Я – Ректор! (СИ) - Курзанцев Александр Олегович "Горный мастер"

— Тут ты прав, папа — тот ещё параноик. С него станется приставить соглядатая даже к дочери. Эх, а я так хотела снова в нашем с тобой любовном гнёздышке поиграть в игры.

Она кивнула в сторону тайной комнаты, и я понял, чья там была коллекция дилдаков.

— Ох, — немедленно с сожалением покачал я головой, — с ним тоже проблема, его ведь нашли и всё изъяли.

— Как⁈ — воскликнула та, больно вцепившись в меня ногтями, — мои игрушки⁈

— Всё, — скорбно покачал я головой, стараясь не морщится от боли. — А что ты хочешь, после того, как ты рассказала о нас папе, он же все тайники распотрошил, башню подчистую выгреб, лишил меня всего, ну и тут.

Ания насупилась, затем больно стукнула меня кулаком в грудь:

— Всё-равно, это ты виноват.

Внезапно в дверь снова постучали, и послышался голос Ираиды:

— Мессир ректор, вы одни, я могу войти?

— Это секретарша, она тоже может работать на твоего отца, — поспешно произнёс я, и девушка, скрипнув зубами, быстро соскочила с меня, поправляя и застёгивая мантию.

Шагнула было к двери, но я тут же зашипел:

— Куда! В окно!

Кое-как замотав скатерть вокруг тела, подбежал, распахивая створку, выглянул, проверяя, что поблизости внизу нет посторонних, подвинулся, давая дочке великого магистра пройти.

— А знаешь, Абдиль, — та напоследок прижалась ко мне, глядя влюблёнными глазами, — это так романтично, сбегать через окно. Я ведь раньше никогда так не делала. Опасность будоражит, заставляя моё сердечко биться так быстро, ты просто не представляешь. Я от этого даже люблю тебя ещё сильнее. И пусть сейчас мы не можем быть вместе, но я что-нибудь обязательно придумаю, любимый!

Она снова чмокнула меня в губы и затем, легко, словно на крыльях, выпорхнула в ночь. Я услышал, как с её губ сорвалось короткое заклинание, и, подхваченная порывом ветра, она унеслась куда-то в сторону южного ряда.

Проводив Анию взглядом, я обессилено сполз по стене на пол. И почему, только мне стоит подумать, что жизнь начинает выправляться, как судьба подкидывает новую проблему.

— Жопа? — участливо спросила райденка, как-то незаметно вошедшая в кабинет и присевшая на корточки рядом.

— Жопа, — мрачно ответил я и развёл руки на сколько смог в стороны, — вот такая!

Глава 13

Стоя напротив зеркала, я остервенело сбривал бороду опасной бритвой. Держал я этакую страсть в руках впервые в жизни, раньше только в кино видел, поэтому процесс был не быстрым и болезненным. После десятка кровоточащих порезов морда моя была вся настолько в крови, что я сам себе напоминал какого-то маньяка. Но желание никогда больше не встречаться с дочкой великого магистра было сильнее.

Смыв кровь и залепив порезы тонкими полосками бумаги, я оглядел резко помолодевшее скуластое лицо с узким подбородком и одобрительно кивнул, таким Алия точно должна была меня любить меньше.

Следующим по плану было накачаться, и я тут же принялся приседать и отжиматься, сколько хватило сил. Ненамного, честно скажу, но главное начать, а дальше не заметишь, как качком станешь. Ну, и напоследок стоило хорошенько подкрепиться на завтрак.

Кухня, я знал, начинала работать за час до общего подъёма, чтобы успеть наготовить на всю ораву, поэтому, накинув на себя новенькую белую мантию, только вчера привезённую с местной мануфактуры, я трусцой двинулся туда. Заодно и пробежечка, тоже неплохо.

Чувствуя, как аппетит постепенно звереет, распугав поварят, вбежал прямо в святая-святых, где у большой печи колдовала Брунгильда, и, потирая руки, громко спросил:

— Доброго утра, что у нас сегодня⁈

— Мессир ректор, утречка, — немедленно отозвалась та. Затем, разогнувшись, обернулась и испуганно замерла, — ой, что это с вами⁈

Ну да, безбородое, заклеенное бумагой, с проступившими полосками крови лицо действительно вызывало много вопросов. Но я только отмахнулся, небрежно заметив:

— Ерунда, последствия неудачного эксперимента⁈

— Да как же вы без бороды-то?

