— Надеюсь, в Вальмонте они не водятся.
— В любом случае, я приготовила корзинку с кое-какой снедью, — поделилась Виола, заговорщически улыбаясь.
— Для призрака?
— Для нас с Антуаном. А вдруг дежурство затянется? Всё же ворон, призраки, ночь, звёзды, тайны… — проговорила она почти мечтательно.
Натали больше отговаривать Виолу не стала. Не пропадать же корзине с пирогами? Пожелав ей удачи, она направилась к себе.
У двери её уже ждал Поль. С фонарём. И с загадочной лучезарной улыбкой.
Они вышли в сад. Ночь обняла их влажной, ароматной тишиной. Фонари вычерчивали световые дорожки на гравии, кустах и чёрных силуэтах деревьев. Всё это выглядело как-то слишком спокойно для Вальмонта. И немного настораживало.
— Пора рассказать, куда мы идём, — напомнила Полю Натали.
— К четвёртому грифону, — огорошил он.
— Так грифонов не три, а четыре?
— Да. Просто четвёртого редко кто замечает. Он стоит не в парке, а в оранжерее. В малом павильоне. В самом дальнем углу. Там обычно влажно, пусто и слегка жутковато. Чудное место, чтобы спрятать нечто важное.
— Тогда выходит, — догадалась Натали, — что и в клюве этого четвёртого грифона может быть спрятан ещё один ключ?
— Ах, если бы, — вздохнул Поль театрально. — Нет, не ключ.
— Вы уже проверили?
— Конечно. Я исследовал эту статую сразу после трёх других и, разумеется, первым делом полез в клюв.
— И?
— Клюв был заделан гипсом, как и у остальных. Я осторожно отколол штукатурку, нащупал полость, засунул руку и…
Он сделал драматическую паузу.
— Что? — не выдержала Натали. — Что там было?
— Рычаг, — сказал он с довольным видом. — Металлический. Прочный. Я, естественно, потянул за него. И тут… такое началось.
— Что началось?! — сердце Натали забилось быстрее.
— Сейчас, моя любопытная супруга, ты всё сама увидишь. Мы почти на месте. Но приготовься не поверить глазам…
Они действительно уже подошли к оранжерее. В темноте она казалась ещё более загадочной, чем днём. И ещё более зловещей. Натали вошла вслед за Полем внутрь — прохлада мгновенно пронзила до костей. Стало понятно, почему он советовал надеть что-то тёплое.
Свет фонаря выхватывал из темноты странные силуэты растений — то уродливо изогнутый ствол, то что-то похожее на перевёрнутого осьминога. Малый павильон находился в самом дальнем углу. Они прошли под высоким арочным проёмом, где на них с потолка равнодушно взирали стеклянные глаза каких-то чучелообразных цветов.
— Вот он, — сказал Поль и поднял фонарь.
Грифон сидел в полумраке, вдавленный в нишу, облепленный мхом, будто ждал их здесь сотни лет. Крылья сложены, взгляд надменный, лапы когтистые. У Натали перехватило дыхание.
Теперь, когда они были у цели, Поль, наконец, перестал держать интригу и тянуть время. Быстро подошёл к статуе вплотную.
— Сейчас я потяну за рычаг, — предупредил он. — Готова?
Она кивнула, забыв, как дышать. Вокруг всё затихло, будто притаилось в ожидании чуда. Или подвоха. Или чего-то ужасного. Даже свет фонаря перестал подрагивать.
Поль просунул руку в клюв, и сердце Натали ушло в пятки. Она сама не знала, отчего так сильно взволнована. Чего боится?
Она даже на мгновение зажмурилась.
И тут…
как и предупреждал Поль…
началось…
ГЛАВА 25. Трубы, стены и немного мрака
Когда у тебя закрыты глаза, то и звуки могут много чего рассказать.
Раздался глухой щелчок, будто глубоко под землёй провернулся засов. Затем — протяжный скрип, словно кто-то с усилием сдвигал старые шестерёнки. Где-то за стеной послышался лязг цепей. Пол задрожал. Натали вздрогнула и открыла глаза.
Казалось, дорожало всё: и стены, и растения, и грифон. Одна из облицовочных плит в основании статуи медленно отъехала в сторону, открывая тёмный проём. Из него потянуло прохладой и сыростью.
