Ты попала, ведьма!
Глава 1
— Держи ведьму! — разнесся зычный голос детины на всю лавку.
— Уйдет, карга старая! — вторил ему голос второго стражника с улицы.
Я на это оскорбилась. Ибо была еще совсем молодая, резвая и вообще не карга!
Это образ у меня такой, клиентоориентированный! Потому что у молодой колдовки дело идет плохо: все вечно требуют только запрещенку какую, вроде эликсира молодости — сама же наверняка пользуется! Ну на худой конец — приворотное зелье: вона как на нее мужики вешаются, точно все из-за варева! Хотя, как по мне, лучшее любовное зелье — это свеженький наваристый капустник с мясом и со сметаной. А главное — легальное! Но нет, все верят в приворот. Вот!
Другое дело, если ты уже ведьма стар… опытная! К такой за гламуреей народ не тянется, а все больше за снадобьями от хворей. А это уже заработок честный, инквизицией одобренный. Опять же грамотой ковена о сдаче магического экзамена на силу подкрепленный.
Потому уже третий год промысел свой законный я вела в городе Вромель, что рядом с имперским восточным трактом. Место было бойкое, караваны и обозы через него только так ходили, потому в услугах колдовских как путники нуждались, так и местные.
А я что? Помогала! Не бескорыстно, но все налоги казне и ковену честно платила… Ну насколько это вообще может делать ведьма. То есть половину. А если бы как законом причитается — то вообще весь свой доход пришлось бы отдавать и еще бы должна была. Так что сами господа налоговики-инквизиторы виноваты. Нечего покушаться на самое святое, что есть у темной ведьмы — на ее кошелек!
Вот только сегодня стражники отчего-то решили рискнуть и таки посягнуть на мои деньги. А еще на жизнь, честь, свободу… Ну, в общем, на все то, без чего на этом свете быть можно, но как-то тошно. Призраки, заточенные в артефакты, это подтвердят.
Я же верила духам на слово и вообще предпочитала приобретать многие знания в теории. Потому сейчас исключительно из этой самой любви и нежелания иметь практический опыт заключения, осуждения, сожжения и прочего увлекательного «-ения», относящийся к яркому представлению под названием «Аутодафе», и скакала резвой козочкой по лавкам. Причем делала это с задором и приподнятыми юбками на посрамление рыхлым, откормившимся на казенных харчах кирасирам, не ожидавшим от старушки такой прыти.
Стражники за мной поспевали, но настолько с трудом, что я успела поверить: от судьбы даже ведьме не уйти, но от закона можно и попробовать!
Так что я зашла на очередной круг вокруг стола, на котором стоял большой котел с зельем от простуды — охлаждался, снятый с огня, чтобы после разлить варево по бутылькам.
Один стражник погнался за мной. Второй решил выскочить наперерез и ринулся в противоход. Я же, решив, что набегалась уже как-то, прилегла. Под стол. И нырнула туда рыбкой, благо из-за котла этого сразу и не видать.
Встреча двух кирасир, стремившихся за мной, но поймавших друг друга, прошла на высшем звуковом уровне. Звон был такой, будто со всей дури лупанули по колоколу на ратуше.
Я же на карачках шустро вылезла с противоположной от ударной встречи стражей стороны стола, подбежала к полке, схватила с нее чучело совы, потом цапнула из-под прилавка сумку, перекинула ремень той через плечо и лихо свистнула.
Вот только на зов отчего-то явился тот, кого я не ждала. Сначала земля, вернее, половые доски подо мной дрогнули, потом с улицы раздался крик:
— Стоять!
Хотя прозвучало как «Бояться!».
А после скрипнуло крыльцо и в дом вошел инквизитор. В черном доспехе с гравировкой золотого дракона и мечом, рукоять которого торчала из-за плеча, — все как и полагалось у этой братии.
Темноволосый, с едва заметной проседью у виска, слегка смуглый, рослый, крепкий: не мужик — скала в штормовом море. Войдя в лавку, он, кажется, заполнил ее всю самим собой, так что невольно захотелось потесниться. А еще — закутаться в шаль. Потому как холодом от гостя веяло — словно из ледяной Бездны. Той самой, в которой на вечном морозе томятся души грешников.
