Как превратить кота в дракона (СИ) - Голден Лиззи

― Нет, мне нужно все, что здесь ― все, без остатка, ― с нажимом произносит он. ― Вся лавка. И… тот другой дом тоже. ― Он кивает на дверь мастерской.

Хотя я и собиралась продать блестящий камень и вообще уехать отсюда, мне совсем не интересно всю жизнь бегать от лорда Алистера, если мы с отцом согласимся на условия этого проходимца, явно мошенника с большой дороги.

Одно дело ― просто сбежать, не взяв ничего, а другое ― распорядиться чужим имуществом. Да лорд Алистер наймет своих людей, и они с нас три шкуры спустят. Это без преувеличений.

― Ну уж нет, даже не надейтесь! ― Мой тон звучит резко, но мне плевать. ― Раз вы такой, то не получите ничего и впредь вы, как покупатель, занесены в черный список!

Во взгляде этого хама что-то сверкает. Он тянет ко мне руку, а, не раздумывая, хватаю ложку с прилавка и бью его по лбу, да так, что верхушка отлетает, а драконья рукоятка остается у меня. Не жалко. Главное, чтобы ощутимо.

Он забавно моргает и смотрит так, будто не верит, что я на такое способна. На лбу у него проявляется красное пятно. Эх… только пятно, ну почему не шишка? Что у него за лоб такой дубовый?

— В следующий раз будет молоток, — говорю я, пользуясь его замешательством, и отбегаю от него подальше. — Или топор ― он у нас всегда хорошо отточенный.

Он сужает глаза и выглядит так, будто хочет что-то сказать, или больше ― сделать, но вместо этого отступает к двери.

Кажется, мне крупно повезло. Могло быть и хуже.

— Разговор не окончен. Я приду послезавтра. Даю на раздумье один день, а дальше… пеняйте на себя.

Он разворачивается всем своим мощным торсом и хлопает дверьми так, что она чуть не срывается с петель.

Уфф, мерзавец.

В мастерскую входит отец. Наверняка он слышал этот «легенький» хлопок и догадался, кто к нам снова пожаловал. Он быстрым шагом идет ко мне.

― И дернуло же меня пойти в дом… как не вовремя! Он обидел тебя? Сделал что-нибудь?

— Ничего он не сделал, ― отрезаю я. ― И не сделает. Такие, как, он только языком треплют, а на деле…

― Мы не знаем, какой он! ― Отец подходит ближе и с беспокойством заглядывает в глаза. ― Выглядит очень уж внушительно. ― Он даже голос делает тише. ― Если бы только лорд Алистер был здесь…

― Не нужен нам никакой лорд Алистер, ― перебиваю я. ― Я сама поставлю его на место, пусть только сунется!

Хотя я немного блефую: лорд бы нам сегодня очень не помешал. Жаль, он уехал так не вовремя на целый месяц. Еще на днях мы с папой так радовались после того, как Алистер сообщил о своей поездке. Это означало, что он не будет трепать нам нервы несколько недель.

Невольно перевожу взгляд на рассыпанные монеты, которые лежат одиноко на прилавке и под ним. Настроение снова портится. Нужно сложить их обратно в мешок, а потом вернуть хозяину.

Странно, я даже не спросила, как его зовут. Не сказать, что мне сильно интересно, но… все же этот сосед вел себя странно, как будто наша лавка ― его последняя надежда. Как будто она ему нужна позарез, и если он ее не получит, произойдет что-то ужасное.

Это означает одно: лавку он не сожжет, как бы ни грозился. Бояться нечего, но… все же стоит разузнать, почему он так настаивает. Что ему на самом деле нужно?

Если наш сосед ― кот в мешке, то от лорда Алистера мы точно знаем, чего ожидать: если обидим его доченьку ― прощай особняк, который давно уже переписан на Матильду, прощай бизнес, здравствуй улица и нищета. Он обещал ославить отца на всю округу и за ее пределами, если вдруг что-то пойдет не так, и он захочет расторгнуть контракт. Я знаю: лорд и не на такое способен. У него связи почище, чем у короля. Сначала он купил моего отца за бесценок, а теперь пользуется им, как последней рабсилой, не дает шагу ступить без него. Этот пронырливый дед знает, чего хочет, и бизнесы у него плодятся, как мыши.

