Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

— Ла, — Баблер положил руку на плечо сержанта, — Мы служили в одном подразделении, а сейчас вместе сражались. И в Альбусурбе мы были обычными приграничниками. Потому, называй нас на «ты» и по именам. Мы — братья, вне зависимости от титулов и места рождения!

— Как я могу… — пробормотал Ла, но Баблер его тут же перебил:

— Иначе обидимся! И не будем больше разговаривать!

Сержант кивнул и посмотрел грустно на трупы погибших подчинённых. Проговорил нам с тоской:

— Совсем молодые парнишки были. По месяцу отслужили, и вот — на тебе…

— Быть воином… — проговорил я, и сержант откликнулся глухо:

— Жить вечно!

Потом покряхтел и принялся отдавать приказы своим людям, чтобы тела погибших погрузили на лошадей и довезли до крепости.

— Вы с нами? — спросил сержант, и в этот раз даже Баблер лишь кивнул молча, стараясь лишний раз не болтать.

К Рубердонуму мы подъехали уже в сумерках, и сержант долго объяснял офицеру стражи, что случилось. В это время к воротам подскакал капитан приграничников, и сержанту вновь пришлось повторять историю. Время от времени капитан поглядывал на нас, а потом, вдруг вспомнив что-то, спросил хрипло:

— Барон Ино Пинатум… Не тот ли, что устроил славный шум в нашем городе пару недель назад?

Я увидел заинтересованно-злорадный взгляд Баблера и холодно ответил офицеру:

— Я ничего не устраивал, господин капитан. Человек я мирный и спокойный…

— Настолько спокойный, что лично убил двух токсикумов из пяти? — хмыкнул офицер и протянул руку: — Том Сецанс к вашим услугам, барон! Я очень благодарен за помощь нашему десятку, а также за то, что поставили на место некоторых… слишком ретивых гражданских.

Я пожал руку капитану приграничников, а после поспешил откланяться, отправив Баблера в гостиницу. Впереди у меня было очень важное для меня дело. И я, только подъехав к особняку Сариссы, понял вдруг, как соскучился по девушке с солнцами вокруг зрачков. Но, увы, меня там ждало разочарование. Чопорный мажордом, имя которого я никак не мог запомнить, проговорил скучно и безэмоционально:

— Госпожа Хастифер уехала в столицу. Разрешите узнать, кто заезжал, чтобы передать баронессе о визите?

— Барон Пинатум, — буркнул я, разворачивая коня, но тут мажордом ожил вдруг и кинулся ко мне:

— Господин барон! Госпожа Хастифер оставила для вас письмо. Подождите две минуты, я сейчас его вынесу!

Уже в гостинице я развернул послание Сариссы и, пока читал, удивлялся всё больше:

«Дорогой Ино, я очень благодарна тебе за твою откровенность! Я очень надеюсь, что ты не жалеешь о ней. И в ответ сообщаю тебе, что состою в одном древнем магическом ордене, чья задача — защищать разумных. Прости, что сразу не сказала тебе об этом, но это не моя тайна. Однако, теперь я вынуждена тебе сообщить, чтобы ты понял дальнейшее. Мне удалось кое-что узнать о купце Этьене Серусе и людях, с ним связанных. К сожалению, я не могу доверить бумаге столь нужную информацию, но, если ты будешь в столице, всё расскажу лично! В Палисе у меня дом на Жемчужной улице, сразу найдёшь его по трём красным башенкам и флюгерам в виде драконов. Если же я вернусь раньше, чем приедешь ты, то и письмо не понадобится — всё сообщу сама. Магистр ордена разрешил рассказать об ордене и о нём. Если вдруг в столице ты не сможешь меня найти — иди к герцогу Тиберию Аркануму, который живёт в Новасурбе, но часто бывает в Палисе. Он объяснит всё. Я благодарна судьбе, за то, что встретила тебя. И, надеюсь, что смогу быть тебе полезной. Больше ничего писать не буду, надеюсь на нашу встречу. Всегда твоя, Сарисса!».

Я смотрел на мелкий, аккуратный почерк баронессы, на размашистую подпись и на безупречно ровные строчки, и чувствовал впервые за многие годы, как в душе рождается что-то вроде страха. Получается, я втянул Сариссу в опасное дело, и если с ней что случится… Я стиснул зубы и грохнул кулаком по столу. С удивлением посмотрел на треснувшую столешницу и на сочащуюся из разбитой ладони кровь. Тут раздался ещё один удар, и дверь в комнату распахнулась. Я вскочил, выхватывая свой меч, но увидел, что на пороге стоит Баблер, яростный и взъерошенный:

— Что произошло, Ино? — хрипло спросил друг, — Я услышал шум…

Я показал на разбитый стол и проговорил скучно:

— Колол орех и не рассчитал силу, приятель.

