Доктор Отвали. Людей не принимаю! (СИ) - Мед Натали

– А знаешь что? – вдруг успокоился капитан. – Ну и веди её на казнь! Мы люди маленькие. Что сидело в камере, то и привели. Издали всё равно подмены не заметят, а потом уже поздно будет. Сгорела и сгорела.

В каком смысле, сидело? Я им неодушевленный объект что ли? А вот попытку избавиться от улик, чтобы потом начальству сказать, что все сделали в лучшем виде и выдать мой пепел за прах какой-то местной авантюристки, я почти понимаю. Конечно, понимать, не значит соглашаться.

– Что-о? – возмутилась я таким пренебрежением к своей единственной и неповторимой жизни. – Какая ещё казнь? Я здесь вообще случайно! Это произвол! Я жаловаться буду! В Европейский суд по правам человека!

Это что ещё за выверты? Понятия не имею, за что хотели сжечь эту неведомую мне Барбу, и вообще, почему они практикуют такие негуманные способы казни… Но я точно не желала подменять приговорённых! Даже если это сон. Или бред. Или два в одном, что более вероятно.

– Да-да, – рыжебородый с облегчением снял каску и вытер обнаружившуюся под ней обширную лысину рукавом. – Как с богами увидишься, так сразу им и жалуйся! А мы пока подождём… Ну что встал, как баран? – рявкнул он на моего конвоира. – Веди её! Лучше она, чем мы. Наверняка её есть за что сжечь. Ведьма же самая натуральная, только посмотри на неё!

Глава 2. Форменное свинство и его последствия

Глава 2. Форменное свинство и его последствия

И меня вытолкали за угол здания.

А там… Там меня явно ожидали, потому что моё появление было встречено дружным рёвом.

Посередине огороженного места размером в с пару теннисных кортов стояло сооружение, в котором я без труда узнала профессионально сложенную заготовку для костра с многообещающим шестом, торчащим из центра кучи дров. А дальше, за невысокой оградой бесновалась толпа. Вот тут мне стало слегка обидно: толпа была небольшая, хотя шуму они производили в несоизмеримом количестве. Обещали кучу поклонников. Обманули, гады! Зато среди всей этой толпы сразу выделялась небольшая трибуна, снабженная удобными креслами, устланная коврами, и явно заполненная вип-персонами. Развлечений у них, что ли, больше нет, кроме как с утра пораньше на всякие гадости пялиться?

И тут до меня окончательно дошло, что развлечением им должно послужить не что иное, как моё безвинное сожжение. Э, нет, мы так не договаривались! Сон это или не сон, а сжигаться мне не хотелось. А раз так, то почему я не убегаю? Я не связана, ограды здесь невысокие, бегаю я быстро… Вот от этого пузана – я с презрением обернулась на конвоирующего меня капитана Боча – я шутя убегу. Да и второй не производит впечатление олимпийского спринтера. Вон как отдувается, а прошли всего метров сто… Эмм… Так почему же не убегаю?

И я честно сделала попытку рвануть в противоположном направлении, дёрнулась… и поняла, что с улыбкой марширую прямо к костру под одобрительное улюлюканье зрителей.

Что со мной происходит?! Я попыталась ещё раз и снова словно провалилась на миг куда-то, очнувшись, когда меня привязывали к столбу на помосте, полускрытом вязанками хвороста. Что за добровольная попытка подарить людям зрелище?

Я ошарашенно помотала головой. А мой конвоир, закончив приматывать меня к столбу, извиняющимся голосом сообщил:

– Уж не взыщите… Своя рубашка, она ближе к телу… А у меня семеро по лавкам, мне к индюкам никак нельзя… Браслетики магические только сниму, казённая вещь, не расплатимся, коли сгорят… А вы уже и так не убежите. В общем, не поминайте лихом.

И как-то ловко снял с моих запястий простенькие отливающие перламутром браслеты, на которые я даже не обращала до этого внимания. Что он сказал? Магические? Меня… меня заколдовали? Это поэтому я сбежать не могла? Что за чушь?!

Нет, это точно сон. Или, возможно, я в коме после взрыва, а это бред. Потому что иначе я это средневековое аутодафе объяснить не могу. Ну а раз сон, то можно попробовать расслабиться и попытаться его изменить. В конце концов, это мой сон.

