Как превратить кота в дракона (СИ) - Голден Лиззи

Кажется, я здорово вляпался. Мало того, что мне нужно убить какую-то девушку, так еще и стать слугой этой… мартышки на шесте! Ух, лучше бы мне поручили убить ее! Аж на душе полегчало бы.

― А если я откажусь? ― спрашиваю на всякий случай и старательно игнорирую жгучий взгляд отца, который смотрит на меня с нескрываемой ненавистью.

― Изгнание, ― пожимает плечами король, как будто это и так ясно. ― Нам нужны сильные драконы а не… пушистые твари, которые только и умеют, что гадить по углам. ― Он брезгливо морщит нос. ― Я терпел тебя слишком долго, Марсель, в знак уважения к твоему отцу, который преданно служит мне. Мы все надеялись, что драконья сущность в тебе проснется, но увы. Придется тебе заслужить право быть драконом.

Это правда. У нас либо ты, либо тебя. Здесь не терпят слабых, а тех, кто не живет по драконовским законам, изгоняют или убивают. Так поступили с моим братом… из-за меня. До сих пор не могу себя простить.

Не знаю, что больше всего меня коробит ― что Серин вдруг оказалась неродной дочерью короля, хотя все это время вела себя как самая заносчивая в мире принцесса и втаптывала меня в грязь при любой удобной возможности, или то, что Элдрих хочет убить родную кровь? Не нужны наследники ему, оказывается. Конечно, он живет уже больше ста лет и умирать не собирается: выглядит лет на сорок, не больше. Только как, скажите на милость, я должен убить эту несчастную? Превратиться в кота и вцепиться ей в глотку? Кажется, это плохая идея.

Стоит ли мне соглашаться на это?

Хм… как будто у меня есть выбор.

1 глава

Хлоя

― Вот, полюбуйся, это все твоя недотепа криворукая! Мясо сгорело до углей и пирог туда же… не уследила, мерзавка!

Мачеха орет, не переставая, встряхивает меня как тряпичную куклу, а потом грубо толкает. Спасибо огромному верстаку, который меня задерживает: если бы не он, я бы полетела лицом вперед и пропахала носом.

Выпрямляюсь и сжимаю руки в кулаки, гася в себе естественное желание зарядить по красномордой роже. Еще бы не уследить! Когда постоянно отвлекают от готовки: «А вот там полы помой, не в сарае живешь», «А здесь пыль протри, грязнуля», «Застегни мне платье и живо, живо, шевелись ты, курица неповоротливая!», то удивительно, что только мясо сгорело, а не дом, и как я вообще кукушкой не поехала за сегодняшнее утро ― мачеха сегодня в ударе.

― Что случилось, Матильда? ― Отец выходит из-за ширмы, где хранятся ящики со всякой всячиной ― наверняка снова искал потерянную деталь или инструмент. Его обычно добродушное лицо становится каменным, а во взгляде появляется что-то непривычно тяжелое. Я глазами ему показываю: «Не надо! Пожалуйста. Не лезь. Будет только хуже и вообще… у меня есть план! Папа, услышь меня!»

― А то, что с сегодняшнего дня она здесь больше не живет!

Мачеха снова хватает меня и дергает за волосы, как раз в том месте, где шишка, которую я заполучила вчера. Ожидала, что будет больнее, но все равно неприятно. Стискиваю зубы, чтобы не выругаться этой мегере в лицо, ведь не так больно, как обидно и унизительно.

― Но Матильда… ― пытается слабо возразить отец.

― Я так решила ― и точка! Девчонке уже двадцатник стукнул, а ничего не умеет, нахлебница! Собирай вещи, негодяйка, и чтобы до вечера убралась с моих глаз!

Мачеха снова толкает меня, теперь уже в другую сторону. Я бы, наверное, упала на этот раз, если бы меня не подхватил отец.

― Папа, все в порядке, ― начинаю я, но он меня не слушает и шагает к двери, где только что стояла его строптивая женушка.

― Нет. Достаточно. Ты не должна больше это терпеть.

Хватаю его за рукав.

