Ты попала, ведьма! (СИ) - Мамаева Надежда

Бабуля пригорюнилась. Видимо, вспомнила, как я ее с того света воровала лет пять назад. Правда, когда бабулю я тогда вытащила, ох и ругала она меня, дурынду. Потому как сгинуть у меня было девяносто девять шансов из ста. Но я была упертая, вся в Урувигу. И прощаться с единственным близким человеком не захотела. К тому же, зачем старушке в убийственном холоде бесконечность прозябать, когда можно в тепле, в сове, у камина…

Ну или не в сове, но в чем-либо. Главное — не свободным духом. Их госпожа Смерть видела лучше всего и норовила утащить обратно. Не иначе, костлявая пыталась так равновесие сил восстановить. Но мне на это было плевать. Потому что личных моих сил больше не было. Вот я тогда и сиганула в Бездну…

А после узнала, какая я дурында, сумасшедшая и неслух… да еще много чего нового о себе узнала. Но была довольна. Ибо Урувига осталась со мной.

Да и сама ба, как остыла немножко, спустя несколько месяцев и пару сотен проклятий, от которых я отбиваться устала, так признала: хорошо все же на этом свете не только жить, но и умирать, при условии, что из загробия удалось вернуться.

— Настолько даже… — угукнула сова.

— Тут, кажется, плетение высшего порядка, причем на узлах Сивориуса. А их обычно на крови вяжут… — приглядываясь к находке ба, подвела я итог.

Пернатая встрепенулась.

— М-да… От простого недовольства подобное не творят. Кровной враждой попахивает, — протянула Урувига авторитетно. Хотя, как по мне, от гвоздя пахло просто паленым и чутка сладковатым тленом. — Это какой ведьме или ведьмаку так дорогу перешла, а я даже не в курсе? — ревниво уточнила бабуля.

— Да я сама не знаю, — развела руками.

— В смысле, ты убила и забыла? — качнувшись из стороны в сторону, словно всем своим видом говоря «ну и молодежь пошла», протянула сова.

— В том-то и дело, что не убивала и не забывала, — отзвалась Урувиге и заверила: — Но еще не все потеряно. Сейчас мы это будем исправлять…

— Хельмова поисковая петля? — деловито уточнила сова и, кивнув на свою находку, добавила: — Ее накинешь?

— Нет, слишком заметно будет. Спугнуть могу, — я отмахнулась от столь заманчивой идеи. — Лучше аркан Томориса.

— Связываться с провидением? Да ты рехнулась! — вспылила бабуля.

Что ж, отчасти ее негодование было оправдано. Все же нити судьбы были порой коварны. Но зато их ни один колдун не отследит в пестром полотне мироздания.

Зато я, пойдя по этой самой нити, встречусь прямиком с тем, кто меня подставил. Нужно просто быть начеку и готовой как к обороне, так и к мести.

— Буду полагать, что и мой враг решит так же и будет ждать чего-то понадежнее и попроще.

— А так он просто будет поджидать тебя!.. — разом, стоя на своем и сидя на ветке, припечатала бабуля.

— Только в каком обличии? Я ведь уже три года как старушка… — выдохнула я, напомнив, что вообще-то личину в городе не снимала никогда.

Сама же задалась другим вопросом: как вообще этот гвоздь очутился у меня в лавке? Что-то не припомню, чтобы в последнее время охранные чары были потревожены. Хотя занести и так могли. Кто-то из клиентов.

Постаралась припомнить, кто на этой седмице ко мне заходил. С учетом того, что по Вромелю гуляла лихоманка, от которой нос закладывало, горло драло, а тело бросало то в жар, то в холод, народу у старой ведьмы побывало изрядно… Едва не под сотню горожан. Кого лечила, кому снадобья давала… Да уж, задачка.

А что если… Я сжала в руке гвоздик и зажмурилась, призывая дар. Тот был не самым сильным. У матери — поболее. Но с особенностями. Впрочем, как и я сама. Именно благодаря им я и смогла выбраться из Бездны.

Вот и сейчас губы беззвучно зашептали знакомые слова на древнем наречии:

— Nothrumt towerte inibis stratus…

Удар сердца в грудь. Второй. Третий. На пятом пульс оборвался. Застыли снежинки в воздухе и замерла сова на ветке. Время, остановилось, чтобы я могла зайти в его течение. Не бурный поток, который несет тысячи судеб, а тоненький ручеек. Всего один гвоздик. Чья рука тебя обронила?

