Ты попала, ведьма! (СИ) - Мамаева Надежда

Ого, да тут сквозь строки такие «гостеприимство» и «теплота» проглядывают, что впору пожалеть об оставленном дома тулупе и горячем чае: даже через письмо простудиться можно.

Будь я той самой леди, прочитав послание, знатно бы выругалась. Хоть благородным дамам сие не положено, не ведомо, не пристало и еще много чего с «не». Но такие сообщения просто требуют бранных слов, как хорошая гулянка — драки.

Впрочем, сумма, указанная в письме, могла слегка примерить с характером работодателя, который явно был тем еще подарком судьбы. Такие обычно привязывают к ногам, чтоб топить было быстрее.

Глянула ниже, туда, где стояли дата и легкий росчерк подписи: Кьёрн Редстоун.

Хм, значит, Кьёрн… Ничего, будет вам экономка по высшему разряду. И расторопная, и молчаливая, и невозмутимая, точно умертвие. А уж выдержанная… как столетняя месть!

Зажав между ладонями лист, сосредоточилась. Губы беззвучно зашептали заклинание, сила, накопившаяся за ночь, потекла с пальцев, чтобы литеры на бумаге зашевелились, точно вошки, поползли по листу, меняясь местами, полнея до округлой пузатости, обрастая завитушками и финтифлюшками.

Под руками аж зачесалось, но я упрямо продолжала держать письмо. И наконец-то все было готово: запрос на экономку превратился в рекомендацию оной.

Так, согласно новонаписанному (или начарованному?), Хейзел Кроу, девица почти двадцати пяти зим, была хоть и молодой, но дюже расторопной, сообразительной, хладнокровной и вообще почти идеальной.

Лет прибавлять себе для солидности не стала по одной простой причине: я почти исчерпала свой резерв вчера, и, если потребуется изо дня в день держать личину, это будет тянуть силы… Надо ли мне это, когда в любой момент могут объявиться мои преследователи? Ну уж нет!

Ведьма всегда должна быть готова и жару врагам задать, и стрекача, если противник оказался не по зубам. Так что…

С любовью еще раз посмотрела на лист. До чего же я по описанию прекрасна. Аж самой удивительно.

Да и подпись рекомендателя удалась на славу. Аккуратная, с завитушкой: «Лорд Аларик фон Драхенфельс». Почему фон Драхенфельс? Потому что звучит солидно, пафосно и намекает на столицу.

— Сломанную печать зачаровать не забудь! — проворчала бабуля со своего насеста, почетной роли которого удостоилась коновязь.

У последней, к слову, стояла и моя метелка.

Да, она не лошадь. Но тоже ездовая. К тому же заходить в таверну со своим транспортом — еще больший моветон, чем с едой. Опять же метла в женской руке может вызвать ненужные подозрения.

Так что местная коно- стала еще и метелковязью с легкой ведьминой руки и тяжелого словца. Последнее пришлось молвить, ибо одна строптивая паразитка с черенком, видите ли, здесь вчера оставаться не очень-то желала, но пришлось!

Но сегодня, с учетом пойманного письма и нового расклада, я подобрела и отпустила летунью на выгул, напомнив, чтоб явилась ко мне, как только свистну.

Услышав это, прутовая тут же сама усвистала в серое небо.

Я же, и без напоминания ба хотевшая заняться печатью, только вздохнула и, ничего не сказав, истратила последние капли магии на неподатливый сургуч.

А после тратила исключительно медные монеты и на себя, решив, что, раз послание перехвачено, торопиться уже не следует, а вот хорошенько позавтракать — очень даже стоит.

Голубя, правда, перед этим пришлось взять в заложники: отпущу — улетит ведь по адресу без бумаги, а это может леди — поставщицу экономских душ (да и тел тоже) — насторожить.

А нам чужое беспокойство нужно? Нет! Нам и своего хватает.

Переговоры взяла на себя ба и на чистейшем совином объяснила голубю, что ему будет полный фарш, причем без приправ, если он хоть перышком рыпнется.

Удивительно, но гуля, хоть и таращила свои глаза, но, кажется, все понимала. Потому обреченно обмякла у меня в руках и даже попыталась притвориться трупом. Ха, наивная пичуга думала, что ее, раз сдохла, выкинут в сугроб. Не на ту ведьму напала. У меня все шло либо в дело, либо в сумку.

