Крысоподобный судья недовольно засопел, но махнул мне рукой, позволяя показать, что я там принесла.
— Итак, здесь у нас документы, подтверждающие, что семья Кальдер может получать сумму, равную два золотых в месяц, которая должна тратиться на содержание Вивьен Кальдер. Имя не кажется вам знакомым?
— Ну и что? — Вспылила свекровь. — Всё равно ведь нам сумма завещана была.
— Отнюдь. Вам было назначено пособие. Из моего наследства, кстати. Сейчас, когда я больше не имею никакого отношения к вашей семье, на пособие вы больше не можете претендовать, — объяснила я Ирме.
Потом повернулась к судье и продолжила:
— Вот документы, подтверждающие, что в завещании моего отца ни Ирма, ни Сирил Кальдеры не упомянуты. Я единственная наследница. А вот свидетельство о разводе, которое показывает, что с семьёй Кальдер меня уже ничего не связывает.
Крыть было нечем. Я вообще не понимаю, на что они все рассчитывали? На то, что я утрусь и покорно буду отдавать им деньги?
Впрочем, Вивьен, возможно, так и поступила бы. Или нет. Хватило ведь у девочки смелости обряд провести, причём такой опасный.
Но в целом я понимала, что если бы здесь оказался кто-то более молчаливый и скромный, привыкший считаться с авторитетами, а не плевать на них с высокой колокольни, было бы тяжко.
Тут одна свекровь целую психологическую атаку развернула. И действовала она не только на меня.
— Да как ты смеешь! Мы ведь из-за твоей дури деньги потеряли! Ты себе этот развод в голову вбила. И из-за чего? Подумаешь, погулял мужчина, с кем не бывает! Сама-то небось тоже сразу по рукам пошла. Я знаю, чем ты в своей харчевне занимаешься. Торговка, как же! Всем известно, чем ты там торгуешь! Постыдилась бы! И так разведёнка, так ещё и гулящая!
Судья медленно, но верно приходил в ярость. Видимо, даже мзда, что пообещала моя бывшая свекровь, не стоила таких криков.
Сирил сидел с таким отрешённым видом, словно познал дзен. Преисполнился человек.
— Леди Кальдер! Успокойтесь!
— Как здесь успокоиться, если нас сейчас купчиха безродная оберёт?! Сирил, а ты почему молчишь? Скажи, что она обманом заставила тебя подписать бумаги о разводе! Обычно всем дают месяцы на примирение, а вас одним днём оформили. Это её происки!
«Корзиночка» вздохнул, посмотрел на мать, на меня. А потом просто поднялся и вышел из зала суда.
— Все свободны, — постановил крысоподобный. — Приходите, когда будет что-то веское.
Улыбнувшись, я подхватила документы и тоже покинула кабинет, уже не обращая внимания на крики моей бывшей свекрови.
В дверях столкнулась с Сирилом. Он смерил меня взглядом.
— Ты изменилась.
— Что, теперь нравлюсь? Я всё ещё больная девушка, от которой тебя так сильно воротило.
— Знаю. Но ты изменилась не только внешне.
— Ой, хватит, — закатила я глаза. — И не смотри на меня так, я не вернусь в любом случае.
— И хорошо. Не возвращайся.
Хмыкнув, я пожала плечами. Ну и ладно.
Конечно, хотелось, чтобы Сирил в ноги упал и начал плакать о том, как был неправ. Но это уже тщеславие. Его и так жизнь накажет.
Денег я его лишила, а без них — о ужас, — работать ведь придётся!
Довольная тем, что получилось обоих гадов немного макнуть лицом навоз, я вернулась к себе. И обнаружила на пороге Каса.
— Что ты здесь делаешь?
— Работаю живой рекламой, — невозмутимо ответил он.
— Что?
— Сама подумай, сколько посетителей повалит, когда разнесётся слух, что я здесь столько времени возле закрытой двери покорно жду возвращения хозяйки. Какая драма разворачивается вокруг твоего кофе, какие жертвы! Я ведь уже почти околел от холода! Но не отступил!
— Долго ждёшь? — Уточнила я.
Кас прикинул что-то в уме, после чего выдал:
— Минут пять.
Боги, дайте мне сил его не убить!
Глава 26
Я уже размечталась о том, что продолжу облагораживать собственное жилище, когда вернусь. Но нет, теперь придётся с этим безумцем разбираться.
