Парк оказался чудом ландшафтного безумия. Буйство зелени впечатляло: поляны, тенистые аллеи, клумбы с экзотическими цветами, розарии, кустарники подстриженные в форме всевозможных зверушек...
Где-то, совсем рядом от главной дорожки, журчал ручей. Воздух был свеж и наполнен птичим гомоном и пчелиным гудением.
— Здесь так… спокойно, — пробормотала я, когда мы вышли к беседке, спрятанной в тени плакучих ив. Перед ней раскинулся пруд, в котором, как оказалось, плавали разноцветные карпы. Один даже, кажется, подмигнул мне. Или показалось.
— Хотите, сядем? — Рианна осторожно поправила подол.
Мы опустились на деревянную скамью под навесом. Было хорошо. Приятно. Тихо. Впервые за… (ну, сколько там прошло времени с момента моего… переселения?) я почувствовала себя в полной безопасности.
Вода булькала. Карпы лениво кружили в глубине. Лебедь гордо проплыл мимо, будто контролёр общественного пруда.
Рианна выудила из кармана юбки краюху хлеба и разделила её со мной. Мы сидели, бросая крохотные кусочки в воду и со смехом наблюдали за карпами, бодающимися за добычу.
Когда наши стратегические запасы иссякли, Рианна предложила сгонять за добавкой. Но в этот момент из-за кустов выбежал запыхавшийся мальчишка в ливрее.
— Сьера Киария, Ваш батюшка отправил меня сообщить Вам, что мэтр Жабьель прибыл!
Я чуть не подавилась глотком воздуха:
— Портной?! Уже?
— Да, сэйра! Сам мэтр с помощниками прибыл! Они уже разгружают сундуки!
— Ох, чую, будет весело…
Портной, панталоны и прочие потрясения
Мэтр Жабьель оказался именно таким, каким и должен быть настоящий портной в фэнтезийном мире — кругленький, взъерошенный, слегка взмыленный, с крошечными ножками и гигантским наполеоновским самомнением. Его лысая макушка сияла, как отполированное драгоценное яйцо, курчавые волосы у висков топорщились в разные стороны, а голос резко срывался с фальцета на бас и обратно, как будто внутри мэтра одновременно жили манерная светская дива и раздражённый грозный полководец.
— О, сьера Киария, это честь, великая честь! Рад, что Вы почтили нас своим вниманием, — загудел он, кланяясь в пояс, — Мы привезли с собой образцы тканей, пуговиц, лент, кружев и целый каталог вышивки… А ещё, новый журнал нарядов — в нём собраны лучшие модели сезона. Вот он. Ах, Вы только взгляните, какие тут платья, какие фасоны! Уверен, что Вы будите в восторге! А с Вашей безупречной кожей… с Вашими пропорциями… мммм… сьера, мы создадим шедевр! Ваш силуэт… о, он прямо-таки создан для искусства!
— Ага, спасибо, — буркнула я, чувствуя, как жарко вспыхивают уши.
Моя комната сейчас походила на муравейник. Вокруг суетились вездесущие помощники мэтра — мужчина средних лет, две женщины постарше и четверо молоденьких девушек, каждая из которых тащила какой-то моток, рулон, чемодан, коробку или складной столик.
Боже, не портняжий дом, а выездной оркестр в походных условиях!
— Итак, — я хлопнула в ладоши, — Приступим. Мне нужно четыре платья. Три приталенных и одно свободного кроя, чтобы не обтягивало вообще. А кроме этого…
— Цвета? Фасон? Глубина декольте? Длина подола? — недослушав, запищал мэтр, воинственно размахивая рулеткой.
— Нюансы давайте попозже обсудим. Сейчас важнее другое, — я выхватила из рук Рианны вешалку с той самой ночной сорочкой, в которой чуть не задохнулась ночью, и продемонстрировала её окружающим, как главную улику в суде.
— Это, — я повысила голос, — Это не одежда! Это пытка. Это… это ночной удушающий монстр в кружевном камуфляже!
— Смею не согласиться… Это великолепная женская сорочка! — с дрожью в голосе произнёс мэтр, — Высочайшего качества! Я сам её шил. Тут даже серебряные нити в вышивке!
— Это пытка, а не сорочка, — фыркнула я. — В этом невозможно дышать. Сегодня я вынуждена была спать голой, вы понимаете?
Тишина.
Кажется, даже занавеска в углу покраснела.
Мэтр Жабьель отшатнулся. Его помощники выпучили глаза. Одна из девушек присела в реверансе, выронила рулетку и, кажется, прошептала молитву.
