Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей

И не важно, что перед этим некими разумными велась огромная подготовка. Что специально обученные люди искали и подговаривали ремесленников и торговцев, убирали трения между высшей знатью, а народу рассказывали о подвигах Ричарда. Не важно, что лучшие сказители и барды день и ночь на площадях и улицах расписывали схватки Импетуса с нечистью, а священники возносили молитвы за его здравие и ежедневно упоминали в проповедях. Важно то, что он действительно был самым достойным кандидатом и смог спасти мир. Кстати, именно он и основал Альбусурб на меловых горах, а после и образовал приграничные войска, которые век за веком защищали не только Пульшер, но и весь континент от тварей Пряди. А барону Инконспису, своему верному другу и соратнику пожаловал титул герцога и кучу земель.

А вот его правнук Ричард Второй уже основывал форпосты. Именно при нём случился очередной Прорыв тварей, и нечисть хлынула из Пряди в земли разумных, уничтожая всё на своём пути. Правда, теперь у других королевств и халифатов не было ни сил, ни желания на междоусобные распри, потому как летающие твари, лацерты и прочие хлынули по всему континенту. И если Пульшер стойко оборонялся, зная, как бить исчадий, то в других королевствах творился настоящий хаос. Когда прорыв был остановлен, именно Ричард Второй с несколькими корпусами вычищал потом континент от нечисти, и на границе с опять расширившейся Прядью устанавливал форпосты. Прядь, не сумев расшириться в Пульшере, вытянулась на юг и на север, протянув щупальца в соседние королевства — Крок и Ундила, граничащие с Пульшером. И эти королевства перенимали опыт и ставили свои крепости. А ещё заключили союзнический договор, и, так как являлись самыми мощными и сильными людскими государствами, на триумвират этих королевств теперь даже смотреть косо боялись. Статуи обоим Ричардам теперь высились на королевской площади Палиса. А родителям нынешнего монарха вдруг пришло в голову назвать первенца тоже Ричардом. И правил теперь королевством Ричард Третий, а люди, с суеверным ужасом крестились и ждали чего-то страшного…

Баблер вздохнул, рассматривая статуи и заметил вскользь:

— Первый-то совсем не похож! Носик маленький, аккуратный у статуи. А у настоящего к носу можно было шлюпки привязывать канатами!

Я покосился по сторонам, глядя, не подслушал ли кто крамольные речи, оскорбляющие первого монарха из династии Импетусов, и заметил стеклянного волка. Тот в своём призрачном обличии скользил в тени домов, высунув язык. Глупыш любопытно обнюхивал встречных собак, которые внезапно начинали скулить и обделываться от страха. Видимо, Глупыша так это веселило, что он, завидев очередную зверюгу, радостно мчался к ней. А бедные хозяева домашних питомцев не могли понять, что творится с их любимцами, почему вдруг они дрожат, делают лужи и, подвывая, скулят жалобно и беспомощно. Я погрозил стеклянному волку пальцем и повернулся к Лингу:

— Друг мой, придержи свой язык! А то, неровен час, нарвёмся на каких-нибудь дураков, которые сочтут, что ты оскорбил династию.

— Разве правда — это оскорбление? — смущённо хмыкнул Баблер.

— Смотря какая правда, — пожал я плечами. Подумал немного и привёл пример: — У тебя кривые, будто покосившиеся деревья — зубы! И торчат редко, как прохудившийся штакетник…

Баблер вспыхнул было, надулся и тут же расхохотался, признавая мою правоту. Во всём.

Глава 9. Палисский рынок

Знаменитый палисский рынок считал себя обязанным посетить любой гость столицы, откуда бы он ни приехал. Потому как рынок славился не менее, чем статуи, фонтаны и музеи славного Палиса. А если сказать правду, то многие разумные ради рынка сюда и ездили. Нет, здесь не продавали, как в халифатах, невольников, ибо ещё Ричард Первый запретил рабовладение. Зато здесь было всё остальное, такое, чего в других землях и не найти. Положим, пряности и соль с сахаром найти можно было даже на севере, в далёкой Барбарии. Но вот ювелирные изделия эльфов, либо кузнечные поделки гномов в таком количестве как здесь — не было ни в одном королевстве. Плюс, искатели продавали на палисском рынке всякие вещи из Пряди, прося баснословные деньги. И здесь главное было для покупателей — держать ухо остро. Потому как я сам как-то видел, как какой-то проходимец продавал голову варана, на голубом глазу утверждая, что это якобы детёныш стеркоры. Гоблины и красные карлики продавали здесь драгоценные каменья. Северяне везли на палисский рынок самые лучшие шкуры, которые удавалось добыть. А южные торговцы выставляли на продажу сушёные экзотические фрукты, да сладости.

