Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна

Низко поклонившись, я в пол уставилась, чтоб волнение скрыть да грубой не показаться. Не гоже правителей в лоб разглядывать, да и не было мне дано слово первое по этикету. А даже, если б по правилам приличия мне надобно было б речь начинать, не смогла бы я в ту секунду рот раскрыть. Тяжелая у Императора аура была, давила она на макушку, кланяться заставляя. Казалось, скажу хоть слово, и глупость тут же вырвется. Что ж, волк в загоне никогда жить не станет, а вот загоны в волке – с удовольствием.

– Интересно, – хмыкнул он, поднявшись с трона и неожиданно подойдя ближе.

Стоило ему оказаться рядом, Хельсарин сделал шаг вперед, чтобы встать рядом со мной. Из всех присутствующих лишь он не испытывал сомнений и банальной настороженности. С вызовом взглянув на Императора, дракон направил хмурый взор тому, кто мог приговорить его к смертной казни одним лишь кивком. Однако действие это лишь повеселило мужчину. Тихо рассмеявшись, он повернулся сначала к своему брату, а после ко мне. Тут уж мне пришлось голову поднять.

– Ведомо ли тебе, что если бы ты сбежала, Хельсарина бросили бы в темницу, где пытали б до тех пор, пока ты бы не вернулась?

Я широко распахнула глаза, но не от ужаса и жестокости в отношении к своему же подчиненному, а от сопоставления услышанного с провидением. Вспомнив темницу, вспомнив запах и собственные ощущения, я вдруг поняла: видения, в коих я вижу все от собственного лица, связаны со мной и изменить их могу лишь я. Откровение это было довольно внезапным, даже странным, поскольку дойти до него логически самостоятельно я бы не смогла. Оно словно было нашептано кем-то. Или чем-то…

– Не знала, – хрипло ответила я, – но предполагала…

– Предполагала? – расплылся в улыбке Император, уже предвидя ответ. – Или видела?

– Видела, – тушуясь лишь больше, произнесла я, испытывая на себе заинтересованные и встревоженные взгляды. – Но не понимала, кого. Это было сумбурное видение. Лишь темница, чьи-то пытки…

– И что же еще ты видела?

Повернувшись к герцогу, я увидела его еле заметный кивок, разрешавший быть честной и откровенной. Позади Ламарента я увидела и Булгура, что, казалось, вообще не понимал происходящего, и все еще шарил по карманам, пытаясь найти кошелек.

– Полыхающий в огне город и бушующего дракона.

– Что же это за город? – неожиданно спокойно продолжил Император. – И какого цвета был дракон?

– Не знаю, простите…Но там были высокие стены, башни. Дракон бушевал во мраке, но пламя, что уничтожало все, было синим.

Переведя взгляд на Хельсарина, Император задумчиво закусил изнутри щеку, пытаясь, должно быть, предугадать, насколько большой была вероятность того, что синее пламя могло принадлежать именно присутствующему здесь дракону. Воцарившаяся тишина была неожиданно нарушена герцогом – единственным, кто мог себе такое позволить.

– Миреваэль, как ты думаешь, что необходимо сделать, чтобы это предотвратить?

– Я была в том видении. Наблюдала за всем со стороны…Но я не видела различных вариантов. Простите.

***

Единогласно было принято решение остаться во дворце. Но, коль уж быть честной, это был приказ Императора, с которым мы согласились. Предстояло научиться правильно трактовать видения, заглядывать в них самостоятельно и вычленять важные детали, а также учиться этикету, зубрить дворцовые правила и готовиться к балу. Вот только еще бабуля учила меня одному важному правилу: никогда не делай много дел одновременно – можно обделаться. Хватаясь за все и сразу, по итогу ничего не запоминаешь и делаешь себе лишь хуже, а потому я решила сосредоточиться исключительно на провидении и стать на радость Булгуру настоящей гадалкой.

Скопилась усталость, и дергались глаза, показывая, в какую сторону крыша едет. Совсем не представляла я, как силу полученную обуздать, боялась будущего, ведь знание это лишь нервы подтачивало. Это сродни тому, как дату смерти своей узнать: лишь ужас тело сковывает, и против воли о дне этом думаешь, себя изматывая. Всем нам порой хочется в будущее заглянуть, увидеть себя там и ошибок избежать, но не зря лишили нас Боги возможности этой. Нечего в судьбу влезать, коль предначертано на ошибках учиться, значит, так тому и быть. Ребенок прежде, чем ходить научится, тоже коленки собьет и синяками покроется.