Вы посмотрите, прямо умирает от обморожения! Целых пять минут ждёт!
— Я бы тебя не то что тёплой осенью на улице, полной заведений, оставила. Я бы тебя в поле на морозе бросила! — Сказала я в сердцах.
— Какая изощрённая жестокость, — прищёлкнул он языком. — Мне нравится. Никогда не задумывалась о карьере палача?
— Кто рассказал тебе о моём призвании? «Госпожа» из меня не получилась, так хоть палачом буду.
— Могу организовать.
— Только если в качестве первого «клиента» будешь ты.
— Странные у тебя фантазии.
— Специфичные, — поправила я, а потом вздохнула. — А ты чего ожидал? Бросил меня одну с телегой, полной ящиков, и с лошадьми, которыми я не умею управлять. Кто ты после этого? Да тебя убить мало!
— Я не бросил, а совершил тактическое отступление. И ничего бы с тобой не случилось. У тебя ведь была бумага с графской печатью, а значит, тебе бы помогли в любом случае. Или я не прав? Неужели стражники заставили тебя самостоятельно таскать ящики?
— Нет, — признала я. — Но ты всё равно гад.
— Вот так и помогай после этого, — горестно вздохнул Кас.
— Знаешь, я буду благодарна, если ты мне вообще никогда больше помогать не будешь. От твоей помощи у меня скоро глаз начнёт дёргаться.
— Ауч. Обидно, между прочим.
Я только рукой махнула. Кажется, он не может быть серьёзным в принципе.
— Ладно уж. Заходи, кофе налью.
Настроение у Каса сменилось так быстро, словно кадр на экране переключили. Он расцвёл в довольной улыбке, словно ему сделали лучший подарок за всю его жизнь.
— Только подожди, схожу, пальто повешу.
Вещь была дорогой, из козьей шерсти. Но я решила не покупать ширпотреб и раскошелиться. Зато в нём можно будет до глубокой осени ходить. Возможно, даже заморозки выдержит. И прослужит долго, особенно если не лениться и ухаживать хорошо.
Так что я, не спеша, поднялась на второй этаж, повесила пальто на плечики, разгладив несуществующие складки и сняв несколько соринок.
А потом повязала передник, чтобы не запачкать одежду, и накинула кардиган, после чего пошла вниз.
Меня не было минут пять. Вряд ли больше. Но за время моего отсутствия явно что-то произошло.
Запах я уловила ещё на лестнице. А когда спустилась, поняла, что всё помещение в лёгкой сизой дымке.
И посреди всего этого великолепия возле моих горелок для приготовления кофе стоял Кас.
В руках у него была небольшая сковорода, которую я использовала для приготовления «глазуньи», что шла в некоторые виды моих «сытных круассанов». А на лице отображался такой нездоровый энтузиазм, что мне стало нехорошо.
— Ёшкин тапочек! Ты что учинил?
— Хотел поесть приготовить. Пока тебя ждал, проголодался. Я бы потом за всё заплатил, — сразу же уточнил Кас.
— За курс психотерапии для меня тоже заплатил бы?
— Понятия не имею, что это, но да, заплатил бы. Можешь ходить на любую терапию, которая тебе понравится. В общем, развлекайся, как тебе хочется.
По комнате прокатилось низкое рычание. Ой, а я и не знала, что я так умею.
— Отдай!
Злобно фыркнув, я вырвала из его рук сковороду с невинно убиенной яичницей. Пригляделась и всерьёз заинтересовалась процессом.
— Как можно испортить настолько простое блюдо? Скажи, что ты сделал, чтобы сжечь несчастное яйцо сразу со всех сторон?
— У тебя просто утварь неправильная. И горелки слишком сильные, — нашёлся Кас.
— У меня здесь что-то другое неправильное. Один мутный тип решил спалить мне кухню!
— Я возмещу, — сразу же заметил он.
— Да сколько можно возмещать? — Закатила я глаза.
А потом посмотрела в его грустные глаза и вздохнула.
— Открой окна, чтобы гарь выветрилась, а потом иди сюда. Будем учиться готовить. А то это никуда не годится. Взрослый мальчик уже. Должен уметь хотя бы яичницу пожарить.
Кас моментально забыл свои надуманные обиды и просиял.
— Смотри, сначала нужно правильно нагреть сковороду, чтобы ничего не подгорело…
