Запертая в них магия гаснет медленно, вместе с дыханием.
Я смотрела и внутри всё холодело.
Инквизиция не защищала, не охраняла порядок: она хоронила людей заживо. Только не в земле, а в бездонном чреве имиритовых рудников…
* * *
Свет смягчается, становится ласковым и тёплым.
Утопающая в зелени долина, золото солнечных лучей, заливистый звонкий смех.
Вардария.
Женщина с ребёнком пропалывает грядку с целебными травами,
Старик учит мальчика зажигать свет на ладони.
Любовь. Покой. Счастье.
Магия — не преступление. Она естественна, как само дыхание.
— Вот она, разница между свободой и драконьим «порядком», — подумала я, — Там — жизнь, здесь — страх и ненависть.
* * *
Не давая мне опомниться, мир вспыхивает снова.
Огромный замок — мрамор, канделябры, полумрак.
Показная холодная роскошь, в которой нет ни тепла, ни света.
Родовой дом семьи Ван'Риальдов.
Отец Дрейкора: Ралвер Ван'Риальд — статный красавец с ледяным, безжалостным взглядом. Верховный Инквизитор, представитель древнего драконьего рода, служившего Ле'Арданнам ещё с первых времён.
Жесткий, истово преданный властителям, ненавидящий магов и слепо верующий в “чистоту крови”.
Мать Дрейкора — миловидная робкая женщина, ласковая и тихая, как гладь озерной воды.
После рождения сына в Мириэль проснулся дар целительницы.
Она скрывала и глушила его, но магия всегда ищет выход.
Ищет и находит.
Сначала Мириэль лечила бедняков из окрестных деревень.
После: стала помогать беглым магам.
Она укрывала их в подземельях Ван'Каэра: залечивала их раны и недуги, давала временное пристанище и еду.
Пока муж истязал невинных, она согревала страждущих.
Это длилось три года, а потом Ралвер узнал.
Он пришёл в её покои ночью, грубо стащил с постели и бросил к ногам жены головы тех, кого она прятала в подземелье.
Мириэль не кричала, боясь разбудить сына. Но Дрейкор всё равно проснулся.
Ралвер, не обращая внимания на перепуганного малыша, жестоко избил жену.
— Подлая тварь! — орал он, — Ты осквернила мой род! Ты попрала мою честь! Но я не допущу, чтобы кто-то узнал, что я делил кров и постель с мерзкой ведьмой!
Он ударил её кинжалом прямо в сердце.
Пламя свечей окрасилось кровью.
Чтобы замести следы, убийца обратился в крылатого зверя и поджёг покои супруги.
Он собирался сжечь и “осквернённого магией” сына.
Но перепуганный, уже не способный плакать малыш обернулся маленьким абсидиановым дракончиком.
Отец застыл, не сводя пылающих глаз с жалкого, трясущегося комочка.
Что-то шевельнулось в его чёрном сердце и он не смог убить.
Ралвер вынес сына из огня, дав себе слова вырастить из него достойного представителя рода Ван'Риальд.
Комната Мириэль пылала. Пламя пожирало драгоценные шелка, мебель и самою хозяйку покоев.
А на узком карнизе за окном притаилась трясущаяся от рыданий пятилетняя девочка…
* * *
Смена картины:
Юный Дрейкор в мантии Инквизитора.
Ещё не Верховный, но уже полноправный член ордена.
Выслеживание, поимка, допросы.
Старики, женщины, младенцы...
Иногда, при вынесении приговора его сердце сжимается, но он душит в себе проблески жалости.
— Все они — скверна! — думает он, — Такие же, как и те, что убили мою мать.
* * *
Спустя годы взрослый Дрейкор в одеянии Верховного Инквизитора. Холодный, сдержанный, непреклонный.
Теперь он карает самых злых и испорченных. Тех, на чьей совести кровь и отнятые жизни невинных.
Умудренный годами службы, он знает, что истинные чудовища частенько скрываются под личиной беззащитности и красоты.
Он не ведает пощады и никогда не ошибается.
Ссылки, казни — всё это давно уже превратилось в повседневную рутину.
В его душе больше нет места сомнениям: он искренне верит, что защищает добро.
* * *
Мой взгляд туманится от слёз.
Показ окончен.
