Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна

– Что ж, благодарю тебя, Беортхельм, за столь исчерпывающий доклад. Искренне счастлив, что никто из отряда не пострадал, – произнес герцог таким ровным и спокойным голосом, будто никогда в жизни не срывался на крик или не опускался до злобной хрипоты. – Пускай все пошло не по плану, я доволен тем, что сила не досталась Императору.

Медленно повернувшись в мою сторону, Дамиан Розариус Ламарент растянул губы в снисходительной улыбке, отчего очередная порция чая замерла у меня где-то в глотке.

– Позволите ли взглянуть?

С усилием глоток сделав, я ладонь протянула, без уточнений поняв, что от меня требуется. С минуту рассматривая след, что артефакт на коже выжег, эльф его большим пальцем очертил. Встретив его чуть удивленный взгляд своим испуганным, я окончательно растерялась, когда поняла, что мужчина ждал от меня некой реакции очевидной. Только б не в тюрьму! Не могла ж я на саму себя смотреть в видении том? Давила тишина возникшая похуже споров жарких…

– Очень интересно, – задумчиво пробормотал герцог, так и не пояснив действие свое, – Миреваэль, я хотел бы задать вам один вопрос, что поможет мне понять, с кем дело я имею.

Решив, что меня непременно посадят в тюрьму и пустят на опыты, я растерялась лишь больше, кивнув так неуверенно, что это скорее походило на судорогу, чем на согласие.

– Ответьте: какой на ваш взгляд самый сильный ход в шахматах?

Вопрос с подвохом! Тысячи маленьких Мирок забегали по мозгу, вороша книги, воспоминания и обрывки бумаг, вызывая своими крохотными ножками настоящее землетрясение. Шах и мат? Это что-то очевидное, что-то, после чего он пожмет плечами, махнет рукой, и меня заберут в темницу. Первый ход? А ход чем? Пешка, конь? А что там еще за фигуры были…Нет! Это же вопрос с подвохом! Быть может, дело не в стратегии? В конце концов, Ламарент имеет в командовании одних из самых сильных воинов Империи. Но значит ли это, что ответ заключается в силе физической? Или все же первый ход пешкой? А какой пешкой…И сколько там пешек? Думаю, окружающие нас слуги прекрасно видели, как ерзала я на стуле, буквально пытаясь нащупать правильный ответ. Быть может, этот вопрос был простым, но, как это обычно бывает, я накрутила себя до такой степени, что гениальный ответ, пришедший мне в голову, оказался несусветной чушью, достигнувшей апогея прежде, чем я успела это понять.

– Самый сильный ход в шахматах – это удар доской.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Мое уверенное, полное решимости лицо начало мрачнеть, когда загнанный в угол мозг, обработав информацию, пустил по артериям дикий вопль стыда. Поджав губы, многорукий вначале надул щеки, чтобы сдержать смех, а после так громко прыснул, что его слюни разлетелись по столу и попали на лицо герцога. Начав громко гоготать и бить себя по коленке с остервенением, Беорт залил мои щеки краской, заставив вжаться в обивку кресла и попытаться слиться с ней воедино. Герцог же, деликатно промокнув лицо салфеткой, с легкой улыбкой покивал головой, оставив собственные мысли при себе.

– Простите, – жалобно проговорила я, пытаясь тщетно оправдание придумать. – Наверное, я неправильно поняла вопрос…

– О, нет, прошу, не смущайтесь, – снисходительно и участливо ответил Дамиан, – этот ответ раскрывает вас, как…интересную личность.

Если только умалишенную. Какой же вывод обо мне он сделал? Вот уж ситуация: не общалась со знатью, нечего было и начинать! Стушевалась, растерялась и даже в шутку все перевести не смогла.

– Беортхельм, тебе нужно успокоиться, – обратился эльф к воину, и в голосе его ровном я впервые нотки укора услышала. Но многорукий, смеясь до хрипоты, так и не перестал гоготать, лишь махнул одной из ладоней своих да к выходу пошел, за живот держась. Когда ж за дверь он вышел, оттуда орк показался, подошел к столу нашему, поклонился вежливо, а после кивнул в сторону, куда командир его громогласный направился.

– Мирка рассказать анекдот?

– Нет, – тут же ответила я, еще больше в кресло вжавшись.

