Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна

Ячер проигнорировал сказанное и деловито спросил:

— Скажи, что я должен сделать, чтобы ты согласилась?

— Ничего, — скованно ответила я. — К сожалению, я не могу принять это предложение. У меня вряд ли получится притворяться, обманывать я не люблю. Эва куда лучше…

— Ты точно Лунара, а не Зунада? — ехидно спросил он и замолчал.

Я вспыхнула и хотела ответить в том же тоне, может быть, даже назвать его… как-нибудь… как-нибудь в рифму с его именем… но не успела. Пока я пыталась придумать достаточно колкий ответ, он заговорил первым:

— Меня не интересует Эва. Я знаю, какая девушка гарантированно понравится моей семье, и эта девушка — ты.

— Хейлар, это плохая идея, — попыталась убедить его я. — Тебе нужно просто переговорить с семьёй, объяснить им, что ты пока не готов к браку…

Он лишь закатил глаза:

— Мою семью абсолютно не волнует тот факт, что я к чему-то не готов. Да и дело не в этом. Я всё равно не захочу жениться на такой девушке, которая понравилась бы им.

Его слова неприятно царапнули.

— Почему? — тихо спросила я.

— Потому что рядом с такой замечательной девушкой я скоропостижно скончался бы от счастья соблюдать распорядок ночи, вставать по будильнику и жить по расписанию.

— Но ты и так живёшь по расписанию… Ты же работаешь в госпитале.

— Я работаю только тогда, когда есть работа, изо всех сил манкирую служебными обязанностями и ещё ни разу не пришёл в кабинет к началу рабочей ночи, — возразил он. — Но суть не в этом. Я считаю брак скучным занятием, к тому же необратимым. Если бы я внезапно влюбился, тогда имело бы смысл заговаривать о нём, но что мне точно не подходит, так это брак по расчёту с выбранной и одобренной семьёй ноблариной. Мне слишком лень вникать во все её заморочки и я слишком рассеян, чтобы регулярно вспоминать о её существовании. Да и она не заслуживает подобного отношения. Мне вообще не нравится концепция договорного брака, потому что я предпочитаю иметь возможность менять деловых партнёров, если меня перестают устраивать условия сотрудничества. А в браке сделать этого не получится. Ну и вообще — я люблю разнообразие впечатлений, а брак — это триумф однообразия.

Ячер потёр глаза, а затем закрыл их, откинувшись затылком на стену.

— Нам пора приступать, — неуверенно сказала я. — Остался всего один пациент.

— Дай мне ещё десять минут.

Я глянула на пациента: тот был без сознания и дышал поверхностно, а ядовитая чернота разлилась по всей его спине, ягодицам и бёдрам. Обширное поражение.

— Знаешь, я всё это время думал, что Ирвена вытянула магия жизни, именно поэтому настаивал, чтобы Гвен перевелась в мой госпиталь, но она не захотела жить отдельно от Ирва. А теперь получается, что магия жизни всё это время просто продлевала агонию. Одновременно и лечила, и мучила. Моя теория такова: магия жизни усиливает целительское воздействие. При попадании в ткани инородных тел она воздействует на волоски, растворяя их быстрее, чем это обычно делает организм. В результате в кровь поступает больше яда. Но она же помогает организму бороться и с ним. И получается замкнутый круг: она и умереть не даёт, и лечение проходит едва ли не тяжелее, потому что яд выделяется быстрее. А ведь обычная магия тоже помогает противостоять яду, именно поэтому сильные маги всегда держались после ранения дольше. Магия жизни усиливает эффект от собственной, поэтому мы зря лишали её пациентов. А с полуденниками она показала самый мощный эффект, потому что своей магии у них нет.

— Вероятно, ты прав. Если бы ты знал, как мне жаль, что я не могу накладывать заклинание сама, — отозвалась я. — Обидно, что это заклинание моей семьи, а мне не хватает сил, чтобы его применять.

Ячер открыл глаза и загадочно улыбнулся:

— Ну… Всё зависит от того, насколько сильно ты хочешь заиметь Первый порядок.

— Порядок дара нельзя поменять, — нахмурилась я, пытливо глядя на комцеля.

Он ухмыльнулся:

— А если бы я сказал, что можно?

Я уставилась на него во все глаза:

— Ты просто разыгрываешь меня.