Пока я пыталась смириться с идеей, что вижу на редкость яркий сон, какой-то тип в серой униформе взошёл на помост, развернул угрожающих размеров свиток и начал бубнить себе под нос. Прислушавшись, я поняла, что он зачитывает список прегрешений этой самой Барбы. Минут через десять чтения я уже восхищалась этой женщиной. Она ловко подделывала подписи на банковских векселях, заклинала туалетных духов, вызывала души усопших родственников, предсказывала будущее (обязательно счастливое, ибо кто же будет платить за хреновое?), вовсю приторговывала средствами от головной боли, гремлинов и протекающего потолка, воровала и перепродавала каких-то птиц, жульничала в азартные игры… Короче, женщина с фантазией, огоньком и немалой для себя материальной выгодой проводила время.

Я вздохнула. Судя по всему, эта ушлая мадам умудрилась и напоследок вывернуться, подставив на своё место меня. Вот будет штука, если это не сон!

Тем временем глашатай (или кто он там?) закончил зачитывать историю хитрой Барбы и пробубнил «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Затем из самого центра вип-мест поднялся на редкость жирный тип, торжественно махнул белым платочком и плюхнулся обратно в своё кресло с высокой спинкой, промакивая этим же платочком лысину.

И к моим ногам был брошен факел. Что?! А последнее слово? Я тут вообще-то последние пять минут сочиняла обвинительную речь, бичующую произвол стражи и ошибки системы, а мне даже высказаться не дали! Что за тоталитаризм!

Волна жара, пыхнувшая от мгновенно сомкнувшейся вокруг стены огня, мгновенно заставила меня усомниться в уютной версии странного сновидения. Более того, носки моих странных матерчатых туфель начало ощутимо припекать. Языки пламени ожесточённо лизали подол юбки. Паника взметнулась внутри, заворочавшись удушающим комом в горле…

И тут у меня начались настоящие галлюцинации.

Потому что я увидела, как из пламени вдруг высунулась острая мордочка оранжевой ящерки, которая принялась внимательно рассматривать меня чёрными глазами-бусинками. Я от удивления даже про огонь на миг забыла. А потом к первой ящерке присоединилась вторая, более тёмная, а потом третья…

– Ты смотри, какая! – вдруг проговорила одна ящерка, толкая лапкой свою соседку.

– Ага, интересная, – кивнула та, подмигнув мне.

Я не знала, как реагировать, когда тебе подмигивают ящерицы в огне, поэтому неловко улыбнулась.

– А она мне нравится, – заявила третья, прыгнув вдруг на подол моей юбки. Ткань под ящерицей сразу начала обугливаться, и та отскочила, вернувшись в пламя.

А я вдруг поняла, что огонь перестал обжигать, а языки пламени, облизывающие мне ноги, стали просто тёплыми и мягкими, как… как… у меня не нашлось сравнений. Это было ощущение тополиного пуха из далёкого детства и тёплого ветерка, но никак не пламени, которое должно жечь.

– Давайте оставим её себе? – предложила ящерка.

– Давайте-давайте! – обрадовалась вторая. – Тем более, что первую инициацию она уже прошла.

– Действительно, удобно! – согласилась первая. – Оставляем! Начинаем хоровод!

Я ошарашенно потрясла головой и подняла взгляд на толпу, которую уже было плохо видно из-за разгоревшегося пламени. Люди тянули шеи, пытаясь разглядеть, что происходит, но пламя скрывало и меня. А так как я не орала, то, полагаю, зрителям становилось скучно.

– Ну ты поори, – вдруг предложила мне одна из ящерок, словно прочитав мои мысли. – Всем веселее будет.

– Эмм… – откашлялась я. – Боюсь, моим воплям будет недоставать убедительности.

– Ну тогда не ори, – охотно согласилась она. – Просто попытайся почувствовать нас. Ты же наша!

– У тебя замечательный дар! – встряла другая. – Почти всё готово! Мы тебе только чуть-чуть поможем!

– Поможем, поможем! – и вот уже вокруг больше десятка этих ярких огнистых ящериц, они окружили меня несколькими кольцами из мерцающих тел. Одно кольцо бежало по часовой стрелке, другое против, потом они меняли направление… Перед глазами зарябило, и я подняла взгляд поверх этих безумных хороводов, поверх пламени.