Я – Ректор! (СИ) - Курзанцев Александр Олегович "Горный мастер"

Я видел, как недовольно скривилось лицо Баляйн, а Фаргис несколько раз в голос фыркнул, но, судя по всему, принципиальных возражений ни у кого не возникло. И хорошо, а то я до последнего переживал, что та же деканша Синего закатит какой-нибудь скандал или побежит жаловаться проректорше. Последнюю, кстати, что-то нигде не было видно.

В общем, студенты готовились, деканы шелестели списками на столе, отмечая указываемые райденкой позиции, и только я оказался не при делах, ловя на себе удивлённые взгляды. Похоже, на этом этапе ректор уже не считал нужным присутствовать.

Чтобы скрыть неловкость, я стал прохаживаться по площади, подбадривая юношей и девушек.

— Не переживайте, всё будет хорошо, все попадёте, куда надо.

— Ректор, — вдруг зашептал запомнившийся мне сын толстяка целителя Маргат, мимо которого я в этот момент проходил, — но я не хочу, куда надо, я хочу на Зелёный.

От неожиданности я чуть запнулся и, не зная, что ответить, натянуто улыбнулся.

— А я на Синий, — вдохновлённая его поступком, сообщила мне девушка слева.

— А я не хочу на Красный, — с плаксивыми нотками в голосе вторила ей другая уже справа от меня, — там страшно.

Засада, однако. Я почему-то не подумал, что выбор родителей может не совпадать с желанием детей. Хотя это, в общем-то, вполне обычная вещь, не все хотят продолжать семейное дело. Вот только что делать в этой ситуации? И не скажешь, что они попадут туда, куда больше предрасположенность их дара, передаваемые деньги видели все. Поэтому всё, что я смог, это поспешно ретироваться, растерянно бормоча, что мы что-нибудь придумаем.

Переместившись за спины деканов, облегчённо выдохнул. Вот только совесть неприятно кольнула душу. Конечно, родители лучше знают, что нужно их детям, но тем самым могут невольно сломать им жизнь, заставив заниматься нелюбимым делом. Пусть даже приносящим большой доход. Но разве счастье в деньгах? Опять же, там, где сильна власть капитала, счастье, как ни прискорбно, именно в них, а вернее, в их количестве. Семейное дело, обычно, куда выгоднее, чего-то создаваемого с нуля. А возможности, которые откроют перед ними большие деньги, компенсируют недостатки.

Так я себя немного успокоил.

А затем началась сама процедура выбора.

— Хлоя Морис! — громко произнесла Баляйн.

Худенькая девица с огромными глазами и длинными белоснежными волосами решительно взбежала по лестнице и крепко ухватилась за рукоять артефакта. Внутри того что-то звякнуло, барабаны закрутились, а затем один за другим стали останавливаться. Я пригляделся и понял, что на каждом из них написаны цифры. На зелёном застыла двойка, пятёрка остановилась на красном и четвёрка на синем.

— Крепкий средний уровень, — шепнула деканша Синих декану Красных, и тот согласно кивнул головой.

Они мельком глянули в список, и Баляйн объявила:

— Поздравляю, Хлоя, Красный факультет! Впрочем, — добавила она, — рекомендую также взять факультатив по моим дисциплинам, у вас неплохие задатки к целительству.

«Ага, — сделал я пометку в голове, — есть факультативы для тех, кто неплох сразу в нескольких направлениях».

Правда, судя по спокойной реакции и ремарке про средний уровень, никаких выдающихся результатов девушка не показала, впрочем, как и слабачкой не оказалась. Смущала только двойка в друидской магии, но, судя по маэстро Ландрину, явно скучавшему за столом и не обращавшему внимание на происходящее, дисциплина эта была сильно не для всех и в определении уровня силы особо роли не играла.

Пополнившая ряды красных студентка счастливо разулыбалась и довольная побежала обратно на своё место, тут, видимо, желание и результат совпали.

— Жефф Баэлл.

Невысокий, но очень широкоплечий парень, этакий шкафчик, выпятив грудь и квадратную челюсть, поднялся к аппарату, также уверенно берясь за рукоять. Снова закрутились барабаны, и я почти не удивился, увидев восьмёрку на красном барабане. Синий показал двойку, а зелёный единицу. Чистый боевик. Потомственный, как и большинство тут, но я точно помнил, что за него взятку не предлагали, видимо, никто и не сомневался в результате.