— Вовсе нет.

Я замолчала, продолжая глядеть на него в шоке. А ведь у него самого сил куда больше, чем полагается по уровню дара. Неужели он нашёл какой-то способ увеличить порядок своего дара?

Перебирая в голове все возможные варианты, я всё сильнее уверялась в том, что такого быть просто не может. Порядок дара зависит от резерва. По сути, это — количество магии, которое способен удерживать и использовать полуночник. И этот лимит определяется природой, закладывается ещё в момент беременности, а многочисленные попытки воздействовать на него в прошлом приводили к смертям, уродствам или потере способностей. Именно поэтому от попыток вмешиваться в природу отказались, а в некоторых странах их законодательно запретили.

И я даже не знала — законно ли подобное в Лоарельской Империи?

Да даже если это не запрещено законом — разве это возможно?

— Но… как?

— Боллары — не единственные, у кого есть фамильные секреты, — сказал комцель и многозначительно замолчал, снова закрыв глаза и словно отключившись.

Я по-прежнему не могла поверить ушам. Буднично сказанное Ячером произвело во мне эффект разорвавшейся бомбы, и он явно это понимал, ведь с его лица не сходила коварная, многообещающая улыбка.

— Ты можешь поднять порядок моего дара? — неверяще спросила я.

— Давай предположим, что могу.

— И чего ты хочешь взамен?

— А что ты хочешь предложить мне взамен?— весело уточнил он, приоткрыв глаза и хитро посмотрев на меня. Он явно наслаждался моей реакцией и находил её крайне забавной.

Он шутит? Или говорит всерьёз?

И если это семейная тайна, то неужели он настолько отчаялся, чтобы открыть её мне? Неужели его положение настолько плохо?

— Мне нужно подумать, — хрипло ответила я.

— Ну… думай. И надеюсь, не нужно говорить, что это большой секрет? Впрочем, даже если ты кому-то расскажешь, я сделаю вид, что просто подшутил над тобой, и мне охотно поверят, ведь изменение порядка дара — это невозможно. Абсолютно, совершенно невозможно и вообще — глупость несусветная.

Его синие глаза искрились азартом и насмешкой, но я прекрасно понимала, что он прав. Никто не поверит, даже если это правда. Хотя я и не собиралась никому рассказывать. Раз Ячер отнёсся с уважением к тайнам моей семьи, то и я обязана ему тем же, а значит, не пророню ни слова даже брату.

Я сцепила пальцы в замок. Теперь ситуация выглядела совсем иначе: согласиться на предложение Ячера изображать его возлюбленную было по-прежнему некрасивой игрой по отношению к Реолю, но теперь в ней появился приз, от которого очень сложно отказаться.

Наконец комцель поднялся с пола и сказал:

— Ладно, более готовым я всё равно уже не стану. Давай начинать, пока пациент ещё жив.

Он размял шею и плечи.

— Почему бы тебе не взбодриться зельем? — неуверенно предложила я, всё ещё сбитая с толку его предложением.

— Обычные зелья не очень хорошо влияют на мою способность концентрироваться, — честно ответил Ячер.

Он с наслаждением потянулся, швы его халата жалобно затрещали, а какой-то явно лопнул, если судить по звуку. Но теперь было не до этого. После тяжёлой ночи и утомительного бессонного дня мне было всё равно. Наверняка у меня даже причёска растрепалась, ну и пусть.

Так как пациента я подготовила ещё полчаса назад, то комцель просто проверил чистоту кожных покровов в местах, где будут накладываться заклинания, и повесил схему перед глазами. Я уже выучила её, но накладывать самостоятельно даже не пыталась — знала, что силы дара не хватит и не хотела рисковать жизнью пациента.

Но если бы это было возможно… если бы я сама могла исцелять от яда кантрада…

От одного лишь предположения закружилась голова.

Когда Ячер начал чертить знаки на коже пациента, я затаила дыхание, очарованная потоком силы, заструившимся по потемневшей коже полуночника, настолько беловолосого, что я бы назвала его альбиносом. Пожалуй, даже Эней был не настолько бесцветен. Очередной древний род? Я пригляделась к печати, на которую раньше не обращала внимание. Гвелла́йн. Ясно. Род действительно очень древний. Удивительно, что его воинственные представители до сих пор не штурмуют двери операционной, требуя особого отношения.