Челюсть виртуоза портняжьих дел отвисла настолько, что я побоялась, как бы её не заклинило. Исключительно из милосердия я, без лишних расшаркиваний, подцепила её пальчиком и аккуратно закрыла.
— Не отвлекайтесь, мэтр Жабьель. Работайте, дорогой, работайте. Мы наняли Вас не затем, чтобы Вы изображали карпа.
Он вздрогнул, откашлялся и, переходя на деловой тон, быстро кивнул:
— Разумеется. Портняжий дом Жабьеля славится своим профессионализмом и гибким подходом к каждому клиенту. Какие бы ни были… кхм… заказы, мы всё выполним.
— Вот и славно. Сейчас будет набросок.
С этими словами я села к столу и достала Книгу. Раскрыла её на первой странице, схватила перо, обмакнула в чернила и начала рисовать человечка в майке и плавках. Примитивного. Очень. Буквально из разряда «палка, палка, огуречик».
— Вот тут — тонкие лямочки. Тут — резиночка. Тут — вырез по ножке. Всё просто. Один комплект с маечкой до середины бедра. Второй — с топиком покороче, чтобы животик был голый. Третий — что-то среднее. Ко всем трём — трусики, а не панталоны! Сейчас я их отдельно нарисую… Вот, гляньте: здесь вид спереди, тут — сзади. Плёвое дело — ничего сложного.
— Трусики? — выдохнул мэтр Жабьель — Это… это… так называется? О, боги! Но это же… неприлично!
— Это удобно. Мэтр, где же Ваш хвалёный профессионализм? Вы у нас кто: портной или служитель религиозного ордена целомудрия?
Жабьель тяжело сглотнул, сел на табурет и покорно принялся срисовывать мои каракули.
— Есть пожелания по цвету, текстуре, отделке?
— Всё должно быть мягкое и эластичное. Цвета — лучше пастельные. Один набор пусть будет белый, второй — сливочный, третий — небесно-голубой. Ажур можно. Кружево тоже. Только с условием, чтобы не кололось.
Жабьель что-то бормотал, рисовал, стирал, шуршал линейками. Помощницы (те, что уже отошли от шока), принялись снимать мерки. Меня крутили, вертели, я то поднимала руки, то опускала, то наклонялась, то делала шаг вперёд… И всё это под непрекращающиеся возгласы вроде: «О, какие изящные плечи!» и «М-м-м, какая тоненькая талия!».
Потом мы начали обсуждать платья. Я сразу потребовала: никаких корсетов.
Три платья — приталенные, с разной длиной рукава и глубиной выреза. Одно — свободного кроя, воздушное и лёгкое, чтобы летело и не касалось тела.
— Это на случай… особого настроения, — пояснила я. — Или если в жизни всё пойдёт совсем наперекосяк… И ещё: всё должно надеваться быстро, сидеть идеально, и смотреться так, будто я только что сошла с подиума. Сотворите для меня чудо, мэтр?
Он опять закашлялся, но согласился.
— Сьера, Вы бросаете мне вызов. Но Вам несказанно повезло — для мэтра Жабьеля нет слова «невозможно»!
Через час я почувствовала себя королевой модного двора. Это было утомительно, но, вместе с тем, весьма приятно.
Наконец, когда с меня сняли последние мерки и сверились со списками, я указала пальцем на Рианну:
— Теперь — она.
— Прошу прощения? — захлопал глазами мэтр.
— Рианна — моя лучшая подруга. И ей тоже очень нужна хорошая одежда.
— Так… а это входит в заказ?
— Входит. Записывайте. Пара платьев для приемов. Несколько — поскромнее, в простых цветах. И ещё парочку — в ярких расцветках. Под цвет её глаз. Чтобы не затеняли, а выгодно подчеркивали их природную красоту.
— У меня серо-зелёные, — пролепетала Рианна.
— Вот и отлично. Думаю, что ярко-фиалковое и мягкое персиковое подойдут. А ещё пошейте ей бельё. Несколько комплектов, по моим чертежам.
— Как… как для Вас? — сипло уточнил мэтр.
— Ага. Вдруг ей понравится. А если нет — не беда — сама носить буду. И, мэтр Жабьель, пожалуйста, не скупитесь: наряды Рианны должны получиться не хуже моих.
— Сьера Кира… — прошептала Рианна, — Я не достойна…
— Молчи. Ещё как достойна!
Портной что-то буркнул и вздохнул обречённо. Его помощницы подхватили Рианну под руки и потянули за ширму. Та чуть не расплакалась от смущения, но, похоже, втайне всё-таки радовалась.