И тут же скрежет и лязг стихли. Натали смотрела на происходящее с изумлением и восхищением. Ещё ни разу в жизни она не становилась свидетелем такого завораживающего и непонятного события. Впрочем, когда это в Вальмонте случалось что-то простое и понятное? Будь сейчас рядом Виола — обязательно вспомнила бы какой-нибудь роман, где вот так же герои привели в действие древний механизм, а потом пожалели.
Но то в романе, а вот в жизни всё было наоборот. Поль, к примеру, обескураженным не выглядел. Наоборот, его глаза в свете фонаря блестели воодушевлением и азартом.
— Полагаю, нам туда, — кивнул он в зияющий чернотой проём.
За проёмом начиналась узкая лестница, ведущая вниз. Ступени были грубо вытесаны из камня и покрыты влагой.
Поль первым начал спуск. Натали за ним. Она ступала осторожно, чтобы не поскользнуться. Лестница вывела их к двери. Та была из чёрного металла, грубо сварена, с ржавыми заклёпками.
— И как ты думаешь, что там? — спросил Поль, вынимая из кармана медальоны-ключи.
— Разве вы не знаете? Вы там ещё не были?
— Не был. Могу только предполагать, — Поль изучал замочную скважину, пытаясь понять, какой из трёх ключей подойдёт. — Я нашёл этот проход — и сразу отправился за фонарём. И за своей любопытной супругой, — он обернулся и добавил с лукавой улыбкой: — Подумал, что она будет в ярости, если я полезу исследовать всё один.
— Вы поступили благоразумно, — Натали невольно улыбнулась.
Поль прав, она бы испытала крайнюю досаду, если бы он не взял её с собой. У неё свежи ещё были воспоминания, как однажды здесь, в оранжерее, они поделились друг с другом тайнами и договорились разгадывать их вместе.
— Похоже, вот этот медальон подойдёт, — Поль вставил в замочную скважину один из ключей.
Сухой щелчок. Металл дрогнул, словно что-то тяжёлое отцепилось изнутри. Дверь открылась с глухим скрежетом, и перед ними предстал узкий проход.
Если Натали ждала чего-то магического, таинственной красоты, то зря. Только мокрые каменные стены, и тянущиеся вдоль потолка и стен трубы разного диаметра. Возможно, по ним когда-то подавался воздух или вода. Здесь было сыро, темно, и пахло так, как пахнет в давно покинутом подвале — старой пылью, плесенью и железом.
Они двинулись по коридору, и вдруг позади с лязгом захлопнулась дверь.
Натали вздрогнула.
— Сквозняк?
Поль кивнул:
— Похоже.
Они пошли дальше. Но Натали боязливо обернулась. А вдруг это ловушка? Что если сработал какой-то механизм, который заблокировал дверь и теперь её уже ключом не откроешь?
Такие мысли кого угодно могли бы заставить паниковать, но Натали, как ни странно, панике не поддалась. Вместо этого её всё больше и больше охватывал азарт и предвкушение чего-то грандиозного. Эти чувства передавались ей от Поля, на лице которого было написано, насколько сильно нравится ему это приключение. Натали догадывалась почему. Возможно, он вот-вот отыщет то, что так давно искал.
— Думаете, это и есть путь к лаборатории Августина? — спросила она.
— Уверен, — в голосе Поля слышался странный сплав решимости и трепета. — Всё указывает на это. — Он усмехнулся: — Во всяком случае, буду очень удивлён, если проход выведет нас в винный погреб или кладовую с запасами варенья.
Они шли дальше, ускоряя шаг. Коридор сужался, становился всё теснее, а потолок всё ниже. Изредка по трубам пробегал лёгкий дрожащий звук, как будто где-то в глубине всё ещё работал неведомый агрегат.
Вскоре они упёрлись во вторую дверь. Она выглядела почти как первая, только была ещё более заржавевшей и обросшей слоем пыли. Местами виднелись какие-то знаки или буквы, выцарапанные на металле, но их невозможно было разобрать.
Поль достал оставшихся два ключа. Быстро выбрал подходящий. Вставил в замочную скважину. Щелчок. Скрежет.
Дверь со скрипом пошла внутрь.
За ней — помещение, больше предыдущего. Голые стены, вдоль которых снова шли трубы. Местами они сочились влагой. На полу — разводы, будто сюда частенько затекала вода. В углу тускло поблёскивал металлический щит с вентилями и рукоятками.
