Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна

– Да, – строго и басовито ответил Хельсарин, поднявшись с места. – Поэтому я и приехал сюда раньше герцога. Вчера несколько имперских архиваторов нашли некую важную информацию, что в корне все меняет. Конкретную информацию пока не обнародовали, но судя по давлению Императора на Дамиана, он подозревает, что некто из отряда герцога получил эту силу. И подозрения его верны. Он приказал всем, кто участвовал в походе, прибыть во дворец.

– Но ведь изначально это было гонкой, – понизив голос до шепота, я прислонилась к дверному косяку, – кто получит артефакт, тот и в выигрыше.

– Да, так и было, когда речь не касалась мощных, судьбоносных артефактов. В таких случаях Император требует беспрекословного подчинения. Сама по себе сила провидения хоть сильна и желанна, но не столь велика, чтобы тотчас требовать её ко двору. Император допустил бы ее присутствие в рядах своего брата, выдвинув определенные условия. Видимо, найденная архиваторами информация меняет все.

– Ты приехать забрать Мирка?

– Нет…Если честно, – задержав на мне долгий взгляд, дракон снова смягчился, – я хотел предложить Миреваэль бежать.

Неожиданно участливо кивнув, Булгур обернулся, как если бы нас могли подслушивать. Я же и вовсе поникла. Слухи об Императоре складывались в мрачную картину, увидеть которую лично я ныне боялась. Неужели все столь плохо, что иного выхода нет? Предположим, меня заставят остаться в замке – едва ли это можно назвать ужасным концом.

– Если ему так нужна эта сила, пусть заберет. Я совсем не против.

– Миреваэль, – взяв меня за плечи, эльф заглянул в глаза, – Император очень жестокий мужчина, не знающий ни пощады, ни милосердия. В нем нет гуманности, и, оказавшись подле, ты сама поставишь себя под удар. Что, если эту силу больше нельзя передать? Ты будешь вынуждена остаться там и…

– Но я же буду с тобой.

Прикусив губу, Хельсарин опустил взгляд, и грусть тотчас омрачила его лицо. Кивнув самому себе, он печально улыбнулся.

– Да, я всегда буду рядом.

Наблюдавший этот разговор Булгур задумчиво почесал затылок. Собравшись было сказать что-то, он резко закрыл рот. Воцарившаяся атмосфера безысходности подействовала угнетающе, но, рассматривая мужчин, я понимала, что основная проблема не в том, что силу придется отдать Императору, а в том, что эта сила именно у меня. Попытки оградить мою жизнь от столь разительных и, очевидно, непростых перемен, вызвали в душе благодарность и нежелание наживать на близких людей еще больше проблем.

– Делай, что должен. И будь, что будет, – произнесла я, пожав плечами. – Если нужно ехать, значит, поеду. А там посмотрим.

***

Наблюдая за тем, как орк носится от одной кареты к другой перед дворцовой площадью, я недовольно отбивала сапожком размеренный ритм своего негодования. Хельсарин уже отправился внутрь, чтобы поговорить с герцогом, и лишь мы остались на улице, поскольку Булгур не мог найти свой кошелек.

– Как срать, так бумажку искать!

– Я забыть кошелек в дом! Денег нет, я не держаться!

Понаблюдав за мечущимся орком еще мгновение, я обернулась к дворцу, задрав голову. Все же столица была удивительным городом, настолько необычным, что сложилось гадкое впечатление, будто бы мы живем в разных Империях. Почему все самое лучшее всегда в столице? Почему у нас нет такого же грандиозного театра, нет именитых бардов, роскошных парков и достопримечательностей? Не гоже зависть испытывать, но, пытаясь отстоять свою деревню в этом тихом мыслительном сражении, я понимала, что сравнивать глупо.

Дворец был столь внушительным, что зайти внутрь одной я не решилась. Однажды и в Дубравке принялись здание музыкальное строить, но, пускай работа была проделана грандиозная, получилось очень плохо. Небольшой сад, разбитый у главного входа, украшали белоснежные обнаженные статуи, и, рассматривая отсутствующие причиндалы у одной из них, я не заметила, как ко мне вернулся Хельсарин. Проследив за моим взглядом, он задумчиво подметил:

– В жарких спорах о культуре оторвали хер скульптуре.

– Вижу.

