Доктор Отвали. Людей не принимаю! (СИ) - Мед Натали

Там дальше строки мелким текстом, что именно поэтому жена вполне может единолично съесть что-то целое, например, торт, но это к делу не относится.

Женихи приуныли, услышав, что им предстоит сделать. Некоторые бросали на меня откровенно сердитые и обиженные взгляды. Да-да, мои дорогие! А вы что думали, на курорт приехали? В детский лагерь? Нет уж, назвался женихом, полезай в продукты дефекации разнообразных хвостатых и пернатых. Вот такой вот я добрый доктор Отвали. И начать отваливать можно прямо сейчас.

– Элла, зачем тебе эти идиоты? Просто выходи за меня замуж, и я тебе покажу, что значит настоящее единое целое! – крикнул какой-то остряк.

Я промолчала. Лишь свистнула Бантику, который молчаливой статуей возник рядом со мной и приветливо заморгал своей второй парой алых глаз, доброжелательно показав белоснежные клыки. Картина оказалась достаточно внушительной, чтобы затихли шепотки.

Как я и надеялась, от толпы начали отделяться то один, то два, то целые мини-группы потенциальных женихов. Минуты текли одна за другой, я наблюдала, как редеют ряды моих кавалеров. Мне бы сейчас кресло и пакет с попкорном, чтобы осмысленно как-то ждать, пока не произойдёт усушка и утруска, а не стоять, как тот известный революционный деятель на броневичке.

Я вздыхала, слегка жалея о утекающем времени. Их всё ещё слишком много. Впрочем, с этим хотя бы уже можно работать, не затерявшись в толпе. Я навскидку пересчитала своё стадо по головам. Вилкас, Доркас, тот странный колдун, который стырил меня со свидания с Вилкасом, парочка крепышей-блондинов с длинными волосами, рыжий веснушчатый тип ростом метра под два, стайка невысоких крепеньких (держу пари, что в роду не обошлось без гномов) мужичков в помятых деловых костюмах, бледный томный шатен со страдальческим лицом и какой-то неопрятный небритый тип с тростью. Всего тринадцать штук. Чёртова дюжина, стало быть. Ничего, будем прореживать.

– За мной господа, – рявкнула я, неудовлетворенная результатом.

Я хочу чтобы все и сразу! Неужели так сложно? Почему вселенная, боги или кто там всем заправляет, не может подстроиться под меня и сделать все так, как я желаю? Почему я должна бегать заполошно и пытаться придумывать все новые и новые средства по избавлению от нежелательных ухажеров? У нормальных женщин нежелательные килограммы или прыщи, а у меня нежелательные женихи! И не потому что я красива, остроумна, образованна или ещё чем-то хороша! Нет! Ко мне эта ситуация не имеет абсолютно никакого отношения, я просто пешка в игре, которую господин мэр ведет сам с собой. Этому типу ведь даже играть не с кем, он один тут властелин всего города.

Сцепив зубы, я сделала глубокий вдох. Потом выдох. Ничего, Элеонора, держимся. Теперь главное не убить никого, потому что в тюрьме очень-очень плохо. Нельзя позволять вспыльчивому нраву подчинять рациональную часть меня. Нельзя ни в коем случае.

Тяжелая поступь моих шагов гулким эхом разносилась по коридорам.

– Экскурсию по дому проводить не буду, оставим это до того блаженного мгновения, когда вас останется всего…м-м-м... с полдюжины, скажем, не больше. Вам нужно только знать, что это мой дом и здесь мои правила. А теперь прошу в зверинец, – я прошла дальше, практически физически ощущая, как кто-то из них (а может и все) пялится на мою задницу. Отличная у них манера ухаживать за дамой. – Прошу вас сдерживаться и не орать, вы можете спровоцировать животных, они и так нервничают.

И я распахнула дверь.

______________________________

* Практика страхования была завезена в Монплезир предприимчивым попаданцем не так уж давно, всего лет десять назад. С тех пор в городе открылись целых две страховые компании, ведущие между собой здоровую конкуренцию. Стоит ли говорить, что обе они принадлежат одному и тому же лицу?