За неимением пока до обеда первого, запихнула пернатых (и сизого, и возмутившуюся таким поворотом дел и птичьих тел сову) во вторую и отправилась в таверну чревоугодничать с чувством выполненного долга.

А как солнце добралось до зенита, решила, что можно и в сторону замка прогуляться, на работу наняться.

По прикидкам, голубь за это время мог долететь едва ли не полпути до столицы. Леди письмо прочитать и снарядить девицу на курьерском драконе.

Хорошо бы было выждать еще пару ударов колокола, но… тогда уже короткий зимний день будет клониться к закату, а мне бы хотелось наняться засветло, чтобы в потемках не искать, где выделенные мне комнатушка и кровать.

Так что будем считать: неизвестная мне леди очень расторопная, и у нее всегда в запасе есть новые экономки. Она их прямо из выдвижного ящика своего письменного стола достает, как пачку бумаги, когда предыдущая к концу подошла. А после молодых девиц, и уже не очень, посылает по почте… в смысле по адресу работодателя!

И эти отправленные очень быстро доходят и по пути не теряются!

С такими мыслями я встала с лавки, на которой просидела полдня в зале таверны, потягивая пряный сбитень, накинула плащ, пожалела, что шляпа, увы, осталась памятником на вромельском наличнике, и тронулась в путь. Хотя бабуля из сумки увещевала, что и головой тоже. Дескать, надо бы для верности до завтра выждать!

Черная Скала и правда оказалась черной — громадина из потемневшего от времени камня, вросшая в утес над рекой. Башни, будто клыки, щерились в свинцовое небо, будто желая укусить брюхатые снегом низкие тучи.

Хм… А тут даже миленько. Все как я люблю. Здесь мне может даже понравиться…

Постучала в ворота скромно, но настойчиво. Через некоторое время щеколда грохнула, и маленькое окошко в двери открылось.

В нем показалось лицо охранника.

— Чего надобно? — не слишком-то приветливо поинтересовался тот.

Объяснив, что я новая экономка, прибыла вот только что: буквально у леса с дракона скинули, я была встречена, не сильно, правда, привечана, но допущена во внутренний двор, и после препровождена в сам замок, и передана служанке.

Той оказалась девушка лет двадцати, почти моя ровесница, в простом сером платье и белоснежном чепце. Лицо у нее было круглое и лучилось любопытством, как боевой пульсар светом.

— Добрый день, — сказала я, делая голос тихим и слегка усталым, как и подобает путнице после дальней дороги. — Меня прислали насчет вакансии экономки. Вот рекомендательное письмо.

Девушка даже не протянула руки к конверту. То ли читать послания ей было по статусу не положено, то ли она просто не умела. Зато сообразительность это компенсировала.

— А-а-а, вы к лорду! Проходите, проходите, пожалуйста. Хозяин сейчас отлучился. Но скоро должен вернуться. Он не ждал никого так скоро. Обычно новая экономка через седьмицу после старой прибывает.

Сумка в ответ на это встрепенулась совой. Я прижала торбу рукой, чтобы девушка ничего не заметила.

— Как вас звать? — спросила по-простому служанка, зажигая на столе свечу.

— Госпожа Хейзел Кроу, — ответила я без колебаний, ибо на леди ничуть не тянула. А имя было моим собственным. В Вормеле его и не знали особо, величая старой каргой, седой ведьмой или госпожой колдовкой — в зависимости от того, здоров был человек или недужил. И чем сильнее хворал, тем был уважительнее. — Но можно и просто Хейзел.

— Я Гретта, — кивнула девушка. — Я вам чаю принесу, согреетесь. А то тут, — она отчего-то понизила голос и украдкой глянула в еле тлевший камин, — сквозняки везде. А хозяин наш, лорд Редстоун, хоть строгий, но справедливый, — закончила она невпопад.

— Спасибо, Гретта, — улыбнулась я ей своей самой невинной улыбкой.

Служанка поспешно удалилась, а я осталась сидеть на мягком стуле, рассматривая гобелены на стенах. Все они были развешаны на одной высоте и строго по цветности. А лорд-то педант, похоже… Во всяком случае, в это, глядела на строгую, упорядоченную, но при том не лишенную удобства (я чувствовала это буквально жо… седалищем, отбитом вчера на метле) обстановку верилось как-то больше, чем в отданное костлявой сердце…