Он мягко подтолкнул меня вперед, и я на негнущихся ногах сделала несколько шагов. Надеясь не встретиться тотчас же с Императором, я пыталась этикет вспомнить, но куда важнее было то, что попросту нечего было ему сказать. План герцога Ламарента был мне неведом, рассказал ли он все Правителю или же до сих пор увиливает, я также не знала. А потому, когда мне навстречу вышел сам Дамиан, из меня вырвался выдох облегчения. Сам герцог это заметил и потому тепло улыбнулся.

Кивнув в сторону правого крыла, он медленно, как если бы этот дворец принадлежал ему самому, направился в сторону, где мельтешили горничные. Лишь сейчас обратила я внимание на убранство зала, где огромное пространство было потеряно в никуда. Безусловно, вычищенный до блеска паркет, старинные вазы и вездесущие растения добавляли к атмосфере ту благородную старину, перед которой замирает сердце, и все же факт оставался фактом: это был просто полупустой зал.

Пытаясь забить голову ненужными отвлекающими мыслями, я думала о том, что пора бы вновь взяться за работу, рассуждала о травах, которые могу найти, о подошве сапога, что дышал на ладан, о сорванном заусенце и о том, что мои комплексы по поводу маленькой груди являются проблемой на ровном месте. Но как бы тщательно я не отвлекала себя думами, я вновь и вновь оборачивалась на известные всему миру картины, рассматривала камины, шахматные столы, книжные шкафы, пока герцог не остановился перед кабинетной дверью. Войдя внутрь, я немного успокоилась: комната оказалась небольшой и обычной. Беортхельм и Фрейарун уже были здесь и поприветствовали нас улыбками.

– У нас мало времени, поэтому я буду краток, – спокойно, но вместе с тем строго проговорил Дамиан. – Я оттягивал переговоры с Императором ровно столько, сколько мы пытались найти способ извлечь из Миреваэль силу, и на данный момент могу с уверенностью заявить, что сделать это невозможно.

Не скажу, что в это мгновение мне стало невыносимо тоскливо и грустно. Быть может, глубоко внутри я смирилась, приняла возникшую ситуацию и решила нести эту ношу до конца, и все же искра надежды в глазах бесповоротно потухла. Я не хотела привлекать к себе столько внимания, не хотела быть в эпицентре событий, не хотела быть важной там, где за статус и власть готовы убивать. Пытаясь обнаружить сопровождавшие меня все это время радости жизни, я цеплялась за новые знакомства, за возможность увидеть самые красивые города Империи, за уникальный случай познакомиться с самим Императором, но все это меркло, стоило мне подумать о тихой жизни в красивой Дубравке. Я хотела домой.

– Поэтому более оттягивать беседу смысла не было. Император догадливый эльф, что заподозрил наш отряд еще тогда, когда драконы принесли ему пустой сосуд. Он решил, что сила перетекла к кому-то из вас, и решил было обсудить детали со мной позднее, пока в архиве не нашли нечто очень…– не завершив предложение, герцог внимательно посмотрел в мое лицо. Я же, пытаясь выглядеть собранно, лишь подняла в немом вопросе брови вверх.

– Дело в том, – продолжил он, поверив в мое хладнокровие или сделав вид, – что помимо дара провидения, артефакт дарует своему носителю способность менять саму судьбу. Во время видений вы можете узреть различные детали, что могут повлиять на исход. В конце концов, будущее изменчиво, а вы сможете видеть не только итог, но и целую цепь событий, что приведет к этому итогу. Вам дана возможность посмотреть на будущее сверху, где из сегодняшнего дня устремляются сотни различных дорог, ведущих к разному концу. Понимаете?

– Да, но…Я не видела до сих пор таких…вариантов. Всегда был лишь один фрагмент.

– Думаю, дело во времени. Силу также нужно обуздать и приручить. В любом случае, Император желает поговорить с вами. Настолько желает, что ждет уже сейчас.

34

Хоть и был Император на герцога похож, а все ж не веяло от него той же хладнокровностью да сдержанностью. Одного лишь кроткого взгляда хватило, чтоб узреть перед собой мужчину властного, горделивого, опасного и непредсказуемого. Кривая ухмылка, расслабленная поза, холодный блеск в глазах – он заполнял собой весь тронный зал, хоть и сидел лишь в самом его конце. Знали деревенские, что Император – воин жестокий, а все ж при правлении его многие проблемы решены были, и трудно было заслуг его не признать. В общем, как сказала бы Ишка: «В целом парень не плохой, только ссытся и глухой».