На страницах Книги проступает пурпурная надпись, словно капли крови складываются в строчки:
«Нет чёрного и белого.
Не все драконы — чудовища.
Не все маги — святые.
Мир сложен.
В каждом племени есть и свет, и тьма.»
* * *
Свечение гаснет.
Тишина закладывает уши.
Моргнув, я понимаю, что книга закрыта.
Рядом спят Рианнон и Мэйв.
У моих ног мирно посапывает Филя, время от времени фыркая, словно ругается во сне.
Я провожу ладонью по обложке фолианта. Он тёплый, словно бы живой.
— Спасибо тебе! Теперь я понимаю, зачем существует Сопротивление. Не ради власти или мести, а ради памяти и самой жизни.
Я поднимаюсь, осторожно прижимая Книгу к груди:
— Пора домой, Киария. Пора показать это Дрейкору. Пусть тоже немного… просветится.
Я знаю, что пойду на всё, чтобы вытянуть его из этого запутанного клубка жестокости и лжи.
Мне страшно и отчаянно хочется, чтобы всё увиденное оказалось ночным кошмаром…
Но это не сон и назад, в неведение, мне уже не вернуться.
Признание
— Нет, Мэйв, мы не можем её отпустить! — голос Рианнон разрезал воздух, как меч.
— Простите, кого это «её»? — уточнила я, сложив руки на груди. — Если речь обо мне, то я, между прочим, девочка свободная. Хочу — ухожу. Хочу — возвращаюсь. Так что поумерь-ка свои рабовладельческие замашки. Я — не твоя собственность!
Ри взвизгнула:
— Да, ты — не моя собственность! Ты шибанутая на всю голову идиотка! Нет, ну надо же додуматься — решить отдать единственную уцелевшую Книгу Истины Верховному, мать его, Инквизитору! Ты вообще понимаешь, что он с ней сделает?!
— Конечно, — пожала я плечами. — Откроет и узнает правду.
— Ага. А потом закроет и бросит в огонь. Вместе с тобой!
Ри буквально кипела.
— Драконы не допустят, чтобы мир узнал об их преступлениях!
— Глупости, — отмахнулась я, — Дрейкор не такой. Он всё поймёт правильно.
— Откуда ты это знаешь?!
— Чувствую.
— Нет, Мэйв, ты слышишь?! Она чувствует! — Ри развернулась к ведьме, хлопнув себя по лбу— Эта Книга — наш единственный шанс на победу! Тысячи жизней зависят от этого фолианта. Неужели ты думаешь, что мы станем рисковать столь ценным артефактом ради безумной блажи влюблённой девчонки?!
Я было открыла рот, чтобы возмутиться, что вовсе я не влюбленная, и уж подавно не «девчонка», но Мэйв среагировала раньше:
— Станем, Рианнон. Ещё как станем. Наш единственный шанс — не книга, а сама Кира. И мы этот шанс не упустим.
Ри застыла.
— Что?!
— Что слышала, милая. Мы не только прислушаемся к её воле, но и устроим так, чтобы Верховный Инквизитор как можно скорее нашёл свою обожаемую жену.
— Чтооо?!!!
— Просто успокойся и посмотри, — Мэйв приподняла мой рукав и показала спрятанную под тканью татуху: чёрного и белого драконов, слившихся в небесном танце.
Ри осела, словно резиновый мячик из которого в один момент выкачали весь воздух:
— О, боги! Это же та самая метка из древних пророчеств, да? А… А… А у него тоже такая?
Мэйв улыбнулась уголком губ:
— А ты как думаешь? Принимаешь, что это значит?
— «Пара, что свергнет царей и вернёт миру равновесие…», — прошептала Ри, падая на колени, и тут же завопила, в лучших традициях оголтелого фанатика, — Небеса даровали нам надежду! Светлый час близок! Неужели?! О боги, благодарю вас, благодарю!
— Провидение мудрее нас, — мягко сказала Мэйв, — Так не станем же ему перечить. То, что сейчас кажется огромной глупостью, в итоге может обернуться важной ступенькой к победе.
Ри продолжала верещать, славя неизвестных мне божеств, об имена которых можно было язык поломать. В её глазах плескались ужас, восторг и благоговение одновременно. И это офигенно пугало. Что за секта Божественной Татуировки тут вырисовывалась?