Глава 31. Знакомство с кандидатами

Глава 31. Знакомство с кандидатами

Не знаю, виной тому природа, воспитание или что-либо еще, но я довольно неприятная особа, склонная к мизантропии. Проблему вагонетки я решаю очень просто: отхожу от стрелки подальше и разбирайтесь, как хотите, мне до вас никакого дела нет. Если желаете, давите всех, нет – часть. Меня это не касается. С животными гораздо проще, они не люди, с ними можно договориться. Конечно, не с теми, что в последнее время зачастили в мою жизнь, эти слишком уж говорящие. Мне гораздо проще с теми, что не владеют человеческой речью.

Моя работа – вечный вызов. Нужно суметь понять, что у пациента болит, что его беспокоит, что пугает. Я имею дело с самыми уязвимыми существами и каждый день учусь давать им то, в чём они нуждаются, будь то мази и припарки, еда и забота, или новые замки для взлома.

Возможно, в какой-то момент я так погрузилась в чтение одной лишь мне видимых знаков, в бесконечный мир сложной невербальной коммуникации с животными, что немножко разучилась иметь дело с людьми. Алита всегда говорит, что я однажды одичаю, если не перестану запираться в особняке. Шорка твердит, что «мадама совсем жизни не знает» и укоризненно качает головой. Оба уверены, что дипломатических талантов и чувства такта мне боги не отсыпали. Видимо, пожадничали. Богам это свойственно.

Так или иначе, я привела женихов в подвал, жестом указала на фронт работ и снабдила все пространными инструкциями:

– Приступайте, – и повернулась к двери.

– Стоп-стоп! Цыпа, ну ты чего? – преградил мне путь оборотень. – Ты же не бросишь нас тут, да? А как насчет потусить вместе чуток? Поощрить, так сказать, героев, – облокотившись на решётку, он обаятельно ухмыльнулся.

– Вилкас, жаль тебя разочаровывать, но, кажется, наша дама не хочет общаться, – бросая хитрый взгляд из-под длинных ресниц, заметил Доркас. – Видимо, эта привилегия достается исключительно победителю нашего славного турнира.

– А ты смышленый, – одарила его зубастой улыбкой я. Если бы ультиматум мэра был для меня приемлем, выбрала бы Доркаса. Сообразительный товарищ. И глазам есть чем полюбоваться. Немного обидно, конечно, когда муж одет элегантнее меня, но тут уж ничего не поделаешь. – Оставлю тебя напоследок.

– Дамочка, вы действительно ожидаете, что мы будем убирать вот это? – брезгливо ткнул пальцем в сторону ближайшей клетки один из блондинов. Они же одинаковые, Кондратий их уврачуй. Ладно, буду звать их Блондин Один и Блондин Два. У Блондина Один вроде волосы чуть короче, вот и разница.

– А т-т-тот, кто с-с-сделает это, выйдет в фин-н-нал? – поинтересовался Росмин. А чего это он заикается? Вроде еще недавно вполне говорящим был, меня похитил, лапы на мой... графский… находящийся в собственности города особняк наложить пытался. А теперь вдруг стоит и строит из себя бедного несчастного заику.

– Вы в порядке, Росмин? – холодно осведомилась я (не приведи боги еще подумают, что мне до него дело есть). – Если желаете снять свою кандидатуру по какой-либо причине, не стесняйтесь.

Колдун резко тряхнул головой и погрузился в новый этап диалога.

– Н-н-н-е...

– Не желаете? – переспросила я, не в силах это выносить. Терпения у меня хватает только на моих крошек, но никак не на блеяния проходимцев, похитивших меня прямо с обеда. Колдун опять затряс головой. – Кто-нибудь может перевести мне жалкие потуги господина Росмина?

– А что нам за это будет? – крикнул высокий рыжий тип, имени которого я не знала и знать не хотела. – Поцелуй подаришь?

– Удар в челюсть не подарю, – угрюмо пообещала я. – И то советую не нарываться, я могу и передумать. И во второй тур отбора перейдёте. Это, в случае если я останусь довольна вашей работой, я точно могу пообещать.

Угрожать людям (и нелюдям) имеющим перед тобой численное преимущество это, определенно, плохая (очень-очень плохая идея), но сдержаться я не могла. Больше всего на свете я в этот момент хотела запереть эту чертову дюжину в подвале, подняться наверх, устроиться в кресле с чашкой чая и получить приятную беседу о горных животных с Мариусом (потому что я это заслужила), провести пару экспериментов с Искоркой (мой исследовательский журнал давно пора пополнить информацией), а если ещё удастся написать статью о драконах (ну, о горных дракончиках, естественно), счастью моему и вовсе не будет предела.