Но даже не это изобилие являлось самой главной особенностью палисского рынка. Как ни удивительно, но главной особенностью столичного базара было его архитектурное решение. Рынок был в два этажа, причём второй этаж являлся подземным — и это несомненно оставалось диковинкой. Говорили, что подземный этаж построили гномы по велению Ричарда Первого, но на самом деле это являлось неправдой. Подземный этаж появился задолго до рождения первого короля из династии Импетусов. И уже тогда тут торговали. Правда, не совсем легально, как сейчас. И подземные тоннели и лавки, чьи анфилады были изукрашены невероятными каменными узорами, наполняли всяческого рода мутные дельцы, продающие оружие, людей, услуги. В большинстве своём краденные, конечно же. Но то, что Ричард Первый прикрыл нелегальные лавочки, во всех смыслах этого слова — подтверждаю. Тогда легионеры монарха закупорили подземный этаж со всех сторон и методично продвигались навстречу друг другу, убивая всех, кто не пожелал сдаться. Ибо преступность в ослабленном Прорывом и междоусобицей королевстве достигала невиданных размеров. Крестьяне, уходившие с разорённых земель, сбивались в банды. В городах орудовали местные разбойники. Дезертиры и всякого рода нечисть не гнушались ничем, стаскивая с убитых даже пропитанную кровью одежду. И всё это торговалось именно на палисском рынке, в подземном этаже…

Когда мы с Баблером подъехали к самому знаменитому базару континента, тот с интересом посмотрел на резные ворота и тронул было коня, но резко остановился и прислушался. Прямо возле ворот сидел с костылями одноногий нищий. Был он грязен и растрёпан, облачённый в какие-то жалкие тряпки, изорванные чуть ли не в лоскуты. Бродяга беспокойно шарил по своему телу руками, а вокруг него скопилась изрядная толпа. Кривя рот, распаляясь сам и распаляя окружающих, исходил каркающим криком одноногий кликуша:

— Истину говорю вам, люди добрые! Покайтесь, пока не поздно, ибо грядёт последний день, и надлежит нам покинуть сей мир! Прощайтесь с детишечками и стариками! Прощайтесь друг с другом. И делайте, что хотите, ибо мир умирает!

Баблер Линг перегнулся в седле, взмахнул рукой, и длинная плеть из воловьей кожи прошлась по спине юродствующего кликуши. И только было заорала какая-то жалостливая бабёнка, что как же можно калеку, да плетью, как случилось чудо — одноногий подорвался, и, не ожидая, когда Баблер вновь опустит на его спину плеть, рванул на внезапно выросшей ноге вглубь проулков. И только что со страхом слушающая кликушу толпа захохотала, завыла вдруг.

— Ты смотри, а у нас опосля кликуши и целитель появился! — орал бородатый мужик сквозь хохот, охлопывая себя по бокам, — Митрон, ты на боли в колене жаловался, давай попросим целителя — пусть полечит!

— Пусть тебе сначала спину исцелит, — тоже хохотал тот самый Митрон, хлопая своего приятеля по плечу, — А я ужо понаблюдаю за лечением, а потом и решу, лечить ли мне коленку!

— Не лечи, дядя Митрон! — заливисто смеялся какой-то парень, — Ты видал, как калека побежал? То тебя сейчас не гоняют, а как бегать сможешь — и будешь носиться с утра до вечера в своём министерстве!

Баблер спрятал плеть, смущённо ухмыльнулся и проговорил:

— Как так выходит, что времена разные, а люди всё те же?

Я, понимая, что он хочет сказать, лишь дёрнул плечом, да направил Чучело в торговые ряды, не считая нужным слезать с лошади. И у меня, и у Баблера красовались на руке баронские перстни, потому ни стража, ни ещё кто — слова не скажут. А на лошадях через такую толпу легче намного двигаться, чем пытаться продавить людскую массу, жадную на всякие диковинки, в пешем порядке. Я спешился, только когда добрался до нужной лавки, оставив за собой недовольный ропот. Но самое интересное, что как только я оборачивал голову назад, ропот тут же стихал, как по волшебству. Спрыгнул с коня и Баблер, с интересом посматривая на кирпичный магазинчик. Мы вошли внутрь и седоволосый эльф, увидев меня, почтительно склонился в поклоне и тут же проговорил нескольким посетителям: