Да только не ожидала я подставы. Минуло две недели, принялась я дракона ждать, да не сразу заметила, что нет в расписании календаря красного. Уж не знаю, кому и как часто молилась Ишка, но в деревню я действительно вернулась беременной. Хоть и ждала я возлюбленного к вечеру, но не могла на месте усидеть! Метнулись мы с Руськой в Вайлот, и так гнала она коня по полям, что чуть не улетела я с телеги. Обратились к лекарю магическому, поводил тот руками над животом моим да кивнул головой утвердительно. Руська рыдать принялась, а я чертыхаться: это ж надо было возлечь единожды и сразу стрелу шальную словить! Или дракон – рыбак опытный, или моя матка гостей с распростертыми объятиями встретила, уже ни на что особо не надеясь.
О новости этой вся деревня прознала – не умела Руська язык за зубами держать. А потому, когда прибыл Хельсарин в деревню, человеком обернувшись, все деревенские ему вслед игриво лыбились, что лишь напугало дракона. Зашел он в дом ко мне с таким выражением хмурым, что даже я рассмеялась.
– Я что-то не так сделал…Как будто вся Дубравка разом с ума сошла. Лыбятся как придурошные…
– У нас просто столько новостей разом за всю жизнь не было, – крепко обняв мужчину, я вдохнула уже родной запах, чувствуя себя в заботливом коконе.
– Все в порядке? – поцеловав меня кратко в губы, спросил он тревожно. – Меня две недели рядом не было…
– Да, но…кое-что все-таки произошло…
Тут же помрачнев, дракон схватил меня за плечи, заглянув в глаза. Готовясь услышать нечто скверное, он удивленно вскинул брови, когда я не выдержала и прыснула со смеху.
– Миреваэль, – строго произнес он.
– Прости-прости, – рассмеявшись, я вытерла скопившиеся в уголках слезы, – просто свадьба у меня по залету будет, представляешь?
Недоуменно всматриваясь в мое лицо еще пару минут, дракон, наконец, обмозговав сказанное, раскрыл рот, распахнул глаза, произнес нечто нечленораздельное, а после обмяк, рухнув на стоящий позади стул.
– Ты же не шутишь? – тихонько спросил он, и такая радостная надежда проскользнула на его лице, что не решилась я более над мужиком подтрунивать.
– Нет, – улыбнулась я, – малышок будет. Ты в полях на славу постарался.
Не ожидала я, что махина эта грозная и вспыльчивая заплачет, да и он сам явно этого не ожидал. Быстро принялся лицо рукавами утирать, а когда я к нему подошла да обняла, уткнулся мне в живот и прижал к себе сильно-сильно.
И поняла я в то мгновение, что все у нас хорошо будет. Что будем мы любить друг друга вечно, что будут у нас детки хорошие и что все невзгоды вместе стойко переживем. И не надо было быть ни провидицей, ни гадалкой, чтоб почувствовать это.
***
–Отпустите, ироды! – кричал Сальмонел, пытаясь вырваться из крепких объятий Булгура. Тот в целом с пациентами не церемонился: хватал да в больницу тащил. И надо ж было подумать: мы чуть ли не самой здоровой деревней в герцогстве стали!
– Тебе операция нужна, – спокойно ответил Тувелдон, – доигрался. Ишка!
– Чагось?
– Побрить надобно этого шелудивого. Низ живота да лобок.
– Лобок бреют только лохи! – продолжал орать Сальмонелл. – Пацанов щекочут блохи!
– Во-о-т так, – с грохотом опустив тельце на каталку, Булгур довольно кивнул самому себе. – Готов.
– Спасибо тебе, – с трудом поднявшись с кушетки, я придержала уже округлившийся живот, – мы его уже как пару дней по полям ищем и поймать пытаемся.
Как в деревню вернулась, я снова к работе врачебной приступила, но чем больше срок становился, тем строже Хельсарин вокруг меня хоровод водил. Поженили нас в Вайлоте, а как вышло так, что на месяц деревня в запой ушла, и не помню уж. Да только мало было мне свадьбы внезапной и беременности такой же, выяснилось давеча, что двойня под сердцем, и так гарцевала Ишка от радости, что я поинтересовалась, куда молиться она ходила…
Умная женщина никогда не кричит на мужа: приказы всегда отдаются спокойно и четко. Но Хельсарину они и не требовались. Утром он Пустошь осматривал, в обед дом наш ремонтировал, а вечерами со мной прогуливался и пикники устраивал. Каталась я, как сырок в масле: к работе меня лишь на часок-второй подпускали, Зайна, что все-таки охомутала Гемораса, шила одежду для малышей, а Руська уже снесла к нам в дом все игрушки своего сына.
Из-за того, что Император ныне пристально следил за моими успехами и докладами, договориться с герцогом Артрийским теперь было проще простого. Появились у нас и капельницы, и антибиотики, и инструменты хирургические, и не заметили мы, как начала Дубравка расширяться из-за приезжих. Стали и дома новые строить, и школу ремонтировать, даже каркас для театра заложили, пока рабочие не спились. Мои успехи тоже в гору пошли: все лучше медитация мне поддавалась, научилась я мысли свои отпускать, и подробнее видения являлись. Так, увидала я, что крадет один из советников казну имперскую, что нагрянет вскоре делегация дипломатическая из страны соседней, и довольным остался правитель. Давеча к нам в гости и Беортхельм приезжал с Фрейаруном, затем сынок герцога Ламарента и даже Авалон Ширетас нагрянул с подарками, вызвав у девушек наших истинный восторг.
Когда увезли орущего Сальмонела в операционную, я на улицу вышла. Хельсарин, что разговаривал с Булгуром и Волрасом, тут же оказался рядом, суетливо поправляя на мне одежду и гладя по волосам.
– Влюбленный волк уже не хищник, – улыбнулся оборотень.
– Опять твой цитата, – хмыкнул Булгур, – у нас в народ говорить наоборот. Влюбленный орк – еще более опасный орк. Защищать не только себя, но и свой родной.
– А у нас говорят: пиздеть – не мешки ворочать, – рявкнула Ишка, взмахнув тряпкой, – чего вы тут встали? У нас там крыша обвалилась.
– Мы тут вообще-то как телохранители, – буркнул Волрас, за что тут же получил по макушке.
Наблюдая за этим со стороны, я опустила голову на грудь дракона, прикрыв глаза. Краткие вспышки видений больше не пугали, и, увидев вдруг маковое поле, по которому неслось четверо ребятишек, громко гогоча и показывая друг другу в ручках маленькие искорки, я радостно улыбнулась, благодаря Богиню за это минутное успокоение тревожной души. Заметив мое приподнятое настроение, Хельсарин, повинуясь нежному порыву, поцеловал меня в губы.
Я чувствовала себя самой любимой и самой желанной. Он чувствовал себя самым счастливым. Несмотря на работу провидицей, я решила остаться в медицине, поскольку без неё чувствовала себя неполноценно. И сейчас, когда все желанное скрутилось воедино, я впервые ощутила: теперь все действительно на своих местах.
И так будет и впредь.
Кому нужны врачи на свете белом?
Ведь это знает каждый идиот:
Лишь два недуга поражают тело –
Пиздец – не лечится,
Хуйня – сама пройдет.