Баблер покачал головой, и, спрятав в ножны кошкодёр, проговорил весело:

— Слушай, может, сходим куда? Был я тут пару лет назад, знаю одно местечко!

Я покачал головой и проговорил:

— Через час мы уезжаем в столицу, друг мой.

— В ночь? — удивился Баблер, а я вместо ответа лишь кивнул…

Глава 8. Столица

Если и были в королевстве Пульшер места более красивые и яркие, чем столица, то я их, честно говоря, не знал. Да что там в королевстве? Наверное, во всей восточной части континента не найти такого города с удивительным смешением стилей архитектуры, соединяющих в себе и ажурную лёгкость эльфов, и тяжеловесную монументальность гномов, и мрачноватую готику пиктов, и восточную вычурность халифатов. Красота эта начиналась от городских стен и ворот, огромных, тяжеловесных, украшенных сверху зубцами, из-за которых так удобно бить врага стрелами, укрываясь от вражеских ответных обстрелов. А сами ворота, откидные, из железного дерева, украшены с обеих сторон резными рисунками. Впрочем, сейчас, когда ворота были опущены через ров, рисунок виднелся лишь с одной стороны, по которой шли подводы и люди в столицу. Мы с Баблером молча проехали внутрь столицы, и Баблер, который появлялся здесь редко, восхищённо причмокнул губами. Даже двух-трёхэтажные домики, между которыми ровная, будто тетива лука, мощёная булыжником дорога устремлялась в центр, были в одном стиле. Все — с зелёными крышами. Все из красного кирпича. С аккуратными палисадничками и невысокими — в рост человека воротами.

Чтобы Линг насладился красотами столицы, я направил Чучело через центральную площадь, дав полюбоваться приятелю и на два чудесных храма, ажурно устремлённых куполами в небо, и на здания ведомств, над которыми потрудились лучшие архитекторы почти всех рас, и на фонтаны и статуи. А когда Баблер увидел площадь, то весело оглянулся на меня и подмигнул:

— Умеют же, а?

Я кивнул, соглашаясь. Площадь, вымощенная огромными каменными плитами, в центре грозно вздымалась двумя гигантскими статуями королей древности — Ричардом Первым и Ричардом Вторым из династии Импетусов. Кстати, нынешний король тоже носил имя Ричарда, хотя я, на месте его родителей, поостерёгся бы давать такое имя наследнику правящей династии. Ибо правление Ричардов Первого и Третьего сопровождались такими потрясениями, что не только Пульшер, но и весь континент потом десятилетиями приходили в себя, отстраиваясь, успокаивая междоусобные свары и зализывая раны, вызванные Прорывами тварей Пряди. С другой стороны, именно первый Прорыв и возвёл на престол Ричарда Импетуса, тогда простого графа, командира небольшого корпуса. Когда предыдущий король из династии Суспектумов практически бросил армию, сбегая от тварей, и только мужество молодого графа позволило сохранить едва треть бойцов и спасти от полного уничтожения цвет рыцарства, трусливый монарх странно умер. Поговаривали, что от сердечного приступа, вызванного отравленным кинжалом, каким-то образом попавшим в грудь незадачливого монарха. Двое его сыновей, решившие взять на себя командование королевством и армией, не менее скоропостижно скончались. Один — от несварения желудка, потому как наконечник копья, воткнутый в живот, переварить действительно очень трудно. Второй — от подагры, вызванной колом, на который водрузили младшего отпрыска династии Суспектумов.

Но пока в королевстве шли дрязги, и герцоги и князья выясняли, кто именно займёт престол, молодой граф Импетус бил тварей, набираясь опыта и смекалки. А рядом с ним сражался барон Инконспис со своими людьми. И когда вторжение тварей было всё же остановлено, а Прядь закончила расширяться, под рукой графа оказалась самая боеспособная армия на континенте. А в королевстве шёл полный раздрай. Ричард, ужаснувшийся тому, что многие его соотечественники уподобились тварям, настоятельно попросил прекратить междоусобицу, а иностранных солдат, вторгшихся то тут, то там на территорию Пульшера, убраться восвояси. И те и другие просьбу проигнорировали. И тогда Ричард развернул копья уже от Пряди, и пошёл вычищать королевство от врагов внешних и внутренних. И сделал это так хорошо, что непослушных не осталось вовсе. А когда граф Импетус въехал с войском в столицу, жители подняли его на руки и несли до самого дворца, где патриарх и короновал спасителя этого мира на престол.