— Присаживайся и выпей чаю. Говорят, он помогает с нервами разобраться — один глоток, и сразу в себя придешь, — хмыкнула моя собеседница, поставив передо мной кружку.
Я опустилась на стул немного скованно, но от теплого аромата в руках стало легче. И всё же чаепитие длилось недолго.
— Говори, что тебя беспокоит. Или ты так, просто поглазеть пришла? — усмехнулась Евдокия, пристально глядя поверх чашки. В её взгляде читалась не столько насмешка, сколько опыт — она таких, как я, видела, наверное, сотнями.
— Я пришла узнать о своём даре… насколько он опасен для меня и окружающих, — сложила руки на коленях, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё подрагивало от волнения.
— Кто опасен? Тот милаш за забором? — с ленивой ухмылкой уточнила провидица, будто мы обсуждали не потенциальную угрозу, а занятную сплетню. — Да он и мухи не обидит, если не считать тех моментов, когда трогают то, что принадлежит ему.
Я чуть приподняла брови, удивлённо покосившись на женщину.
— Я о магии… не о драконе, — всё же прояснила, потому что сдается мне, провидица немного сбилась с темы.
— О магии? Хм… — Евдокия сделала глоток чая и задумчиво уставилась в окно, будто там, в зелени за занавеской, прятался ответ на мой вопрос. — Магия как магия. Чуток сильнее, чем у остальных, но так и ты у нас девушка не простая.
Она повернулась обратно ко мне, и в её взгляде теперь было меньше насмешки, больше серьёзности.
— А вот к "подарочку" я бы на твоём месте присмотрелась, — с заметным акцентом произнесла она, намекая явно не на браслет на моей руке. — Не гони его и не удерживай. Дай ему волю. Тогда и поймёшь, что с ним не так.
— А можно как-то… понятнее? — я чуть склонила голову и прищурилась. — А то я так окончательно запутаюсь.
Провидица в ответ лишь усмехнулась, будто ей очень понравилось моё замешательство.
— Слушай, ну я и так тебе много сказала. Хотя, нет… ещё одно, — я слегка наклонилась вперёд, ожидая, наконец, чего-то по-настоящему важного.
Моя собеседница прищурилась, качнула головой, будто раздумывая, стоит ли делиться тайной вселенского масштаба, и выдала:
— Хомяка корми получше, чтоб бедняга не голодал.
Я моргнула. Потом ещё раз. В мозгу заметно хрустнуло.
— Х-хомяка кормить?.. — изумлённо переспросила, тараща глаза на провидицу. — Спасибо, конечно, за столь… ценный совет. Но это слегка не то, чего я ожидала.
— Всегда пожалуйста, — без малейшей иронии откликнулась та и, прихватив чайник, направилась к печке, словно ничего необычного не сказала. В её движениях не было ни мистической важности, ни нужной для образа тайнственности. Просто женщина. С чаем. И плетёной корзинкой трав.
Я всё ещё сидела, уставившись в пустоту, когда она вдруг добавила, не оборачиваясь:
— И позови ко мне своего спутника. Есть у меня к нему разговор.
С этими словами хозяйка принялась хлопотать на кухне, как будто меня уже и не было. Я оглянулась по сторонам, чувствуя себя не то что ненужной — лишней. Словно вся эта сцена и без того прекрасно обходилась без моего участия.
— Поспеши. Времени у меня не так уж и много, — уже от плиты бросила Евдокия.
Что ж. Поняла, приняла, сделала выводы: меня из дома мягко, но решительно выставляют.
Я поднялась, так и не дождавшись чего-то пафосного или хотя бы магически-зловещего. Прошла через уютную комнату с цветочными занавесками, будто из бабушкиного альбома, и вышла наружу. Дверь закрылась за моей спиной с характерным щёлк, словно запечатывая моё недоумение внутри.
Стоя на крыльце, я по-прежнему не верила, что это всё и было той самой встречей с великой Евдокией, провидицей, которых свет не видывал столетиями.
М-дааа...
Я вышла за калитку, которая с лёгким скрипом закрылась за мной, будто ставя точку в этой странной истории. Взгляд сам собой упал на чешуйчатого компаньона, который топтался неподалёку, лениво ковыряя носком сапога землю и периодически косясь в сторону дома.
— Уже всё? Так быстро? — поднял он бровь, едва заметно нахмурившись. Я только кивнула. — Тогда… идём обратно? — уточнил с ноткой сомнения, будто и сам не до конца верил, что визит к великой провидице завершился быстрее, чем заваривается чай.
