Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ) - Катрин Селина "Сирена Селена"

— Да? — На лице наследного принца мелькнула озадаченность.

Глава 9.4

У меня заныл задний зуб в предчувствии, что эта ядовитая змея не придумала ничего хорошего.

Судя по всему, принц Катэль уже и сам устал от торжества и хотел бы отсюда уйти, но традиции — это традиции.

— В моём саду каждая леди имеет право показать свой дар, — его голос прозвучал громко, но возвышенно. — Никто не должен оставаться в тени, если боги вложили в руки хотя бы искру таланта. А все красивые барышни, как известно, одарены богами. Кто ещё постеснялся показать свой талант?

Яори поднялся на ноги и попытался сделать за моей спиной какой-то знак Катэлю, но раньше, чем у него получилось это сделать, Ханами воскликнула:

— Ваше высочество! — Её голос звенел сладко, как струна сямисэна. — Моя прекрасная подруга ещё не выступала. — И она указала на меня.

Ловушка захлопнулась. На меня уставились десятки глаз. Даже те, кто только что тихо переговаривался или любовался сакурой, теперь повернулись в мою сторону. Ханами прижала веер к губам, скрывая улыбку, но я и без того чувствовала её торжество — холодное, сладостное, как яд змеи, свернувшейся под цветущей веткой.

«Не все жемчужины сада». «Моя прекрасная подруга»… Эти слова обвились вокруг меня словно путы.

Ханами очень ловко избежала слова «леди» и не стала называть меня по имени без постфикса «сан», тем самым до последнего не давая понять, что я не благородная девушка из павильона Зимних Слив, а простая тень огненного клинка.

Что же мне делать?

Признаться прилюдно, что у меня нет никакого таланта и я пришла сюда как тень — опозориться, ведь только что обо мне говорили не как о будущем воине, а как о девушке. После такого ни один мужчина никогда меня не возьмёт замуж. Не то чтобы я хотела свадьбу в ближайшем будущем… но я планировала её вообще. После такого ко мне до конца жизни будут относиться как к убогой, проклятой богами.

Миран перестанет меня замечать вовсе, а значит, не будет шанса его предупредить о вторжении Мёртвых Душ. Он не поверит и снова умрёт… И всё повторится. Всё напрасно!

Что же делать⁈..

Придумать талант прямо сейчас? Но какой? Я не играю на сямисэне, не пишу иероглифов на шёлке, не пою… Всё это Аврора забрала в обмен на жизнь Мирана. Если я встану и пробормочу что-то невнятное, это будет ещё хуже, чем признаться честно.

А на Огненном Архипелаге красота и таланты — это не просто умение. Это благословение богов. Если девушка не может показать ни малейшей искры дара, значит, боги отвернулись от неё. Значит, в прошлой жизни она совершила что-то страшное, и теперь кара настигла.

Я уже слышала в воображении шелестящий голос Ханами: «Зачем во дворце живёт девушка, на которую гневаются сами боги? Такая принесёт несчастье».

Думай, Элирия, думай! Что делать?

Уйти?

Увы, уйти молча я теперь тоже не могла. Сотни взглядов пронзали меня. Эльфы, оборотни, придворные, сама свита принца… и Миран. Каждый из них видел меня сейчас. Если я попытаюсь скрыться — это будет оскорбление. Прямое, семье правящих драконов Аккрийских. Такой шаг перечеркнёт любую возможность остаться не то что во дворце, а на самом Огненном Архипелаге. А следовательно, жертва Авроре снова получается напрасной…

Я была прижата к стене. Загнанная в угол лиса, зажатая между скалами и охотничьими собаками. Только вот в этот раз выхода в нору не было.

Наследный принц Катэль Аккрийский повернул голову, его взгляд на миг скользнул по моей коричневой форме с рыжим поясом, и я почти физически ощутила, как ему стало неудобно. Какие могут быть таланты у девчонки, ставшей тенью огненного клинка? Да никаких. Но пути назад у него не было — не пристало правящему дракону на празднике Цветения Сакуры прилюдно отказываться от своих слов. И ради кого? Ради какой-то лисицы из огненных клинков.

Внезапно Яори поднялся с циновки и шагнул вперёд, закрывая меня от взоров большинства, точно чёрная кисть, перечеркнувшая чистый лист.

— Ваше высочество, вы сегодня уже даровали всем нам слишком много благосклонности. Луна высоко, и, как кажется, силы гостей на исходе. Возможно, уже достаточно проявления талантов? Ведь даже самые восхитительные бутоны увядают, если их рвать слишком долго.

