Рогатый берспредел (СИ) - Гришанин Дмитрий

— А чего тут понимать-то? — фыркнула старуха, ткнув меня мягкой муфтой в плечо. — Я назвала справедливую и даже изрядно завышенную цену за предложенные тобой артефакты. Тебе оказалось мало. И ты отказался от сделки.

— Нет-нет, не отказывался вовсе. Просто поворчал слегонца, — замотал головой я.

— Выходит, ты согласен на сделку? — переспросила старуха, протягивая мне извлеченную из муфты унизанную кольцами морщинистую руку.

— Разумеется, согласен, — подтвердил я, аккуратно поживая сухую старушечью ладошку. Которая, вопреки моим ожидания о немощи и хрупкости, вдруг ответила таким крепким пожатием, что я аж охнул от боли в буквально расплющенной правой руке.

Еще до того, как наши ладони разжались, выложенные на стекло витрины кольца-артефакты эффектно растворились в воздухе — прикарманенные, вероятно, какой-то непонятной техникой могущественной старухи. А мой Запас основательно подрос в объеме от поступления трех миллионов восьмисот семидесяти трех тысяч единиц живы, и теперь благополучно перевалил за пять миллионов.

— Прекрасно. Начало нашему сотрудничеству положено, — довольно потерла руки ушлая торговка. — И теперь, когда на законных основаниях мы уже можем считаться спаянными первой успешной сделкой надежными деловыми партнерами, самое время приступить к основному, так сказать, блюду предстоящего торга.

— В смысле? — искренне удивился я.

— Да ну не скромничай, Дениска, — хитро подмигнула мне старуха. — Доставай скорее свое главное сокровище. Игрой клянусь, монетами за него не обижу, и предложу справедливую на все сто цену.

«О чем она, вообще? — озадачился про себя я. — У меня ж нет больше никаких артефактов. Разве что…»

— Вот, — из пространственной стойки-складки я материализовал в руку контейнер с энергосутью девяти развеянных призраков. О наличии этого «тубуса» в закромах, в свете последних перипетий, я как-то основательно уже подзабыл, и вспомнил лишь теперь, после настойчивого требования опасной старухи.

— Что это? — неожиданно удивилась последняя.

— Ну вы же сами просили драгоценность, — растерянно пожал я плечами, устанавливая контейнер на стеклянную витрину. — Это самое ценное, что у меня осталось. В контейнере энергосуть с девяти призраков.

— Ты че, издеваешься? — нахмурилась старуха. — На кой черт сдалось мне это барахло?

— Сами же только что попросили все ценное достать… — набычился я.

— Я сказала: драгоценность! — взвизгнула старуха. — Убери это барахло немедленно. И больше никогда не смей так шутить со мной!

Дабы не усугублять конфликт, я покорно убрал контейнер обратно в третью стойку-складку Кротовой норы.

— Ну чего завис-то опять! — всплеснула руками, едва не потеряв роскошную муфту, разбушевавшаяся и никак не желающая успокаиваться старушенция. — Хорош шутковать, парень. Давай, доставай уже свою замечательную статуэтку.

— Статуэтку? — ошарашенно повторил я. — Это ее что ли? — и вытянул из-под полы плаща увесистую фигурку крылатого грома-быка, извлеченную из пространственного кармана.

— Какой замечательный экземпляр? — ощерилась в фирменной акульей лыбе старуха. — Ну что ты в нее вцепился, как клещ? Поставь уже на витрину. Не переживай, стекло здесь крепкое и не такой вес сдюжит.

— Я лучше в руках подержу. Мне так спокойней, — попытался возражать я, не без основания опасаясь, что разрыв физического контакта с хозяином спровоцирует мгновенную деактивацию техники Живого камня, с последующим воплощением из маленькой статуэтки гиганта грома-быка.

— Не беспокойся, у меня все под контролем, — заверила старуха. — Клади на стекло. Все будет норм, обещаю.

— Ну норм — так норм, — пожал я плечами.

В конце концов, кто я такой, чтобы спорить с игроком почти вдвое превышающем меня уровнем развития. И ежели потом воплотившийся Зараза расплющит своей массивной тушей окружающие стеклянные витрины, то она сама этого захотела.

Поставил, как было велено, статуэтку на витринное стекло и, разжав руки, метнулся тут же к уличной двери. Чтоб ожидаемый следом толчок в спину от жесткого бока воплощающегося из камня гиганта с минимальным ущербом для здоровья просто выбросил меня наружу через дверной проход.

Однако, вопреки моим опасениям, взрывного расширения от типа воплощающего за спиной грома-быка не последовало. Как и обещала старуха, поставленная на витрину статуэтка осталась, как ни в чем не бывало, стоять. Сама же «баба-яга», склонившись к ней так близко, что едва не втыкаясь в острые грани носом, восхищенно зацокала языком и забормотала какую-то околесицу:

— Потрясающая заготовка для тумана. Начальное воплощение высшей сущности. Просто идеальный вариант…

— Что, простите? — решился я все-таки напомнить о своем присутствии старухе, чересчур увлекшейся осмотром каменной фигурки моего питомца.

— Отличная статуэтка, говорю, у тебя, Денис, — обернулась баба Лия. — Мне подходит. Готова немедленно выложить тебя за нее полмиллиона золотых монет.

— Да вы с ума сошли! Это не продается! — возмутился я.

— Ты хорошо подумал? — нахмурилась старуха. — В живе так-то озвученная мной цена составит более ста тридцати восьми миллионов единиц. Вот где еще ты сможешь так же запросто получить столь жирный куш? А?

— Это мой друг. А друзьями я не торгую, — твердо отчеканил я в ответ.

— Ладно, шут с тобой вымогатель малолетний, — скривилась, словно от внезапно разболевшегося зуба, старуха. — Восемьсот тысяч золотых монет даю за твою статуэтку?

— Да хоть миллион, — отмахнулся я.

— Согласна! Миллион золотых монет! По рукам! — попыталась ухватить меня за руку старуха.

— Да вы не слышите, что ль меня, баба Лия? Не продается она — сказано же, — вывернувшись из цепких хваталок старухи, я потянулся за фигуркой питомца, чтобы вернуть ее обратно в пространственный карман плаща.

Но не успел.

— Идиот. Такой шанс упустил, — раздалось где-то сбоку злобное шипенье не добившейся своего старухи. И тут же погас свет потолочных софитов, мгновенно погрузив окружающее пространство ювелирной лавки в кромешный мрак.

Я еще успел удивиться: отчего так уж темно-то вдруг стало? Ведь на улице день, а вместо одной из стен магазина там установлены огромные витражные окна, да и соседствующая с ними уличная дверь тоже вроде стеклянной была.

Но в следующую секунду меня хорошенько так приложило рванувшей навстречу плитой, и мне стало не до рассуждений. Встречный удар оказался такой силы, что, отброшенный им, я пробил какую-то твердую преграду спиной и, вывалившись из непроглядной тьмы в яркий дневной свет, завалился спиной на груду битых камней.

Вышвырнувший меня наружу «таран» взревел обиженно до дрожи знакомым ревом:

— Муууу!..

А из оседающего медленно облака каменной пыли вокруг к лежащему мне сбоку шагнула затянутая в сексуальный кожаный доспех лучница. И голосом графини Гуй Чи раздраженно спросила:

— Ну и как это прикажешь понимать?

Глава 22

Глава 22

Все-таки без капюшона красотка выглядела просто огонь. Глаз невозможно оторвать.

— Дэн, чего ты на меня вытаращился? — фыркнула, фирменно скривив самые кончики тонких губ, очаровашка-графиня. — Иди, вон, быка своего лучше угомони, пока он там всю стену рогами своими не разнес. Иначе, клянусь, сейчас пристрелю питомца твоего, как бешеную собаку.

Поспешно вскочив на ноги, я рванул к эпицентру пылевого облака, из глубины которого доносился непрерывный раздраженный рёв:

— МУУУУУУУУУУ!..

С грехом пополам нащупав в пыльном мареве здоровенную, как фонарный столб, ногу беснующегося Заразы, я в очередной раз скастовал седьмую стойку техники Живого камня, и через секунду спрятал в пространственный карман плаща многократно уменьшившуюся фигурку крылатого грома-быка.

После устранения источника разрушений, подхваченная гуляющими по площади ветром каменная пыль стала быстро развеиваться, и через считанные секунды я уже смог вполне сносно различить перед собой свозь белесое марево массивную дыру в растрескавшейся каменной стене какого-то, судя по обилию заваленных всякой всячиной стеллажей внутри пролома, непонятного склада. Без малейшего намека на остатки стеклянной двери и огромных витринных окон снаружи, и массивные витринных тумбы внутри магазинчика, а так же — сгинувшей бесследно чудаковатой вывески ювелирно-артефактной лавки над входом.