Я – Ректор! (СИ) - Курзанцев Александр Олегович "Горный мастер"

— А на ужин что планировалось?

— Бигус. Но его только после обеда готовить.

— А покажи-ка мне ту капусту, что на него пойдёт. И на чём ты его тушить собираешься.

Когда в кладовой она открыла бочонок с квашеной капустой, из-под крышки рванул такой густой кислый запах, что меня с непривычки повело, в глазах потемнело, и пришлось срочно выбираться на свежий воздух. А когда я увидел, что вместо масла для жарки используется какая-то бело-серая жировая масса, как сказала повариха, смесь жиров различного происхождения, то и вовсе чуть не блеванул.

— Зачем ты готовишь это? — постояв снаружи и вволю надышавшись свежим, несущим с делянки Зелёных приятный цветочный запах воздухом, поинтересовался я. Глядя в виноватые глаза женщины, произнёс, — это же есть нельзя, это только свиньям на корм.

— А это свиньям и идёт. — Буркнула та. — А что я сделаю? Мне что завхоз привозит, то и готовлю. Вот только для вас да преподавателей, там получше.

— Погоди, то есть студенты фактически в столовой не едят?

— Ну, что-то едят, наверное.

— Здорово, просто здорово, — я покачал головой, — ну завхоз, ну погоди.

— Мессир ректор, — тут же обеспокоено заговорила Брунгильда, — вы только не говорите, что это я вам…

— Будь спокойна, — мрачно усмехнулся я, — сделаем в лучшем виде.

Вернувшись в ректорат, я взбежал по ступенькам на второй этаж и энергично забарабанил в секретарскую дверь.

— Ираида, подъём!

— А я и не сплю, — тут же раздалось изнутри, и на пороге показалась райденка, почему-то в кожаных ремнях на голое тело и с хлыстом в руке.

— Ты чего это? — нахмурился я, — что за наряд⁈

В целом, всё самое пикантное было, конечно, прикрыто треугольниками из тёмной кожи с наклёпанными поверх шипами, но и одеждой для повседневной носки его тоже назвать нельзя было.

— Костюм для наказания плохих мальчиков, — хихикнула та, — ночью прогулялась в город.

— Прямо так⁈

— Нет, конечно, — мило заулыбалась райденка, — мантией прикрыла. Потом нашла двух плохишей, мантию распахнула, ну эти, пуская слюни, сами ко мне и прибежали. Я их спеленала и сюда. Мне же тоже практика нужна, а то навыки совсем растеряю, — показательно щёлкнула она хлыстом.

Я заглянул ей за спину, увидел опять подсвеченную красным пещеру вместо кабинета, где с потолка свисало два связанных тела с кляпами во рту, что пытались мычать, дёргаясь и извиваясь, словно гусеницы.

— Развлекаешься, значит, — с некоторой укоризной в голосе произнёс я, — а между прочим, у нас тут серьёзный вопрос возник с питанием студентов. Поэтому давай убирай это всё и через десять минут ко мне, с пером и пергаментом.

— Приказ или распоряжение? — деловито поинтересовалась та содержанием будущего документа.

— Распоряжение, — ответил я, на секунду задумавшись, — о создании комиссии по внеплановой проверке качества блюд академической столовой.

— Поняла, сейчас буду.

Дверь захлопнулась, послышалась какая-то возня и приглушённые вскрики, но я слушать уже не стал, уходя к себе. Был я по-прежнему голодный, а от того злой, и, усевшись за стол, принялся решать, как же накажу в край охреневшего завхоза. И ведь не шарага какая-нибудь, а уважаемая академия. Тут в кого не плюнь, дочка или сыночек уважаемых родителей, как только жалобами сверху донизу не завалили. Впрочем, возможно, распоясался Гарольд недавно, до этого соблюдая какое-то приличие. Но в любом случае, терпеть подобное неуважение я не собирался. Ворует он, а плохо говорить станут про меня. Мне же и вменят потом. Нет, надо решать и быстро.

Через десять минут на пороге показалась Ираида, собранная и деловитая, в скромной секретарской мантии, с волосами, аккуратно собранными сзади в бублик. Даже и не подумаешь, что такая может ночью по городу бегать в садо-мазо костюме и ловить мужиков на живца.

Усевшись за овальный стол, развернула пергамент и приготовила перо. Затем, посмотрев на меня, взмахнула ладонью, бросая в меня облачко заклинания, и я почувствовал, как порезы на лице сами собой затягиваются. Бумажки попадали на пол, а я, проведя по снова ставшей гладкой, без единого шрамика, физиономии, благодарно кивнул головой:

— Спасибо.

— Вторым надо будет обязательно лечение изучить, — заметила секретарша, — а то ректор, не умеющий убирать последствия таких пустяковых ран, вызовет, как минимум, недоумение.

— Выучим, — согласно кивнул в ответ, — но пока пиши. Итак, распоряжение о внеплановой проверке, ну, как я там говорил уже, комиссией, в составе… пиши меня, себя, Баляйн и… а ладно, Ландрину будет пофиг, как и Фаргису, обойдёмся без них, но до кучи ещё библиотекаршу Лизу пригласи и, чуть не забыл, ещё проректоршу Кортес, ей тоже будет полезно ознакомиться.

— Может, завхоза ещё? — предложила Ираида, но я только замахал руками в ответ.

— Ни в коем случае, проверять будем его как раз, поэтому он у нас по категории наказуемых пойдёт.

— На какой день назначить проверку?

— А ни на какой, прямо сейчас уведоми, чтоб собрались здесь, на первом этаже.

Райденка быстро дописала в пергаменте несколько строчек, поднесла мне для заверения печаткой, после чего дунула на лист и довольно ответила:

— Готово.

— Ну всё, тогда собираемся.

Тут я приостановился, огладил снова лицо, задумчиво поинтересовался:

— А тебе, кстати, как кажется, мне лучше с бородой было или без?

— Да кто ж его знает, — пожала плечами та, — она же не влияет ни на что, магических сил не прибавляет. Поэтому что так, что так, одинаково.

— Понятно… Но даже вот совсем удивления мой новый образ не вызвал? — снова полюбопытствовал я.

Та посмотрела на меня долгим взглядом, в котором читалось, что я спрашиваю какую-то фигню, затем отрицательно покачала головой.

— Вот если бы у тебя душа другой стала, я бы удивилась, а так…

Когда, выдержав паузу в двадцать минут, я спустился вниз, все члены комиссии уже были на месте. Кортес с Баляйн и Ираидой о чём-то негромко беседовали втроём, а Лиза, усевшись в стоявшее в коридоре кресло и закинув ногу на ногу, по обыкновению уткнулась в какую-то книгу, неторопливо взглядом перелистывая страницы.

Глядя на проректоршу, я с некоторым неудовольствием отметил, как она непринуждённо общается с деканшей Синего факультета. Баляйн, к слову, тоже вполне охотно с ней что-то обсуждала, то и дело улыбаясь уголками губ.

Правда, стоило ей увидеть меня, как она сначала удивлённо моргнула, но затем, узнав, мгновенно перестала улыбаться, а на лице застыло недовольное выражение.

— А вот и он, наш ректор. Явился не запылился. Что так долго? Всё это время бороду сбривали? Мы тут уже десять минут, а вы только соизволили нарисоваться.

— Я вас тоже люблю и уважаю, Синесса, — в ответ тепло улыбнулся я, правда, радости ей это не добавило, наоборот, взгляд стал каким-то излишне подозрительным.

— Абдиль, — подключилась Кортес, — райден с вашей бородой, она всё-равно никого уже не обманет, но что за бредовое распоряжение? Какая внеплановая проверка? Да ещё и качества блюд. Как мы его проверять будем?

— Органолептически, — произнёс я.

— Как-как?

— Методом опробывания, если проще, в частности языком, — охотно пояснил я.

— И что вы собираетесь найти?

— О-о! — улыбка моя стала шире, — это надо самим оценить, слова не передадут всю гамму ощущений.

Оглядевшись, я проконтролировал, что Ираида взяла с собой сумку с письменными принадлежностями, и бодро произнёс:

— А теперь прошу за мной, мистрессы!

Нам повезло, и, подходя к кухне, я заприметил спешащего туда же Гарольда. Потёр руки:

— На ловца и зверь бежит.

— Милейший, постойте, — вскричал я, на ходу замахав тому рукой.

Долговязый завхоз, удивлённо мотнув пером, воткнутым в берет, затормозил, чуть растерянно оглянулся, уставился на меня. То ли никогда его до этого милейшим не называли, то ли на вы не обращались, в общем, поозиравшись и не найдя рядом никого другого, он переспросил: