если признать, что Дармидонт больше не может являться такой опорой…

— Сам посыплется?

— Какой кошмар! — Татьяна спрятала в ладонях лицо. — Какая же я была бездушная эгоистка, называя всех вокруг стариками… Это безжалостно. И это было совсем недавно! Как, почему я так быстро повзрослела?

— Ты немало пережила за это время. Выбрала судьбу. Открыла в себе настоящее зрелое чувство. Видела, как каменная статуя занимается любовью с деревом… У тебя были причины повзрослеть.

Я доел ужин. Понёс в кухню тарелки. Таньяка взялась мне помогать. Вместе мы молча вымыли посуду. Когда вернулись, Фёдор Игнатьевич вновь сидел за столом, а граммофон умолк категорически.

— Отвёл его в комнату, — жалобным тоном сказал Фёдор Игнатьевич. — Он как будто бы уже не понимает, что вокруг него творится. Схватил сразу Библию, открыл на прежнем месте и начал читать про своих слонов…

Танька молчала. Я спросил:

— Родственники у него есть?

— Нет никого.

— Слугу сами найдёте или мне заняться?

— Александр Николаевич, вы жестоки…

— Я рационален, Фёдор Игнатьевич. Проблем у нас сразу несколько. Одну можно решить относительно легко. Со второй можно только научиться жить. Возможно, называть её проблемой чересчур цинично. Однако назвать это возможностью у меня язык вовсе не повернётся. Нам всем нужна помощь по дому. И Дармидонту теперь, может, больше, чем кому бы то ни было. Так что давайте будем решать хотя бы то, что можно решить. Думаю, просветления у Дармидонта ещё будут. Он обучит новичка всему.

Фёдор Игнатьевич нехотя кивнул и записал себе куда-то эту ценную мысль.

— А вы, Татьяна Фёдоровна, сегодня потрудитесь исполнить супружеский долг. Наворуйте мне книжек, да побольше. Определённого совершенно типа. Я хочу побаловаться прогрессорством и никак, никак не могу отказать себе в этом невинном удовольствии.

После ужина, пока Танька в библиотеке предавалась сосредоточенному воровству, я у себя в комнате писал письмо.

'Господин Серебряков!

Где бы ни застало вас это письмо — надеюсь, вы пребываете там в добром здравии и хорошем настроении. Я помню, в каких растерзанных чувствах вы уезжали из Белодолска. Ваша могучая душа нуждалась во врачевании дальними путешествиями. Достигли вы желаемого? Напишите мне, адрес вы знаете.

У нас тут всё по-прежнему. Постоянно что-то происходит, но, в основном, хорошее. Татьяна Фёдоровна делает серьёзные успехи в своём безумнейшем прожекте и, кажется, действительно умудрится экстерном сдать все экзамены в грядущем полугодии. Как только это станет ясно наверно, мы назначим дату свадьбы, и вы будете извещены заблаговременно.

Вот ещё что хотел бы я у вас попросить. Право же, мелочь. Вам нетрудно, а человеку — мечта исполнится. Татьяна говорила, что вы питаете сильную склонность к Индии, возможно, и в этот раз окажетесь там, неподалёку…'

— Ф-ф-ф-фу-у-у-ух-х-х! — Танька ввалилась в комнату с кипой книг в руках.

Диль из угла шагнула ей навстречу, молча всё забрала и положила на пол. Сама устроилась там же, скрестив ноги, и взялась за первую книжку — учебник физики за седьмой класс. Дальше шли, соответственно, восьмой, девятый и вплоть до университетских.

— Сколько времени тебе потребуется? — спросил я.

— Сутки, если не отвлекать.

— А если отвлекать?

— Не больше двух суток.

— Прекрасно. Изучай. Тань — спасибо тебе душевнейшее!

— И зачем тебе только вся эта зубодробительная литература?

— Хочу принести людям счастье, радость, праздник, кстати, вот, держи, с Новым годом.

— Что это?

— А ты разверни и посмотри.