Тонко сказал и красиво. Он дал возможность и мне, и наследному принцу уйти из сложившейся ситуации без потери лица. Мне даже показалось, на лице Катэля промелькнуло мимолётное облегчение. Очевидно, он тоже не хотел получить никаких истерик и слёзных сцен на празднике, куда явились соседи-эльфы, до конца не разбирающиеся в тонкостях драконьего дворцового этикета.

И тут я увидела, как Ханами убрала веер от лица. Её глаза сияли как у змеи перед броском, а в улыбке смешались яд и сладостное ожидание моего позора. Она жаждала моей крови, моей слабости, моего падения.

Ах ты дрянь, Ханами! Ты ждёшь, что я покраснею и жалко заблею, что у меня нет талантов? Хочешь, чтобы я выставила себя на посмешище перед всем Огненным Архипелагом? Чтобы завтра обо мне шептались в каждом углу, улюлюкали, называли ничтожеством, на которое даже боги не взглянули? Чтобы Миран больше никогда не увидел во мне девушку? Предвкушаешь, как я встану на колени перед твоим ядовитым триумфом? Ну уж нет!

Злость хлынула, как пламя из треснувшего сосуда. Я резко поднялась, чувствуя, как внутри разгорается не привычная робость, а злость. В груди колотилось сердце, а в голове стучала лишь одна мысль: «Если меня толкают к краю обрыва — я прыгну сама».

— Ваше высочество, — я поклонилась принцу Катэлю так изящно, как не всякая знатная леди умеет, — позвольте и мне показать дар, каким меня благословили боги.

Глава 10

Неженский танец

Я поднялась и прошла на центр площадки под взглядами сотен глаз. Ноги ощущались налитыми свинцом, со стороны циновок, где расположились леди из павильона Зимних Слив, меня буравили взглядами, но спина оставалась прямой — если уж падать, то красиво.

Остановившись перед его высочеством Катэлем Аккрийским, я низко поклонилась. Затем второй раз — его свите, и третий — эльфийским гостям. Это было необязательно, но мне захотелось отдать дань уважения всем собравшимся. Истинная леди, как учила главная придворная дама в прошлой жизни, не возвышается над другими сиянием своего наряда или титула, а признаёт свет каждого, кто рядом. Слева сзади кто-то отчётливо фыркнул, и я готова была поклясться, что это Ханами. Ну и пусть. Она уже показала свой талант, теперь мой черёд.

Словно прочитав мои мысли, принц Катэль благосклонно кивнул и спросил:

— Чем вы порадуете нас, юная тень огненных клинков? Нужно ли что-то особенное для демонстрации вашего дара?

— Да, ваше высочество. Мне не помешала бы музыка. — Я поклонилась вновь и подняла взгляд, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если музыканты не откажутся, прошу перебирать струны чуть быстрее, чем это принято для женского танца.

Гости удивлённо зашептались. Несколько дам прижали веера к губам, кто-то ахнул. «Какое невежество! Быстрее?» Здесь, на Огненном Архипелаге, красота танца измерялась в плавности, а не в стремительности. Однако его высочество не повёл и бровью, лишь кивнул и дал знак музыкантам, чтобы те исполняли.

Слуги озадаченно переглянулись. Один из музыкантов неуверенно коснулся струн сямисэна, другой добавил удары по барабану. Я закрыла глаза, прислушалась… Нет, слишком тягуче. Богиня отобрала у меня «женские» таланты, моя задача — сделать их мужскими.

— Быстрее, — сказала я. — Ещё быстрее.

Пальцы музыканта заметно дрогнули, но он послушался. Струны запрыгали в такт, как капли весеннего ливня по черепичной крыше.

Да. То что нужно. Музыка теперь совсем не «женская».

Я шагнула в сторону и наклонилась к остроухому красавцу, которого заметила ещё раньше. Он не танцевал и всё это время хмуро простоял со скрещенными на груди руками в тени огромного куста рододендронов. Белые, как зимний иней, волосы были убраны в высокий хвост-косу, но не это меня в нём привлекло в первую очередь, а сапоги. Из-под высоких кожаных голенищ торчали рукояти клинков, и судя по малому количеству драгоценных камней — не декоративных, самых настоящих! Ни у кого другого я не заметила подходящего оружия: заморские гости пришли без клинков вовсе, леди из павильона Зимних Слив и свита принца блистали лишь расшитыми тканями и драгоценностями, а небесная стража стояла в полном вооружении — с алебардами и тяжеловесными катанами, которые никак не годились для танца.