— Да как-нибудь уж. Потихоньку отрастёт, — скромно махнул рукой, мысленно, однако, добавив, что хрена с два я ей дам отрасти, но поварихе это знать было не обязательно.

— Ох, — та покачала головой, засуетилась, — что же это я, садитесь, мессир, сейчас я вам быстро самого лучшего.

— Сесть я всегда успею, — скромно заметил я, — но присяду с удовольствием.

Не чинясь, устроился прямо там, за поварским столом, отодвинув от себя разделочную доску и пару кастрюль, а повариха, достав небольшую кастрюльку, зачерпнула туда ковшиком колодезной воды из бочки рядом и поставила на плиту, приговаривая:

— Сейчас я вам рисовой, на молочке, да с маслицем.

Рядом водрузила сковороду, бросив туда тоже кусочек масла, достала пару некрупных рыбин, ловко принялась разделывать ножом.

— И филе минтайчика пожарю. А на десерт булочки.

— Эм… — наморщив лоб, произнёс я, наблюдая за манипуляциями женщины, — ты что, мне сейчас готовить собралась?

— Ну да, — кивнула та, приостановившись.

— А зачем? Вон же еда, — я показал на огромные чаны, что булькали на больших плитах по соседству.

— Так это для студентов, — удивлённо хлопнула та глазами.

— Но это на завтрак? — уточнил я, чувствуя, что что-то недопонимаю.

— На завтрак, — кивнула женщина, — но для студентов. А для вас, как и положено, сейчас отдельно приготовлю.

— Так, стоп, — слегка прихлопнув ладонью по столу, я принялся разбираться, — что значит «отдельно»? Что значит «положено»? Кем положено?

— Так вами, — бухнула Брунгильда, глядя во все глаза на меня, машинально поправляя передник.

Я с шумом втянул носом воздух, задумался, вспоминая, отдавал ли я подобное распоряжение. С памятью у меня было неплохо, дней с начала учебного года прошло тоже всего ничего, так что забыть о подобном я не мог.

— Нет, погоди.

Я сощурился, сканируя повариху взглядом, и та боязливо сжалась. Сообразив, что пугаю женщину, тут же постарался расслабиться и улыбнуться.

— Брунгильда, успокойся, к тебе у меня никаких претензий, просто скажи, я сам тебе это говорил, или кто-то другой передал?

— Так это, мастер Гарольд сообщил, вот, как студенты приехали, — ответила та, — что мессир ректор пожелал питаться в академии, и надо ему, то есть вам, отдельно готовить, вон и продукты он отдельно для этого припас.

— Вот шельмец, — хмыкнул я, — быстро подсуетился. И я только сейчас об этом узнаю.

Впрочем, а когда бы раньше? Те пару дней, что я был без мантии, сидя в своём кабинете, еду мне приносила Ираида, и она, я думаю, вопросов особо не задавала, для ректора, значит для ректора.

— А давай-ка, положи мне, что там для студентов, — махнул рукой я, — что-то проголодался, ждать не охота.

— Мессир, может подождёте? — робко переспросила повариха, но я был непреклонен:

— Давай, давай, — улыбнулся, подмигнув, — я сейчас такой голодный, что угодно съем.

Тяжело вздохнув, та подошла к одному из чанов, пошуровала поварёшкой, а затем плюхнула на тарелку комок белёсой массы непонятной консистенции.

— Вот, — как-то тихо произнесла она, ставя блюдо передо мной.

— Это что? — осторожно потыкал я массу ложкой.

— Сечка перловая, — ещё тише произнесла повариха.

Да уж, видок был у той так себе, да и консистенция, скорее, походила на густо замешанный обойный клей. Я осторожно положил в рот пару комков, содрогнулся от непередаваемого вкуса изделия, еле проглотил, сдержав рвотный рефлекс, отодвинул тарелку. Переведя дух, спросил:

— А ещё что есть?

— Минтай… варёный. К обеду готовила. Правда, без гарнира, перловку потом варить поставлю.

— Тащи, — обрадовался я, рыбу-то сложно испортить.

Правда, через минуту понял, что очень сильно ошибался. Склизкое нечто, разваливающееся от прикосновения вилкой, если и было когда-то рыбой, то очень давно.

Сглотнув, я посмотрел на Брунгильду и уже так, чисто для проформы, поинтересовался: