Настя, остановись! (СИ) - Зырянова Ирина

— ДАР, КОНЕЧНО ЖЕ, ВИНОВАТ. НО ОН НЕ ВИНОВАТ! А, почему, узнаете, дослушав сказку до конца.

— Так, ты, всё-таки БОГИНЯ! — со вселенской грустью произнёс Эрик, даже не глядя на меня.

— Ну, получается, что так, — выдохнула я. Разве это что-то меняет.

— Это всё меняет, — ответил за воспитанника Гарфилд.

— Ой, вот только не начинайте сейчас весь этот бред с поклонением! — взвыла я, схватив за руку свою подругу. — Я, всё та же, только немного сильнее. Хорошо, — уступила я саркастическим взглядам, — Намного сильнее. Сильна настолько, что могу сама путешествовать меж миров, что и собираюсь сделать в ближайшее время.

— А, как же наша клятва!? — возмутился Рик.

— А, на кой она мне теперь нужна, — осадила нага.

— Ну, если мы не выполним клятву, то лишимся своих звериных сущностей, — взбледнул Бен.

— О, боже, какие же вы тормоза! Астра, дай мне терпение! — произнесла в потолок. — Нет, у меня складывается такое ощущение, что это вы иноземцы, а не я. Ну, как можно не знать простой истины, что с гибелью того, с кем вы подписали контракт, обнуляется и сам контракт. А, я, как вы уже могли понять, потому и стала богиней, что умерла и восстала из пепла. И, нечего на меня так смотреть! Я удивлена, как вы не погибли в этом взрыве.

— Ты накрыла нас защитным куполом. Ты, разве, не помнишь?

— Нет, — ответила Бену, пожав плечами.

— Ты и меня поймала в сферу, не дав разбиться, — добавил Рик, улыбаясь.

— Ну, что тут скажешь, действовала на автопилоте. Я, как бы, в это время была немного занята, пытаясь побороть огромную, чёрную тушу.

— И, тебе это удалось. Дракон повержен, — подытожил Ас.

— Ну, не совсем, — выдала я, прикусив губу.

— КАК!?!

«Блин, каком к верху», — разве, что не выдала я.

— В общем, Дар находиться в глубоком стазисе. Астра сказала, что жизнь ещё тлеет в его резерве. И, только я смогу очистить его от тьмы. Но… поскольку это не к спеху, я, выполнив задание своей наставницы, отправляюсь на каникулы в свой мир!

— Так, ты вернёшься? — было сказано с надеждой в глазах.

— Конечно, вернусь! — ответила Эрику. — Куда вы теперь без меня.

— Ну, на этом, всё. Аплодисментов не нужно! Попрошу освободить помещение! — прикрикнула я на гостей, веселясь. — Умираю, как хочу в душ! — рассмешила я парней.

— Узнаю нашу птаху! — заржал Раш.

— Хотя… — остановилась я, замерев соляным столбом в центре комнаты, — могу и дома помыться, — улыбнулась я друзьям, и, закрыв глаза, представила себя в прихожей моей скромной квартирки.

— Кто там ещё?! — подал голос «сосед», приглушив звук телевизора. Не успела я ответить, как в замочной скважине со скрежетом провернулся ключ. Как в замедленном кадре я наблюдала за тем, как из-за распахивающейся двери, появляется родное лицо. Как меняется мимика дочери. Неверие. Радость. Гнев. Снова радость.

— Мама, — произнесла она шёпотом, опуская на пол школьный рюкзак и пакет с мандаринами, парочка которых выкатились на паркетный пол.

— Это я, — всё, что могла произнести, крепко сжав Алёнку в своих объятьях.

— Как ты могла меня бросить с ЭТИМ? — всхлипывала дочь изрядно подмочив ткань на плече.

— Это был не мой выбор, — ответила ей, гладя по спине.

— Баба с дедом говорили мне, что ты должна была уехать. Где ты пропадала все эти полгода?

— Погоди, — оторвала её от себя, только для того, чтобы взглянуть в глаза. В эти прекрасные глаза цвета спелых оливок. — Как полгода?

— Мам, ты исчезла на свой день рождения, а сейчас уже середина декабря. Я, вот и мандаринов прикупила. Решила создать новогоднее настроение. Может, хоть цитрусы перебью, это зловоние.

— Что, так и пьёт?

— Каждый божий день, — усмехнулась Алёнка.

— И, что, к старикам не подалась?

— Ты меня что, за дуру держишь?! — заявила доча, отступив от меня, чтобы скинуть сапоги. — Уф, запарилась, — повесила она на вешалку пуховик. — Они приехали к нам в день твоего рождения, хотели сюрприз сделать, да так и не дождались. А, тут ещё «сосед» выступать начал. Ты знала, что дед наш ещё тот Рембо?! Он как врезал ему, что тот вместе с креслом перекувыркнулся, — смех получился с горчинкой, и она вновь прильнула ко мне. — Ну, неужели, даже позвонить не могла?

— Там связи не было, — прижалась я подбородком к макушке, пригладив растрепавшиеся каштановые волосы.

— А, ты изменилась. Помолодела. Причём сильно. Шла бы по улице, я бы тебя не узнала. Пластику, что ли сделала?

— Нет, — улыбнулась ей. — Давай хоть на кухню пройдём. Кофе хочу, сил нет.

— Я-ви-лась, кукушка! — вывалился из-за зала «сосед». — Где шлялась прошмандовка?!

— Рот закрой, пока я тебе его не закрыла, — произнесла тихо, но вполне доходчиво. — Сейчас ты соберёшь свои манатки и, свалишь к своей мамаше. Пусть теперь она любуется на тебя.

— Да кем ты себя возомнила? — кинулся на меня алкаш. Молниеносно задвинув дочь за спину, скрутив неадеквата. Заведя пойманную руку за спину, вытолкнула его на лестничную площадку в том, в чём привыкла видеть его последние годы: в майке-алкоголичке и потёртых трениках.

— Куртку отдай, стерва! — проревел «сосед» на весь подъезд, привлекая к своей жалкой натуре всеобщее внимание.

Сорвав с вешалки чёрную куртку, всю в каких-то пятнах и потёках высохшей грязи, брезгливо взяв её двумя пальцами за ворот, отправила следом за владельцем.

— Дожили! Среди белого дня из дома на мороз выкидывают! И, кто?! Кукушка, что подкинула мне своего кукушонка и свалила со своим хахалем за бугор! — подогревал «сосед» интерес жильцов дома, войдя в раж. — Явилась, такая, вся из себя, расфуфыренная! ПРОФУРСЕТКА! — пошёл в ход словарный запас его матушки.

— Так, хватит с меня! — выдохнула я. — Ты, давай, ставь чайник. А, я только клоуна уволю, и цирк разгоню, — поцеловав дочь в щёку, вышла в подъезд.

— Как только переступишь порог этого подъезда, ты, твоя мать и даже бывшая жёнушка, забудете про меня, мою дочь и моих родителей, словно нас никогда и не было в вашей никчёмной жизни, — воздействовала не него на ментальном уровне, ставя блок на его воспоминания, а также воспоминания людей, которые, действительно, были ему дороги. Увидав, насколько тонка связь между «соседом» и Алёнкой, лишний раз убедилась в правильности своего решения. Я бы, конечно, могла внушить Николаю вновь стать успешным бизнесменом и супер отцом, которым могла бы гордиться дочь. Но, что-то мне подсказывало, что не стоит затрачивать на это свои силы.

— А, теперь проваливай отсюда, — процедила сквозь зубы.

— Ну, куда я пойду? На улице мороз минус двадцать. Давай, успокоимся и поговорим. Дома. Не руби с плеча. Давай сохраним нашу семью ради дочери, — попытался он продавить меня на жалость.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — усмехнулась я. — Что-то ты о дочери не сильно беспокоился, когда изменял мне. Когда с радостью потащил свою кралю под венец, стоило только получить свидетельство о расторжении брака. А, если весь этот словарный понос из-за того, что ты тупо, боишься жопу отморозить, то могу согреть на дорожку, — усмехнулась, создав в открытой ладони огненный пульсар.

— Я всегда знал, что ты ведьма! — заголосило это недоразумение, пятясь от меня задом, из-за чего чуть не растянулся на ступенях, еле удержавшись за перила.

— До трёх считать не буду. Первый пошёл, — пульнула ему под ноги первый пульсар, и тут же создала новый. — И когда это у тебя такая прыгучесть образовалась? А, Николай? — хохотала на весь, удивительно тихий, подъезд. Причиной тому был полог тишины, что я заблаговременно накинула на все площадки и лестничные пролёты, лишив «соседа» благодарного зрителя. На камерах, что были установлены в подъезде, стояло заклинание частичного стазиса, и теперь они транслировали одну и туже картинку пустой лестничной клетки, при этом, таймер на записи продолжал отчитывать время.

Так, пуская пульсары в бывшего муженька, гнала его до самого выхода. Стоило «соседу» переступить порог подъезда, как моё внушение тут же подчистило его память. Закрыв дверь, подождала пару минут, и выглянула во двор, накинув на плечи манто из искусственного меха под лисицу.