Но это, наверное, потому что и на улице лютует стужа. А двери в лавке недавно выбили — вот и мерещится.
Мой взгляд скользнул по инквизиторскому лицу. Не смазливо красивый, но притягательный, по грубовато мужски, тип в ответ впился в меня своим изумрудно-льдистым взглядом. Ну точно некромант, повстречавший неучтенного зомби на погосте. И теперь маг размышлял: упокоить мертвяка сразу или сначала подчинить, чтобы дохляк понес до ворот заступ и тяжеленный мешок вместо самого чародея. А лишь после уложить выбравшийся из могилы труп обратно в яму.
Я же в свою очередь прикинула: смогу ли скинуть в оную чернодоспешника. Что-то подсказывало, что придется поднапрячься. И то не факт. Но ясно одно: сегодня кто-то из нас либо ляжет, либо сядет. В первом случае в гроб, во втором — в каталажку. А мне номером два быть ни в одних состязаниях не хотелось! При таком раскладе и лидером, конечно, тоже… Но ведь и расклад раскладу рознь. Цыганский, например, и откуп предполагает. Или, в моем случае, подкуп…
Только возьмет ли? Судя по решительному взору, черному разлету бровей, упрямому подбородку и сурово поджатым губам — нет. Этот инквизитор был из аристократов, не иначе — лицо уж больно породистое. А сиятельные мзду обычно не берут. Честь-с… Чтоб ее! Скольким же людям она жизнь попортила. Например, сейчас мне. И ладно бы была своя. Так нет — чужая, поганка.
Меж тем тип аккуратно, мягко так, переступил, отходя от двери. На первой взял, вроде бы освобождая проход, чтобы ведьма в тот и ринулась и… тут же попала в ведьмоловку! Ну уж нет! Не на ту колдовку напали! Да еще в ее же доме!
Потому я провокацию проигнорировала, замерла на месте, делая вид, что подслеповато щурюсь на этого тоже… опытного! Хоть и молодого.
Его я раньше не встречала: обычно раз в полгода ко мне, единственной в городе колдовке, наведывался из столицы седой, как лунь, Мангус — разъезжий ревизор из этой братии, проверял, все ли честь по чести. Сурово зыркал по углам, ставил отметку в своем формуляре и удалялся прочь.
Но на ведьмину облаву отрядили, видимо, другого. Куда ж без инквизитора-то да на темную? А я-то было понадеялась, что без него обойдется… Но, увы, про любителя пения псалмов у костра не забыли, вызвали из столицы или ближайшего гарнизона, а это намекало, что дело и вовсе дрянь.
И еще какая!
Опытный ведьмоподжигатель всего на краткую долю мига глянул на моих горе-ловителей, валявшихся на полу: двоих, стукнутых лбами, и еще парочку, которую я до этого приложила стазисом, — потом — на меня, и решил, что бабушку все же стоит сначала обвинить, а потом схватить. Хотя бы затем, что, пока читается указ, можно подойти поближе и заговоренные силки незаметно для броска приготовить…
Вот только, несмотря на опасность, мне до смерти (во всех смыслах) интересно стало: где я спалилась-то? И даже без костра. Опять же и мне нужно было слегка время потянуть.
Кирасиры ведь просто проорали с улицы: «Ведьма, твой дом окружен! Сдавайся!» — и после по старой доброй традиции стражников всех времен выломали дверь. Ну а дальше начались бег, пыхтение, изнеможение — и все у моих ловителей. Знают же ребята толк в активных играх.
Так что я решила постоять, послушать, но сову перехватила поудобнее. Так, на всякий случай.
— Ведьма из Вромеля, ты обвиняешься в наслании этой ночью смертельного чернословия на досточтимого градоправителя, вызове демонов, порче, которая едва не свела в могилу уважаемое семейство Холиганов, и использовании запрещенной темной магии.
— А доказательства где? — сказала, как выплюнула, я на весь этот поклеп. Да, я темная! Но закон блюду! Никого на тот свет не спроваживала. Убиенные мной комары и крысы — не в счет. — На словах кого хочешь охаять можно!
— Доказательства есть, — холодно отчеканил инквизитор. — А тебе советую: не дергайся, если не хочешь дожить до суда, — и с этими словами достал из ножен заговоренный меч.
