Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна

Подойдя ко мне быстрым шагом, он промолчал, но его взгляд был красноречивее всяких слов. Волнение, страх, негодование и облегчение – все это проносилось на мужском лице, пока Хельсарин внимательно осматривал мое тело. Убедившись, что я не пострадала, он порывисто и крепко прижал меня к себе. Уткнувшись в широкую грудь, я облегченно вздохнула.

– Прости меня, Мира, – произнес он хрипло и тихо, – я не уследил, потерял контроль…

– У меня своя голова на плечах…

– Нет, я…Правда боюсь тебя потерять, – чуть отстранившись, он крепко схватил меня за плечи, вынуждая посмотреть в глаза, – я всегда держал себя в узде, никогда не позволял чувствам взять над собой вверх, а затем я вдруг понял, что люблю тебя до безумия, и что если с тобой что-то случится…Когда я увидел тебя с этим змеем, я почувствовал ярость, я знал, что это ничего не значит, что это просто дружеская беседа, но ревность сжала сердце, и мне пришлось абстрагироваться, чтобы вернуть себе контроль. Прости…Я должен был остановить тебя тогда, должен был поймать за руку, но я был занят лишь своими эмоциями и мыслями, – монолог превращался в настоящую исповедь, но я слушала ее с улыбкой. Впервые Хельсарин так открыто рассказывал о том, что все это время творилось в его душе. – Ты ушла, и я почувствовал себя ничтожеством, заставившим тебя переживать на твоем первом балу. Я корил себя и пошел следом, но тебя уже не было…Мы быстро выяснили, кто за этим стоит. Герцог Гото был приглашен на бал, но вместо него там присутствовал его племянник. Он пробрался к тебе, лишил сознания и магией спустил с окна, где его уже ждала карета. А чтобы стражи не проверили его при выезде, он отвлек их своими воинами. Когда я узнал, где ты, я потерял контроль…Император пытался остановить меня, но я пошел наперекор его воле, поскольку драконий гнев – это припадок неконтролируемой ярости. Думаю, что, когда я вернусь, меня ждет наказание…А когда я увидел, как ты…летишь в этой каске…

Приподнявшись на носочки, я обхватила лицо дракона руками, поцеловав его в губы. Замерев, он тут же прижался ко мне, ответив так страстно, что закружилась голова. Блуждая пальцами по моему телу, изучая каждый его сантиметр, Хельсарин неожиданно повалил меня наземь, нависнув сверху. Он был нежным, внимательным и очень чутким, и потому моя первая ночь с мужчиной среди лугов и клещей была прекрасной и волнительной.

39

Сидя у окна в дворцовых покоях, я с благоговением всматривалась в безоблачный горизонт, думая о том, как давно не читала медицинских книг. Прошло всего лишь несколько месяцев, а жизнь моя вверх тормашками перевернулась, весь кругозор поменяв. Ещё недавно я корила себя за неуверенность и зависть к городским коллегам, а теперь только и мечтала о том, чтобы вернуться в родные ебеня, кушать ягоды в лесу, купаться в речке и гонять вечерами чаи в саду. Все мои, казалось бы, обоснованные амбиции и желание стать лучшей разбились об один, простой до безобразия факт: я просто хотела вкусно кушать, смотреть на деревенские закаты и радоваться новым туфелькам. Вот вам и карьеристка. И все же, осознав это, я будто бы вдох глубокий сделала и на мир ясным взглядом посмотрела…

Прошла неделя, как я в замок имперский вернулась, да только все это время лихорадка меня била. В конце концов, врачи – те же люди, которые болеют так же, как и простые смертные. Думаю, похититель мой был гундосый и инфекционный, мало того, что табуреткой вдарил, так еще и бациллами своими поделился. Двойная атака. Ну, ничего: подлатали меня здесь лекари местные, сопли вылечили и на ноги поставили. А как очнулась, так и ворвался ко мне Булгур, долго извинялся, что не досмотрел, дядькой клялся, что отныне будет со мной и ванну принимать, и в туалете сидеть, лишь бы глаз не спустить.

