Я мысленно закатил глаза.
— До свидания, Ваше Высочество, — Кирия плавно присела в реверансе, одновременно с этим изящно наклоняясь и очень осторожно, словно хрустальную вазу, опуская меня на стриженый газон.
— Надеюсь, что действительно до свидания, — подмигнул ей Дариан.
Дикарка ничего не ответила. Просто развернулась и неспешным, полным достоинства шагом пошла по тропинке, вскоре скрывшись за поворотом живой изгороди.
Я остался сидеть на траве, чувствуя, как грудь обдувает ветерок там, где еще секунду назад было тепло от ее рук.
— Ну? — Дариан медленно скосил глаза на мою пушистую, черную фигуру. — И не стыдно тебе сидеть на ручках у столь нежной и хрупкой девушки?
Я недовольно фыркнул, раздраженно, с силой дернув хвостом, и смерил его тяжелым, многообещающим взглядом. За мусорку и блох он мне еще ответит.
Младший брат посмотрел вслед ушедшей Кирии, а затем перевел на меня серьезный, утративший всю шутливость взгляд.
— Никогда не претендовал на твое, Ривиан, — тихо, но очень отчетливо произнес Дариан, усмехнувшись уголком губ. — Но, чует мое сердце, совсем скоро это случится.
17.
17. Хищная флора
Кира
Утро началось безмятежно. Я проснулась от того, что ласковые лучи солнца щекотали лицо сквозь неплотно задернутые портьеры. Мое новое тело, прекрасно отдохнувшее за ночь, налилось силой, а Тьма под кожей тихо и довольно вибрировала, словно сытый кот.
Дверь тихонько скрипнула, и в спальню юркнула Сара с тазом теплой воды.
— Доброе утро, леди Кирия, — прощебетала она, проворно принимаясь за свои обязанности.
Утренний туалет прошел в приятном молчании. Когда дело дошло до гардероба, я решительно отвергла предложенное Сарой бледно-розовое недоразумение, похожее на зефир, и указала на платье глубокого, насыщенного сапфирового оттенка. Оно было безупречным: струящийся, плотный шелк, никаких пошлых рюшей, удушающих воланов или безумных бантов. Строгий, элегантный силуэт, который идеально подчеркивал талию и плавно расширялся к низу. Изящный, но в рамках приличия, вырез открывал ключицы, а по краю подола шла тонкая серебряная вышивка.
Сара ловко зашнуровала корсет, уложила мои золотистые волосы в сложную высокую прическу, оставив пару небрежных локонов обрамлять лицо. Глядя в зеркало, я мысленно поставила себе высший балл. Идеальная броня для антикризисного управляющего, идущего на увольнение.
Покинув крыло, я неспешным шагом направилась к южному саду, где вчера проходил первый этап отбора. Еще на подходе услышала гул взбудораженных девичьих голосов.
«Снова кудахчут, — поморщилась я про себя. — Наверняка гадают, как бы извернуться сегодня, чтобы пройти дальше».
Но, выйдя на залитую солнцем лужайку, я поняла, что причина их массовой истерии крылась совершенно в другом. Ширма! Огромного, полупрозрачного полотна, за которым вчера прятались судьи, больше не было!
Мой взгляд мгновенно метнулся дальше, к раскидистым деревьям. В их приятной кружевной тени стояли два массивных кресла с высокими резными спинками. В одном из них, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел мой вчерашний знакомый — принц Дариан. А вот в соседнем...
«Ты!» — мысленно рыкнула я, чувствуя, как Тьма внутри мгновенно подобралась, словно перед прыжком.
Старший принц Империи — Ривиан эр Этерио. Точно он, без всяких сомнений! Его вальяжная поза буквально кричала об этом.
«Гюльчатая решила показать личико?»
Он был... впечатляющим. Отрицать очевидное глупо. Высокий, широкоплечий, затянутый в строгий темный камзол с серебряным шитьем, который подчеркивал его безупречную выправку. Пепельный блондин с резкими, аристократичными чертами лица и волевым подбородком. Симпатичный гад, тут не поспоришь. Но нам с ним совершенно точно было не по пути! Ни в этой жизни, ни в следующей!
Я уже хотела отвернуться, но тут наши взгляды столкнулись...
Ожидала увидеть высокомерие или даже раздражение, но его пронзительные глаза смотрели на меня с невозмутимым, откровенно скучающим выражением. Вот только скука эта обманчивая — его внимание было тяжелым, давящим.
Взяв себя в руки, я плавно отвернулась, тем самым показывая, что он для меня не более чем пустое место, и прошагала к краю шеренги конкурсанток. Физически ощущала на себе внимание обоих братьев. Вот только если взгляд Дариана меня не трогал — молодой, резвый, игривый козлик, беззаботно скачущий по зеленой лужайке — то Ривиан... Его взор ощущался иначе. В нем не было легкомыслия. Он походил на крупного, опасного хищника, который затаился в высокой траве, внимательно изучая повадки своей жертвы.
По спине пробежал холодок, но я упрямо расправила плечи, демонстрируя, что хищников не боюсь. Я сама кого хочешь съем и не подавлюсь.
На возвышение, промокая лысину платком, поднялся распорядитель.
— Леди, всем доброе утро! — зычно провозгласил он. — Сегодня второе испытание отбора! Как вы знаете, будущая супруга или наложница Его Высочества должна обладать не только чистой душой, но и милосердием. Умением заботиться, исцелять и нести Свет всему живому!
«Свет? Но у меня Тьма, — мысленно усмехнулась я. — Что ж, тем лучше. Вылечу за то, что не в состоянии сделать требуемое!»
По знаку распорядителя слуги вынесли на поляну длинный стол, уставленный одинаковыми глиняными горшками. В каждом из них торчало нечто жалкое. Это были поникшие, полумертвые белые цветы. Их стебли болезненно скрючились, а листья покрылись сухими, желтыми пятнами.
— Это редчайшие цветы — «Слезы лучезарной девы», — возвестил тучный мужчина. — Ваша задача — напитать их своей магией! Исцелить, продемонстрировав свою материнскую, заботливую натуру! Та, чей цветок оживет и засияет — пройдет дальше!
Среди девиц прокатился вздох. Они тут же начали перешептываться, по их мнению это было так мило и романтично. А я... я мысленно выругалась. Возмутило вовсе не то, что испытание оказалось для меня "заведомо невыполнимым". Наоборот, провал — это именно то, к чему я стремилась! Бесило другое.
«Ах вы ж живодеры пафосные! — мысленно рычала я, скосив глаза на судейскую ложу. — Довести живые, несчастные растения до такого ужасного, предсмертного состояния только ради того, чтобы эти напудренные инкубаторы могли поиграть в милосердие?!»
Принц поймал мой полный праведного гнева взгляд и едва заметно, только одним уголком губ, усмехнулся, что разозлило меня еще сильнее.
Очередь потянулась к столу. Девицы, закатывая глаза от усердия, вливали в горшки золотистый Свет. Ожившие цветы действительно были красивыми: белые лепестки распускались, источая слабое, теплое сияние. Распорядитель довольно кивал, а конкурсантки, гордые своими «материнскими инстинктами», никуда не уходили, а так и оставались стоять у длинного стола, умиленно воркуя каждая над своим распустившимся подопечным.
Я с искренней жалостью уставилась на свой горшок. Из сухой, растрескавшейся земли торчал унылый, сморщенный стебелек.
