И, когда я немного спустила пар, Кьёрн добавил:
— Не полетишь одна! Я с тобой.
Я разозлилась еще раз. Но уже на себя. Только время на истерику потратила! Уже бы в дорогу собраться вместо этого успела. Впрочем, о последнем мне раз двадцать выговорила и бабуля, которую я, запихивая вещи в сумку, тоже прихватила с собой.
Ну и пока мы на Льдистокрыле летели до столицы, познакомила ее с Кьёрном лично.
К слову, паладин даже не удивился тому, что моя бабуля — клубочек. Видимо, после ведьмы, которая разом запала ему и в сердце, и засела в печенках, а, может, еще какой сиятельный ливер оккупировала — бывшему инквизитору уже ничего не было страшно.
А вот я боялась… Не найти маму. Но заклинание поиска по кровным узам все же смогло отыскать нужный дом и подвал…
После того, как матушку освободили, мы узнали много интересного…
Оказалось, что меня подставили… из-за отца! А я его и знать не знала!
Все началось, когда маму угораздило влюбиться не в кого-нибудь, а в младшего брата императора. Его брак с простой ведьмой был невозможен. Политика, чтоб ее! А еще — мамина гордость. Именно из-за этого родители и расстались.
А после на свет появилась я, и мама поняла, что не сможет без отца, и ушла, чтобы рассказать ему о дочери.
Но оказалось — поздно. Ромис уже отбыл с посольством в соседнюю страну. А после с принцессой той заключил договорной брак, тем присоединив новые земли к империи и оставшись в них наместником почти на добрую четверть века.
Матушка же хотела было вернуться ко мне и бабуле, и даже прилетела, но увидела нас с Урувигой и поняла: вдвоем нам будет лучше, чем с отчимом… А тех было бы много. У мамы была привычка выходить замуж: раз десять она свадебное платье надевала, не меньше. А потом со скандалом (или тихо, но это пореже) разводилась и дважды даже вдовела…
А мой отец — единожды. И не так давно. Потому и вернулся в столицу, где и встретил маму… Любовь вспыхнула с новой силой. Да только за Ромисом вели охоту многие. В том числе и одна ведьма, которая уже четыре века как не желала умирать.
Потому и решила колдовка устранить маму со своего пути, но перед этим убрать козырь соперницы — дочь, о которой моя матушка отцу все же сказала.
Так Вромельскую ведьму и подставили. А после — и мою матушку пленили. Потому как оказалось, что не берут того, кто по-настоящему любит, обычные любовные зелья. А единственное, что будет действовать, должно быть сварено на крови истинной пары…
К слову, папа, как позже выяснилось, чарам едва ли поддался и пытался найти и маму, и меня. Может, в конце концов, Вероника его все же бы и одурманила. Но тут случилась я, кража души Кьёрна, и колдовке пришлось отлучиться из столицы решить маленькую проблему: опять прикончить паладина, чтобы пропажу обратно в бездну вернуть, отчет Смерти подделать, долг закрыть…
Кто ж знал, что у нас с Кьёрном месть — дело семейное. Ибо если я еще думала — да или нет, то мама, как увидела паладина, все для себя (и него) решила и поприветствовала того словами:
— Ну, здравствуй, будущий зять! Даже если ты этого не планировал, но… инквизитор, в тебя влюбилась ведьма. Тебе конец.
Лорд, гад такой, был этому заявлению доволен. Ведь признание от меня в любви он таки услышал. Хоть и из маминых уст.
Эпилог
Говорят, счастье нельзя украсть. Но создать его всегда можно. Из слов. Поступков. Чувств. Из украшенной к излому зимы ели и подарков в носках, развешанных у камина, — когда тот, кто тебя любит, услышал и сделал, чтобы порадовать. Из отвара брусники, что собирала зимой, чтобы вылечить. Из отчаянного желания спасти того, кто вроде бы тебе враг…
За те десять лет, что минули, у нас с Кьёрном было многое. Маленькие печали и большие радости, жаркие споры, доводившие до огня (а у ведьмы и инквизитора разве может быть по-другому!), а потом до очень приятного греха…
И сейчас по замку бегали результаты таких прегрешений. Целых три — и все ведьмочки! Зря только Кьёрн надеется на маленького мага, природа у нас, колдовок, такая: сила знает, кого в мужья выбирает.
Кстати, о нашей с паладином свадьбе… Она была тихой. Это единственное приличное, что о ней можно сказать. Когда со стороны жениха — ведьмоборцы, а замуж выдают колдовку и за ней — толпа таких же, то тихая церемония без коллективной аутодафе — это уже большой успех!
К алтарю в семейной часовне при замке, к слову, меня вели сразу двое — отец и призрак Максимилиан. Его видели все, кроме… Гретты!
Секрет горничной оказался прост: она была абсолютно, вот прямо совершенно не восприимчива ни к какой магии. Феномен редкий, но имевший место в колдовской практике. Так что ни проклятия, ни чары исцеления (что увы) на девушку не действовали.
Но это я выяснила чуть позже. А в наш с Кьёрном день я стояла в белом платье, фате и держала в руках букет подснежников, которые паладин моего сердца собрал на рассвете. И когда его руки — эти твердыни, сильные, надежные — взяли мои пальцы, я поняла, что стала самой счастливой ведьмой на свете.
А бабуля и Максимилиан это счастье оберегали. И нас с Кьёрном тоже.
А мой муж… Он оставил инквизиторство, чтобы стать просто лордом Редстоуном. Потому что в жизни должно быть не только место подвигам, но и среди них — самой жизни, чтоб наслаждаться ею.
Поняла это и Матильда, едва не отправившаяся на тот свет. Она, кстати, не просто поправилась, а расцвела. И оказалось, что ей не так много и лет для вдовы с детишками. Рассмотрел ее получше и Тормунд, а после, не теряя времени, начал ухаживать, и спустя пару месяцев и предложение сделал.
Между прочим, быстрее, чем мой отец матушке. После всей той истории с Вероникой, после слез, объяснений, клятв, размолвок и снова клятв, помотав друг другу нервы пару лет, как и положено у приличных ведьм… Они наконец-то обвенчались!
А мы с бабулей вздохнули с облегчением: наконец-то!..
— … наконец-то ночь новогодия, — словно читая мои мысли, произнес Кьёрн и, подхватывая корзину с приготовленными бумажными фонариками, добавил: — Ты готова зажечь, дорогая?
— Всегда готова! — хитро отозвалась я и, подхватив теплый, с меховым подбоем плащ, вышла следом за мужем во двор замка.
Спустя совсем немного времени в небо взмыли сотни горящих фонариков. Унося с собой, по поверьям, стужу до следующей зимы, ну а мы встречали новый год и с ним — новую весну, которая должна была прийти совсем скоро.
Я, стоя в объятьях Кьёрна и глядя на огоньки в темном небе, подумала: наверное, самая большая удача — это не когда все идеально, а когда рядом есть тот, неидеальный, кто любит тебя, такую же неидеальную, и вы прощаете друг друга, принимаете такими, какие вы есть, со всеми вашими ведьминками и инквизиторством…