Слыхала я, что все к спасению подключились. Пока Хельсарин город штурмовал, Император отряд собрал, к которому сам Ламарент подключился. Воспользовавшись грифонами, они прибыли уже после того, как все закончилось, застав герцога Гото на трапе корабля. Хотелось бы мне пропеть веселую песенку «Кто проживает на дне океана?», но я не желала старику смерти, хоть и хотела надавать ему подзатыльников. Деда скрутили, в обезьянник посадили, прочесали весь его замок и нашли очень много занимательной информации, что тянула на виселицу. Не стал со мной Булгур деталями делиться, лишь ответил, что судьба Гото будет на совете решаться, но не быть ему более герцогом.

Искару вытащили. Как оказалось, опасности и вовсе не было: она все это время стояла на стене, обсуждая с вражескими солдатами мой полет. А вот Хельсарину повезло куда меньше. Он нарушил прямой приказ Императора, а потому его попросили проследовать в тронный зал сразу же, как только мы прибыли во дворец. Несмотря на свои помыслы, он все же разрушил часть города, и, хоть никто из горожан не пострадал – лишь одному мужчине прилетело каской по голове – его действия расценили необдуманными и опасными. Всю неделю его держали под стражей, и сегодня на небольшом собрании предстояло определить наказание для черного дракона. Мне дали добро на то, чтобы я присутствовала.

Когда мы с Булгуром вошли в зал совещаний, был полдень. Помимо Императора и герцога Ламарента с сыном за круглым столом сидели незнакомые мне аристократы, часть из которых я видела на балу. Все они играли при дворе не последнюю роль, и почти все они были эльфами преклонных лет. Заприметив в стороне Хельсарина, что стоял чуть ли не в углу, как наказанный ребенок, я улыбнулась, подавив в себе порыв броситься ему навстречу. Он выглядел расслабленно и спокойно, словно знал, что строгого наказания не последует, и все же взгляд его строго скользнул по моему телу, словно проверяя, что все в порядке. Когда мы все сели за стол, Император зачитал несколько нарушений, в которых обвинялся Хельсарин, но никто из присутствующих не повел и бровью. Хотя, чего я ожидала? Что все повскакивают с мест, начнут кричать, спорить друг с другом, вспомнят заслуги герцога Гото, а затем Император объявит: «Специально для этого совещания мы привели сюда сына герцога! В студию!».

Обсуждение началось размеренно. Скучающими, скрипящими голосами эльфы, скорее условно, чем это было необходимо, вспомнили стандартные меры при нарушении приказов правителя, а после принялись сопоставлять их с сухими фактами минувших событий и с талантами Хельсарина, что сделал для Империи очень много. Сложные термины, закрученные предложения и тихие голоса нагоняли дремоту, и вскоре я потеряла нить разговора. Булгур и вовсе заснул, а герцог Ламарент стал рассматривать свои кольца, когда ему надоело разглядывать ковер.

–…и потому, принимая все вышеизложенные факты, мы считаем, что наиболее подходящим наказанием для достопочтенного Хельсарина будет его служение на северной границе сроком до десяти лет.

Смысл сказанного дошел до меня не сразу. В смысле десять лет? Мне сколько лет-то будет? Богиня, конечно, обмолвилась о моем долголетии, но разве могу я пустить это на самотек? Решение это дракона не устроило. Вся его расслабленная поза в мгновение напряглась, он крепко стиснул кулаки, скривился от отвращения и собирался было уже выплеснуть на седые головы все свои мысли, как его перебил герцог Ламарент.

– Прошу совет принять во внимание тот факт, что Хельсарин помолвлен с нашей провидицей Миреваэль, – указав в мою сторону, эльф чинно сложил перед собой ручки, в то время как на мое недоуменное лицо уставились десятки взглядов. Хельсарин же задорно усмехнулся.

– Это правда? – спросил один из старцев.

– Ты шо, – проснулся Булгур, – уже успеть?

– А…Ну да, – неуверенно ответила я, пытаясь скрыть смущение и подыграть, – это было на балу. Мне сделал он предложение…да…кхм…

– Это многое меняет, – снова заскрипел один из советников, – женщине не место на северной границе, где и мужчинам выжить сложно…

– На Острова? – спросил другой, что был моложе.

– Далеко. Империя не должна остаться без черного дракона на столь долгий срок…