— Красный факультет, поздравляю, прекрасный результат! — объявила Синесса, а Фаргис добавил хриплым голосом:

— Как и ожидалось от славной семьи Баэлл. Добро пожаловать, сынок.

Парень в ответ надулся ещё сильней и с поклоном ответил:

— Мастер-чародей, честь обучаться у такого наставника как вы.

Следом прошло ещё несколько студентов, в целом воспринимавших распределение спокойно, кто-то с некоторым облегчением, кто-то философски. Но затем вызвали Маргата Тандура.

Барабаны крутнулись, показав две тройки в синем и красном и, тут я с досадой поджал губы, целую семёрку в зелёном. А ведь он и хотел на Зелёный факультет. Ландрин было ожил, с некоторым интересом глянув на результат, но сидевшая рядом Баляйн чуть качнула головой, показав ему список, и тот вновь безучастно отвернулся.

— Синий факультет, — кашлянув, произнесла женщина, с некоторой даже жалостью глядя на понурого парня, — буду рада вас видеть, юноша, в числе своих студентов.

Когда он уже медленно спускался по лестнице обратно, Фаргис негромко поинтересовался у соседки:

— А потянет?

— Главное, что не двойка, — также шёпотом ответила ему та, — знаю эту семью, занимаются породистыми животными, кошечки — собачки, людей не лечат.

— И кому это надо? — снова фыркнул в своей манере декан Красных.

— О, не скажи, у богатых свои причуды. Опять же, они не просто лечат, а выводят новые породы, которые без постоянного контроля целителя нежизнеспособны, но красивы. Одного такого продашь какой-нибудь герцогине или подаришь даже, и всё, чтобы эта тварь не сдохла, сожрав кусок морковки, от аллергии или нюхнув не тот цветочек, та любые деньги отдаст. Ниша узкая и без связей в неё не влезть, но у Тандуров репутация уже больше ста лет. Только к ним и идут. Так что богаты, очень богаты, и всех детей в целители. При том, что в лучшем случае дар средний или даже вот как тут. Я и отца его, Цария, помню, тоже едва на четвёрку потенциал, но тот нигде не блистал, а вот мальчик хорошим друидом мог бы стать.

Постепенно через распределение прошли все студенты, и многие, реально многие, попадали не туда, где у них был высший балл. Впрочем, на скорости распределения это не сказывалось, деканы больше не отвлекались на пространные рассуждения. Застопорились лишь один раз, когда за ручку артефакта взялась мрачно-сосредоточенная девушка с копной тёмных вьющихся волос, — Эмни Райган. Барабаны с циферками никак не хотели останавливаться, и только когда деканы попросили девушку ручку отпустить, те нерешительно, на долю секунды, замерли, показывая три девятки. Но тут Баляйн что-то сделала, я успел увидеть короткий жест, и девятки мгновенно сменились единицами.

Она вновь переглянулась с Фаргисом и объявила:

— Дар невысокий, но, думаю, на Синем факультете вам будет самое место. Добро пожаловать, Эмни.

Синесса бросила и на меня короткий пристальный взгляд, но я сделал вид, что рассеяно разглядываю облака над головой. Похоже, тут была какая-то очередная тайна, в которую были посвящены оба декана, но лезть ещё и в неё у меня пока не было совершенно никакого желания.

А затем распределение закончилось, и мы пошли в большой зал, где я должен был объявить пир и запустить фейерверк.

Выплыв из воспоминаний, я оглядел опустевшее помещение. Все разом обнажившиеся студенты разбежались, преподаватели и деканы тоже ушли, и только я одиноко сидел за накрытым столом. Да уж, такое студенты запомнят надолго.

Тут в зал влетела, наконец, объявившаяся Кортес, до этого куда-то надолго пропавшая, и, обозрев следы великого голого разбегания, накинулась на меня с обвинениями.

— Абдиль, да чтоб тебя райдены разорвали, ты что творишь⁈ Я обсуждаю с великим магистром важные вопросы, мы решаем, что делать с этим твоим заявлением про боулинг и бильярд. Что, кстати, не карты и шлюхи? Было бы в твоём стиле. И тут в окно видим, как из большого зала куда-то голышом бежит толпа народу. Это что такое, ты что, совсем⁈