Перед глазами возникло видение: вот моя лавка. В ней очередь из нескольких женщин. Одной из них я даю бутылек с отваром для ее ребенка. Она протягивает мне три медьки — все, что у нее есть. Я беру одну. С какой богатой тетки все бы взяла, но не с Мадины, которую знаю столько, сколько живу во Вромеле.

Ощущаю тепло руки, что держит меня. Ладонь грубая, мозолистая. Мужицкая…

Да ладно! Не может быть.

Но тем не менее это так. Вот я отворачиваюсь. А после грубые пальцы суют гвоздик меж половиц. Где он и лежит до того момента, пока не раскаляется от активированного проклятия…

С одной стороны, я чувствую этот жар. А с другой — холод. Река времени всегда берет свою плату, вымораживая даже душу.

Пора уходить, пока я вся не замерзла. Даже в таком маленьком ручейке. Иду назад, по течению, чтобы оказаться ровно в том миге, когда мое сердце замерло и… Оно делает новый удар.

Время, как сорвавшаяся с тетивы стрела, летит вперед. Выдыхаю.

Да уж, похоже, на мужика накинули дурман. И он даже сам не понял, что сделал. Потому как, благодаря Мадине, я поняла, когда все и произошло. И кто тот самый мужик, заходивший ко мне: кузнец с соседнего квартала. У него захворала жена, дохаживавшая последние седмицы с их первенцем. Случилось это три дня назад, и я, выслушав сбивчивые объяснения, накинула шаль и пошла к нему домой. Как оказалось позже — принимать роды.

Значит, маг, который все это провернул, просто поджидал за порогом. А, увидев направлявшегося ко мне кузнеца, просто заморочил его и отдал приказ.

После такого человек и не помнит даже, что именно он сделал. А жаль! Как бы было хорошо и приятно найти подставившего меня гада вот по этому следу. Но увы… Придется положиться на аркан Томориса.

Придя к этому выводу, я поднесла ладонь к клюву совы.

Ба, прекрасно все понимая, все же уточнила:

— А смотреть-то ты не смотрела в прошлое? Может…

— Уже, — перебила я пернатую.

Та обиженно нахохлилась:

— Вот почему с тобой никогда не понятно, когда ты по вещам смотришь прошлое. Я глазом моргнуть не успела, а ты уже туда сходила…

— И вернулась с новыми впечатлениями, — поддакнула я и посетовала: — Только все они нецензурные.

Бабуля недовольно покрутила головой, что в чучельном исполнении у совы выглядело так, будто пернатая пытается завинтить свою черепушку в тело, точно шуруп. И мало того, у нее получается!

А после встряхнулась всем телом и, выдав:

— Ну, раз по-другому нельзя, — от души тюкнула меня клювом в ладонь.

Выступила кровь. Немного. Всего пара капель. Но мне большего было и не надо…

Обычно те, кто знает о магии лишь по слухам, присказкам и побасенкам, считает, что для ритуалов нужна определенная фаза луны, тихое место, свечи, символы, вычерченные кровью, нагая девственница на алтаре… Во всей этой сомнительной романтике правда лишь кровь. Она, да, порой нужна, потому как на нее завязано много заклинаний.

В остальном же, место и время значения не имеют. Куда важнее умения и сила колдуна.

Так что я, потоптавшись в снегу так, чтобы получилась твердая площадка, встала поустойчивее, собрала ладони лодочкой, на дне которой лежал злополучный гвоздь, и приготовилась вливать силы. Алые капли текли сами.

А перед мысленным взором представила матрицу аркана, векторы, силовые линии. И, когда рисунок стал четким, детальным, явила его перед собой, чтобы напитывать магией. Та полилась из моих ладоней светящимся потоком, в котором перемешались и сила, и кровь, и железо… Да, оно тоже стало текучим, утратив при этом всякую материальную суть, обратившись в чистую энергию. Матрица, наполнившись, на краткую долю мига вспыхнула, вытянулась в столб света, соединивший небо и землю, и исчезла. Оставив после себя… ничего.

А я ощутила пустоту внутри, выложившись полностью.

— Ну что, наигралась в провидицу? — сварливо протянула ба. — А вот послушала бы бабушку, создала петлю… да и затянула бы ее на шее той сволочи, которая тебя чуть не сгубила.