Танька разодрала свёрток и охнула. В руках у неё была чёрная элегантная кожаная сумочка. Настолько элегантная, насколько это было возможно при текущих производственных мощностях.

— А то у тебя одна только ученическая, — пожал я плечами. — Но ты всё-таки невеста и в ближайшей перспективе жена. Серьёзный человек, в общем. И без сумочки. Непорядок.

— Спасибо!

Когда говорят «спасибо», глядя в глаза, это из вежливости. Танька говорила, не отрывая взгляда от сумочки. Значит, искренне.

— Глянешь письмо?

— Что? А, да… Зачем? Кому это?

— Серебрякову. Ну, я ещё никогда в этом мире писем не писал. Может, ошибки какие. Мне одни только эти ваши дореволюционные еры с ятями мозг взрывают…

— Саша, не называй их дореволюционными, это ужасно!

— Ну, дореформенные.

— Са-а-аша!

— Ну ладно, ты поняла меня.

Одной рукой прижав к себе сумочку, другой Танька взяла письмо и пробежала взглядом. Потом посмотрела на меня. Глаза аж вспыхнули.

— Саш, ты серьёзно?

— Разумеется.

— По-твоему, это такая безделица?

— Ну-у-у…

— Нет, написано-то хорошо, верно, но — как⁈

— А об этом уже пусть у Серебрякова голова болит. Если всё хорошо — отправляю.

— А куда же ты отправлять будешь? Мы понятия не имеем, где Вадим Игоревич сейчас.

— Нет ничего проще. Диль!

— Да, хозяин.

— Возьми конверт, отыщи Вадима Игоревича и сделай так, чтобы он его получил, но тебя не видел.

— Сделаю.

— Ой, исчезла… Сколько же она его искать может? По всему земному ша…

— Готово. Серебряков на палубе, пьяный, учит матросов правильно ставить парус, к счастью, они только притворяются, что его слушают — такую чушь несёт. Я в его каюту на стол положила письмо. Могу вернуться к изучению физики?

— Возвращайся. Душевное тебе спасибо, Диль!

На «спасибо» Диль реагировала редко. Было такое чувство, что она не вполне понимала, что это такое и зачем нужно. Вот и сейчас она молча плюхнулась на пол и схватила учебник. Книжки ей нравилось читать гораздо больше, чем путешествовать. Сразу видно, чей фамильяр.

— И что же он подумает, когда найдёт письмо? — спросила Танька.

— Да кто ж его знает. Чужая душа — потёмки. Главное, чтобы сделал всё, как попрошено.

Танька только головой покачала. Скепсис с её лица исчез полностью, осталось лишь благоговение перед грядущими событиями.

На следующий день Диль подняла меня привычной песенкой, а когда я уверил её, что проснулся, уставилась на меня сияющими глазами.

— Алмаз!

— Мне, значит, на «З»? Ладно, играем: змеевик. Тебе попроще будет.

— Я не играю, хозяин. Я изучила всю физику и поняла: алмаз! Идеальный материал для создания осветительных элементов. Обладает уникальной прозрачностью. Потерь на тепло никаких. Он сможет легко, надёжно и доступно давать свет, если определённым образом модифицировать его кристаллическую решётку, внедрить туда нитрид галлия. Затем создаём p-n переходы, пускаем по ним слабый электрический ток. Получаем свечение! Я всё посчитала. Если снабдить каждый алмаз амулетом-накопителем, то расход Мережковских на поддержание свечения будет минимальным. Это поможет в перспективе Аляльевым получить подряд на перенаполнение амулетов.

— Всё посчитала, говоришь?

— Да, вот, на столе — все расчёты.

— А стоимость алмаза учла?

Диль зависла буквально на пару секунд. Отвисла с готовым ответом.

— Сделать алмаз — также большого труда не стоит. По сути дела, это самый обычный углерод, которого хватает даже в атмосфере. Но лучше всего, конечно, сажа, уголь. В Белодолске есть завод, там топят углём, и пыль можно забрать за бесценок. А может быть, даже и приплатят.