И все ж давил груз ответственности плечи. Вообразила я себе, что ждут от меня подвигов настоящих, и совсем потерялась. Не ведая, куда идти – выбор был между храмом и врачом, что разум лечит – я, как истинный лекарь, решила пустить свое собственное здоровье на самотек.

Покои мне во дворце выделили роскошные. Такие красивые и дорогие, что весь вечер в углу я просидела, боясь на кровати лежать и фрукты из корзинки кушать. Утром ко мне учитель пришел, принялся медитации обучать, да только организм мой деревенский был простым до безобразия: ежели глаза закрываешь, значит спать пора. Больно он меня веером по плечам хлестал, и не гоже жаловаться было. После медитации занятия в библиотеке, а затем занятия по начертанию неких знаков магических. И ничего у меня не получалось. Не было маны во мне и не знала я, как потоки свои внутренние по телу распределять. Ругались маги, никудышной называли, но и я молчать не стала. Придрался ко мне старик один, долго порицал, толком ничего не объясняя, а после и вовсе сказал, что место мое в деревне, где никто ничего не умеет. Тут уж вскипела во мне злоба, затмила вежливость и уперла я руки в бока.

– Вы мне тут не грубите, – хмыкнула я, отойдя от зеркала, напротив которого училась заглядывать внутрь себя.

– Это бесполезно. Вы выглядите глупо и совсем ничего не умеете, – злобился дед, собирая свои камни (надеюсь, вышедшие из него) со стола. – По вам видно, что вы не способны обучиться столь тонкому ремеслу.

– А вот вы выглядите неотразимо, – хмыкнула я.

– Неотразимо?

– Да, потому что таких упырей, как вы, даже зеркало не отражает.

Думаю, мы бы точно подрались, если бы дверь не открылась, и внутрь не зашел Хельсарин. Бросив едкий, почти устрашающий взгляд на мага, отчего тот быстро выскочил в коридор, дракон подошел ко мне, протянув большую коробку. Вручая её, он неожиданно сменил свое извечно холодное выражение на смущенное, отчего тотчас смутилась и я.

Приняв подарок, я подняла на него вопросительный взгляд.

– К балу. Одежда.

Когда же я собралась было открыть коробку, он положил поверх моей руки свою, и впервые за месяцы знакомства я увидела на щеках его легкий румянец. Воцарилось неловкое молчание, которое я трактовала неправильно.

– Там трусы? Белье?

– Нет, – вспыхнул он сильнее, – платье.

– Тогда почему нельзя открыть?

– Его выбирал лично я, хочу, чтобы ты открыла…потом.

– Здорово. Я б и трусам рада была. У меня красивых нет.

– Куплю.

35

Риск того, что я стану не провидицей, а потомственной пиздуньей становился все больше. Упражнение по медитации действительно привели к тому, что видений стало больше, вот только трактовала я их так, как сердце того желало. Они были незначительными и достаточно хаотичными для того, чтобы окончательно запутаться в хронологии. Дождливый день, нападение петуха на ребенка, тренировки Булгура, чьи-то платья на предстоящем балу, какающая кому-то на плечо чайка…Иногда при пробуждении мне было попросту стыдно рассказывать об увиденном. Все ждали от меня судьбоносных видений, важных знаков, а я видела драку алкашей в таверне неподалеку. Попытки двигаться к прекрасному далеко привели к хреному поближе…

Медитации продолжались, тренировки изматывали, и времени на то, чтобы увидеться с Хельсарином и Булгуром не было вовсе. Лишь однажды довелось мне услышать знакомый голос Беортхельма, что ругался с кем-то в коридоре, крича: «Да, ты весь такой правильный, высокоморальный и необычный, но стоит мне зевнуть, и ты зевнешь тоже». Записав эту фразу себе в блокнот, я, воспользовавшись перерывом, заглянула в коробку, подаренную драконом. Там лежало красивое платье изумрудного цвета, бархатные туфельки (увидь это Руська, тут же сказала бы, что таких подкрадуль в жизни не видывала) и красивое колье с драгоценными камнями. Тут же закрыв коробку от волнения, я подумала о завтрашнем бале, на который была приглашена самим Императором. Обращался он ко мне пускай и холодно, но уважительно, не пугая расспросами и не настаивая на мгновенном результате в отличие от присланных им учителей.