Семья напрокат (СИ) - Мун Лесана

Алиса уплетала за обе щеки, перепачкав все лицо соусом. Я вытерла ей щеку салфеткой, она недовольно отмахнулась и продолжила есть.

Герцог ел медленно, но с явным удовольствием. Я украдкой наблюдала за ним. В свете костра его лицо казалось мягче, моложе. Теперь у меня бы язык не повернулся назвать его айсбергом.

— Как же вкусно, — выдохнула я, откусывая хлеб. — Просто до невозможности.

— Лучше, чем дома? — поинтересовался герцог, отпивая из своей чашки.

Я задумалась, жуя.

— Не поймите меня неправильно. Ваш повар — выше всяких похвал. Но здесь… все это… — наконец ответила. — Дома все изысканно, правильно, красиво. А тут... душевно. Как будто не герцог с герцогиней сидят, а просто... люди. Обычные люди, которые радуются празднику.

Герцог посмотрел на меня странно. Долго. Пристально.

— Вы это серьезно?

— А что не так? — не поняла я, откусывая лепешку. Сыр потек по пальцам, я слизнула его.

— Ничего. Просто... странные речи для герцогини.

— Какой герцогини? — фыркнула я. — Я же фиктивная. На время.

Что-то мелькнуло в его глазах. Что-то быстрое, непонятное.

— Да, — тихо сказал он. — На время.

Мы доели в молчании. Вокруг гудел праздник — смех, музыка, треск костров. Где-то запели песню, веселую, задорную. Несколько пар пустились в пляс прямо на снегу. Алиса задремала, прислонившись ко мне боком. Щека у нее была теплая, дыхание ровное. Я обняла ее, прижала покрепче.

Северин смотрел в огонь, задумчивый. Пламя отражалось в его глазах. Я же, почти против воли не могла отвести взгляд от его лица.

— О чем думаете? — зачем-то спросила я тихо, чтобы не разбудить Алису.

Он помолчал. Я думала, что не скажет. Потом ответил, не отрывая взгляда от костра:

— О том, что это был хороший вечер.

— Был, — согласилась я.

— Один из лучших за последние... - он замолчал, качнул головой. — За долгое время.

Я хотела спросить — почему? Что случилось в его жизни, что обычная прогулка в парк стала для него событием? Но не спросила. Потому что он повернулся ко мне, и в его взгляде было столько... тоски? Благодарности? Чего-то еще, чего я не могла распознать. И я поняла, что сейчас не место и не время. Потом…

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что согласились. На прогулку. На... все это.

Я пожала плечами, стараясь сохранить легкий тон:

— Не за что. Мне тоже понравилось. Особенно та часть, где я орала на всю округу, летая на гигантской птице.

Губы герцога чуть дрогнули всего лишь в намеке на улыбку, но!! Улыбка! Да! Почти!

— Да, это было... незабываемо, — сказал он.

— Ой, — я дотронулась рукой в перчатке до его плеча, — у вас что-то здесь… прилипло, — показала пальцем на губы.

— Что? Я не мог испачкаться, — с полной уверенностью ответил герцог, но коснулся рукой собственного рта.

А потом он увидел мои смеющиеся глаза. Нахмурился, но я-то видела золотистые искорки в его зрачках и знала, что он не сердится.

— И что же у меня «прилипло»? — спросил, а его губы опять дрогнули, только уголками.

— Почти улыбка, — ответила я и рассмеялась.

— Как это — почти улыбка? Так не бывает. Улыбка или есть, или ее нет.

— Это у всех остальных людей так. А у вас — почти улыбка. Это, так сказать, переходной этап. Из вечной мерзлоты к весенней оттепели.

Глаза герцога уже вовсю смеялись, но губы нет, они еще держали оборону.

— Вы на редкость находчивая леди, вы знаете?

— Знаю. Мне палец в рот не клади, — активно закивала я.

И умолкла. Потому что внезапно вспомнила свадебный ритуал и как куснула герцога за палец. Северин, судя по всему, тоже вспомнил этот момент, потому что воздух между нами внезапно нагрелся. Мои щеки опалило жаром, а глаза сами собой опустились на губы герцога. Уже ни разу не айсберг сделал едва заметное движение в мою сторону и… потревожил Алису.

— Что? Идем играть дальше? — тут же выпучила глаза малышка и подскочила, ожидая новых впечатлений.