― Только послушай! Послушай меня, ― говорю я. ― К вечеру она подостынет, и все будет, как раньше! Вряд ли она найдет себе бесплатную помощницу…

― Ты не ее служанка. ― Отец смотрит на меня одновременно с теплом и горечью. ― Весь дом на тебе. Если бы я только знал…

― Но ты не знал, ― пожимаю плечами. Отец не виноват, что женился, когда мама умерла, а ему сосватали вполне приличную партию с приданым. Он не мог одновременно обеспечивать нас и приглядывать за мной. Да вот только мачеха ни дня не утруждалась: наняла няню, а как только я научилась ходить, начала потихоньку скидывать на меня домашние обязанности. Если же отец заступался за меня, она тут же грозилась разводом, но это еще не самое страшное, что могло произойти…

Развод был бы выходом, если бы не одно очень большое НО.

― Ты же не хочешь, чтобы она нажаловалась лорду Алистеру? ― вздыхаю, понимая, что отец сам себя давно загнал в ловушку, из которой выбраться нам помогут только деньги. Очень большие деньги.

― Мы не можем вечно перед ним пресмыкаться. ― Он складывает руки на груди, становясь в гордую позу, но при его невысоком росте и хрупком телосложении это выглядит совсем не страшно. И не внушительно. И вообще…

Папа сам не выкарабкается. Мы застряли в нашем зависимом положении как раз-таки навечно. Я все чаще срываюсь, отчего получаю от мачехи, отец все больше становится раздраженным и не всегда может говорить с Алистером спокойно, когда тот приходит забирать большую часть заработанных нами денег. Кажется, мы достигли точки кипения, и только вопрос времени, когда у нас отберут лавку, мастерскую и дом впридачу.

Наверное, поэтому вчера вечером в раскрытое окно моей спальни влетел камень размером с кошачью голову.

Мало того, что влетел, так еще и ударил меня пребольно по затылку!

А я в это время сидела на кровати и рисовала новые эскизы для папиных проектов. Ведь мы изготавливаем не просто деревянную мебель, рамы и игрушки, а фирменную, с уникальными резными рисунками ― такой красоты во всей округе не сыщешь.

Вот только мерзкий лорд Алистер ― папаша моей мачехи ― так не считает. Недавно он заявил, что таких мастеров, как мой отец, в городе пруд пруди. Пусть не рассказывает сказки: я была в городе на ярмарке и не видела ни одного изделия, которое выглядело бы так же богато и красиво, как те, что делаем мы!

Вот я сидела, никого не трогала, даже мачеху не выводила из себя и тут… камень. Большой камень, как будто из стекла. С гранеными стенками и переливающимся внутри лазурным морем. Он лежал на моей кровати, а я так засмотрелась на него, что на несколько секунд даже забыла про боль на затылке и злость от того, кто какой-то хулиган жестоко подшутил над нами.

Сбросив оцепенение, я встала, чтобы подойти к окну и высказать все, что думаю о нахале и о его метком броске, но что-то меня остановило. Я снова посмотрела на камень. Он выглядел таким прекрасным, даже совершенным, что ругаться вмиг расхотелось. Любопытство взяло верх, я вернулась к кровати и взяла его в руки.

Все, что помню ― яркое голубое свечение. Слишком яркое, такое, что глаза не могут выдержать. Оно разгоралось и разгоралось, наполняя собой комнату, после чего мои руки, а следом и я сама, начали светиться. Это продолжалось до тех пор, пока я не упала без сознания.

Когда пришла в себя, камень больше не горел. Он лишь поблескивал немного, и по нему пробегали легкие искры. Оказывается, все это время он лежал… на мне. Прямо на груди. И я даже не умерла. Чудо да и только.

Никогда не задумывалась о чудесах. Моя жизнь казалась мне довольно прозаичной, за исключением моментов, когда мы вместе с отцом творили красоту: я рисовала, а он без устали строгал и вырезал узоры, животных, цветы ― все, что мне приходило в голову. А чаще всего я рисовала драконов, ведь они мне снятся почти каждый день. Но я даже не думала, что каких-нибудь диковинных существ могу встретить на самом деле.

Когда-то давно отец читал мне сказки из большой разноцветной книги, которая досталась мне от матушки. Он говорил, что она мечтала о том, как будет со мной читать эти волшебные истории, и я очень дорожила книгой, как реликвией.

Но мачеха посчитала, что волшебству не место в нашем доме. Она вообще была очень суеверной и от греха подальше сожгла мою книгу, когда я забыла спрятать ее в свой тайник в мастерской и оставила в комнате на кровати.