А еще мне не нравится его взгляд ― слишком пристальный и алчный. Когда он приходит проверить, как у нас идут дела, стараюсь не оставаться с ним наедине, без отца.

Так что выход один: уехать как можно дальше отсюда. Туда, где не распространяется его власть, да и вообще, где никто не слышал о лорде Алистере и не считает его за авторитет.

Мысленно прикидываю, который час, и во сколько приплывает дневной корабль с купцами. Надо еще найти человека поприятнее, не такого самодура, как сосед, который взялся, словно из ниоткуда и раскомандовался так, как будто мы все здесь его слуги и должны делать все, что он говорит.

Слышу колокольчик у калитки. Мачеха, конечно, не поднимет свою толстую задницу, чтобы выйти и открыть. Придется мне.

― Постой, ― отец придерживает меня за плечо, ― погоди… может это снова этот… кудлатый. Я сам пойду и поговорю с ним.

Фыркаю от того, как отец его назвал. Только это точно не он. Сосед и первый, и второй раз припирался в лавку, заходил с ноги, без стука, без всех этих реверансов и колокольчиков. Наверное, то другая наша соседка, Катрин, сухонькая такая, болтливая старушонка, пришла обсудить последние новости и купить безделушку, как она говорит ― для души. С мачехой никто не общается, а вот моего отца любят многие и не прочь зайти поговорить с ним пару минут.

Но все равно странно: бабулька Катрин обычно сразу заходит в лавку и не пользуется обходными путями.

Запираю лавку изнутри и иду вместе с отцом. Просто любопытно, кого это принесло.

За калиткой ― незнакомая девушка со светлыми, почти белыми прямыми волосами чуть ниже плеч, большими серыми глазами и… в инвалидной коляске.

Рядом с ней ― большая дорожная сумка. А на коленях ― пушистый рыжий кот.

Несколько секунд мы разглядываем друг друга. Я в основном смотрю на кота ― неприлично как-то пялиться на человека в таком положении, а этих милых зверушек я просто обожаю. Мачеха не разрешила мне завести кошку, аргументируя это тем, что от них много грязи, шерсть сыплется… можно подумать, она та еще чистюля, но это не так. Ведь это я убираю весь дом, а она палец о палец не ударит. Просто она не хотела, чтобы в моей жизни была хоть какая-то радость.

― Чем могу быть полезен? ― откашлявшись, спрашивает отец, который видимо впал в такой же ступор, что и я.

― Полезны? ― переспрашивает незнакомка странным сухим, как будто слегка надтреснутым голосом, который то стелется гладко, то прерывается, и это звучит завораживающе. ― Даже не знаю… ― Она нервно притягивает к себе кота, которому, кажется, это совсем не по душе. ― Просто так вышло… что я ваша дочь.

3 глава

Марсель

Я ненавижу три вещи: порталы, Серин и ее «гениальные» планы. И вот сейчас со мной случилось все сразу.

Только что мы стояли перед королем Элдрихом, который говорил нам последние напутственные слова и приказал мне превратиться в кота ― впервые в жизни, наверное! ― а теперь летим кувырком через какую-то радужную трубу, где законы физики явно напились и легли спать. Я пытаюсь ухватиться когтями за что-нибудь, но вокруг только мерзкие блестки портальной магии, которые лезут мне в нос.

Мы шлепаемся на траву. Как неграциозно! А еще после этого сверху на меня падает какой-то мешок… то бишь, сумка Серин, набитая, наверное, кирпичами. Уй… мя-яу!

Воздух пахнет странно — никакой магии, только пыль, дым от паленых листьев и что-то жареное.

— Где мы? — задаю тупой вопрос и отряхиваюсь.

— В Нимверии, где же еще, ― равнодушно отвечает Серин.

Она встает, стряхивает с неизменно черного платья налипшие сухие листья и веточки. Критически осматривает себя, потом взмахивает рукой, и ее черное платье превращается в светлое и донельзя простое, как сшитая по бокам тряпка и поясок в придачу. Еще один взмах ― сверху появляется светло-коричневая кожаная жилетка. Непонятно, понравился ли Серин ее новый наряд: она лишь бровь слегка приподняла, но ничего исправлять не стала.

А теперь она разглядывает обычную деревянную скамейку, стоящую под яблоней, с таким видом, будто что-то задумала.