Мы снова отодвинулись. Поймала себя на том, что чувствую раздражение в отношении Алисы. И устыдилась. Глупость какая.

— Думаю, нам пора домой, — сказал герцог. И я согласилась. Алиса немного поныла, но скорее для виду, было видно, что она устала и тоже с удовольствием отдохнет.

Мы двигались к карете неспешно, огибая гуляющих людей, минуя торговцев. Дошли до кареты. Уселись. Алиса крепко держала свой светящийся шар.

— Куда ехать? — спросил кучер, явно желающий поскорее отправиться домой.

И тут я всех удивила.

— К елочному рынку, — скомандовала бодро.

Северин сел напротив, скрестив руки на груди.

— И зачем нам туда? — спросил.

— Затем, что теперь моя очередь вас развлекать.

Мы ехали минут десять. Рынок уже закрывался — торговцы сворачивали лотки, гасили фонари. Наша карета, явно дорогая и роскошная, смотрелась тут так же уместно, как бриллиантовая тиара на базарной торговке.

Карета остановилась.

— Подождите здесь, — сказала я. — Я мигом.

— Я с вами, — отрезал Северин, уже открывая дверцу.

— Но Алиса...

— Кучер присмотрит.

Мы вышли. Я огляделась, принюхиваясь. Пахло хвоей, смолой, мокрым снегом. Где-то тут должна быть...

— Вон! — показала я.

За рынком, у покосившегося забора, высилась огромная куча еловых веток. Выброшенных, примятых, местами уже присыпанных снегом. Для кого-то — мусор. Для меня — золотая жила.

Я припустила к куче, подняла подол платья и начала перебирать ветки, выбирая самые пышные, самые зеленые.

— Леди Иветта, — раздался голос за спиной. — Что вы делаете?

Обернулась. Северин стоял в нескольких шагах, глядя на меня с нескрываемым недоумением. Он, в своем безупречно черном пальто, на фоне мусорной кучи выглядел так, будто случайно телепортировался не в то место.

— Собираю ветки. Разве не видно? — ответила я, как будто это было самым обычным делом на свете. — Для венков. Украшения такие. В гостиной у нас висят.

— Да, но... - он оглянулся на кучу, потом снова посмотрел на меня. Помолчал. Потом медленно произнес: — У вас странные развлечения, леди Иветта.

Я расхохоталась. Громко, заразительно.

— Это не развлечение! Это доходное дело! Смотрите, какие ветки! Пушистые, зеленые, пахнут потрясающе! Их выбросили как мусор, а я дам им вторую жизнь. И заработаю на этом много золотых монет.

Северин покачал головой.

— Зачем вам несколько золотых монет, если после развода со мной вы получите целое состояние?

— Затем, что это будет состояние Алисы. Ее наследство. И потом, если деньги не работают, а только траться, они очень скоро исчезают. Гораздо быстрее, чем можно подумать.

— Вы удивительно практичны и разумны, как для такой молодой девушки, — герцог подошел ближе, нагнулся и поднял несколько веток. — Эти подойдут?

Я уставилась на него, забыв закрыть рот.

— Вы... вы мне помогаете?

— А что я должен делать? — он отряхивал ветки от снега. — Стоять и смотреть, как моя жена копается в мусоре? Это плохо отразится на моей репутации. Скажут, что женился на какой-то эксцентричной особе, вас заклюют на завтрашнем же мероприятии у герцогини. А увидев нас тут вдвоем, просто решат, что мы оба спятили. Пожалеют и забудут.

— Очень… продуманно, — сказала я в ответ, и вернулась к своему занятию.

Мы работали молча минут пять. Я — азартно, перебирая каждую ветку. Герцог — методично, отбирая только лучшие. В какой-то момент наши руки столкнулись, потянувшись за одной и той же особенно пышной веткой.

— Эта моя, — сказала я.

— Я первый увидел, — парировал он.

— Но я первая дотронулась!

Мы смотрели друг на друга, не отпуская ветку. Потом я улыбнулась.

— Берите, — сказал Северин. — Раз вам так важно. От сердца отрываю.

— Спасибо, — я прижала ветку к груди, как трофей.

Когда набрали столько, сколько могли унести, вернулись к карете. Кучер смотрел на нас с таким лицом, что мне составило труда догадаться, кто завтра же утром разнесет свежие сплетни.