И я тоже не верила.
— Она хочет поговорить с тобой, — выдала я, чуть сощурившись и наблюдая за выражением лица дракона.
Сомнение на его чешуйчатой физиономии отразилось настолько ярко, что я бы даже могла нарисовать с него картину «Неуверенность в семи оттенках скепсиса». Похоже, он не слишком-то горел желанием общаться с Евдокией, особенно после моего… скажем так, экспресс-визита, результатом которого стала кружка чая, пара намёков и совет кормить хомяка.
— Иди, — шумно выдохнула я, ткнув пальцем в сторону калитки. — Говорят, ей нельзя отказывать, если сама зовёт. Вдруг в лягушку превратишься или в жабу.
Под конец я даже не удержалась и добавила с лёгкой ухмылкой — так, чисто чтобы скрыть, насколько самой была не по себе.
Кристоф Драгонийский
— И с какого, простите, перепугу я вообще должен идти к этой ведьме? — буркнул я, бросив последний укоризненный взгляд на принцессу, которая, судя по виду, уже мысленно распрощалась со мной. Не то чтобы мне было страшно. Просто… неуютно и подозрительно. Всё это место казалось мне странным.
Я шагал по дорожке, неторопливо, с видимым выражением недовольства, и при этом не забывал ворчать себе под нос:
— Не отказывать ей, ага… Сами придумали, сами испугались… Превратит меня в жабу, ха! Пусть попробует. Я — дракон! Ладно, бывший дракон. Но всё же…
А когда подошёл к резной двери, для приличия постучал, хотя внутренне надеялся, что никто не откроет. Увы... Или к счастью? Кто знает. Потянул створку на себя и шагнул внутрь.
В доме сразу бросалась в глаза атмосфера — не уютная, а скорее выверенно строгая. Всё на своих местах, всё симметрично, будто кто-то измерял углы линейкой. На стенах местами висели старинные артефакты, кое-где — оружие. Красивое. Элегантное. С опасными линиями, от которых пальцы начинали зудеть — потрогать бы…
Я даже на секунду замер, залюбовавшись одной особенно изящной саблей с рукоятью, украшенной узорами в виде змей.
— Интересный у старушки вкус… — пробормотал. — И откуда у неё такая коллекция, а?
— Проходи, не задерживайся, — раздался из глубины дома усталый, но весьма недвусмысленный голос.
Я дернул уголком рта, сдерживая комментарий, и шагнул дальше, миновав прихожую. И тут же застыл на месте, будто в меня метнули парализующее заклятие. Хотя никакой магии и не потребовалось — достаточно было одного взгляда.
Комната, в которую я вошёл, казалась филиалом музея боевого искусства. Каждая стена — как отдельная экспозиция: мечи, топоры, алебарды, кинжалы... Всё аккуратно развешено, будто готово к демонстрации или бою. Тут даже воздух казался натянутым, словно тетива.
Но больше всего внимание привлекала она. Женщина в темных латах.
Седые волосы были убраны в низкий хвост, лицо спокойно и сосредоточено, а в руках — шемшир. Не просто оружие, а произведение искусства: булатный клинок мерцал от мягкого света лампы, отражая блики на идеально отполированной поверхности. Рукоять, судя по всему, была вырезана из кости… чего-то внушительного. Может, кого-то, кого лучше было бы не встречать на узкой дорожке. Украшения на ней — камни, и явно не стекляшки с базара. Они едва светились изнутри, будто зачарованные. Хотя, почему "будто"? Наверняка зачарованные.
— Очешуеть можно... — пробормотал я, не отрывая взгляда от шемшира, заворожённый сочетанием безупречной стали и смертоносной красоты.
— Давай не сейчас. Боюсь, мой дом не выдержит драконьего оборота, — с усмешкой отозвалась женщина, не поднимая взгляда, но точно давая понять: она знает, кто я такой.
Прежде чем я успел что-то сообразить, Евдокия махнула рукой — и всё исчезло. Стены, утыканные оружием, сгинули, словно мираж. Вместо них передо мной возник уютный крохотный столик, застеленный васильковой скатертью. На нём стоял пузатый чайник, из носика которого тянулся ароматный пар, и две аккуратные чашки. Всё это выглядело так, словно хозяйка только что сняла заварку с плиты.