– Миреваэль – очень интересная личность, способная искать неординарные решения, – ответил герцог, протянув Булгуру запечатанный конверт. Тот без слов послушно спрятал послание в нагрудный карман.

– Да! Мирка делать странный вещи, но они работать. Она бить змея по башка круглый сфера, и тот очнуться.

– Била? – чуть насупив брови, переспросил Ламарент. – Верно ли я полагаю, что под змеем ты имеешь в виду…

– Авалон Ширетас, – весело закивал головой орк, – ему по лобешник прилететь, он проснуться! Человека дело знать. Нам – племя орка – подход этот нравится.

– О Боги, – тихо застонала я, прикрыв глаза.

Решив во благо предстоящего разговора закрыть поднятую тему или, быть может, отложить её на более удобный случай, эльф отпустил разболтавшегося Булгура. Налив мне ещё чаю – признаться честно, выпила я его непозволительно много и уже очень сильно хотела посетить уборную – герцог заботливо подвинул ближе тарелку с закусками, где аккуратно выложены были кусочки сыра разных сортов, мясные нарезки, крошечные тарталетки и брускетты. Пытаясь не смотреть в глаза Дамиану Ламаренту, я вяло жевала виноградину, чувствуя на себе пытливый взгляд и надеясь как можно скорее упасть в кровать, закрывшись одеялом от произведенного первого впечатления.

– Миреваэль, рады ли вы заполучить столь ценный дар?

– Нет, – быстро и несколько грубо ответила я, тут же прокашлявшись и поспешив дополнить, – нисколько. Признаться честно, подобное мне в тягость. Пугают меня видения эти, и не желаю я внимания к себе привлекать.

– Вижу я, что достойны вы дары этого, – неожиданно ласково ответил герцог, – редко в жизни нашей случайности происходят, ведь все то, что случайностью нам кажется, влияет на жизнь нашу и заранее небесами предопределено. Думается мне, не зря артефакт к вам попал, не зря вас сосудом своим избрал, но если не по нраву вам сила эта, если тяготит и муки приносит, обещаю, что все силы свои задействую, дабы помощь вам оказать и жизнь прежнюю вернуть.

– Вы очень добры…

– Не стоит, ведь есть в помыслах моих интересы личные. И все же многое мне об артефакте неизвестно, и может статься так, что вы останетесь единственным претендентом на силу божественную. И если так произойдет, вам придется сделать очень важный выбор, ведь остаться в стороне не получится.

– Конечно, я понимаю.

Понурив взгляд, я губы поджала. Знала же, что не избавят меня от бремени в одночасье, и все ж искрилась надежда внутри, ожидания подгоняя. Заметив настрой мой понурый, герцог свою ладонь мне на плечо опустил, одним лишь жестом своим заставив о печалях позабыть и вновь смутиться.

– Будьте гостьей моей ныне. Отдохните от работы сложной, пока здесь пребываете, средь лесов еловых силы восстановите. Найду я ответы на вопросы сложные, но сразу отвечу, что яблоко то глазное лишь сосудом было. Перетекла сила его к вам во время начавшегося боя, и потому лишь вопрос времени, когда всплывет это наружу. Вновь я попрошу вас осторожной быть. Не стану на помощи нам настаивать, но если смутит вас видение некое, если покажется опасным или судьбоносным…

– Я сообщу вам, – ответив улыбкой на улыбку, я складки платья разгладила, сцепила пальцы в замок и, наконец, выпрямилась, пытаясь виду своему спокойствие придать. Аккуратнее надобно было желания об отпуске загадывать, но коль уж сложились так обстоятельства, буду отсыпаться, кушать вкусно и книжки читать. Позволено же такое гостям важным?

30

Усталость то была или стресс хронический, но быстро я заснула, едва голова подушки коснулась. Хоть пребывала я в гостях, хоть туманным будущее казалось, хоть окружали меня сплошь незнакомцы, а все ж расслабилось тело в перинах мягких, зная, что не потревожит никто ночью. В Дубравке сон лотереей был: терпит люд весь день, а как луна на небо всходит, так уж невмоготу становится – бегут к лекарю, в дверь кулаком дубасят, лишь бы от боли избавиться. Да только о том, что доктор тоже ночью прилечь хочет после дня трудового сложного, никто не ведает.