Вот это я понимаю: живой человек — не картинка!
На сердце сразу потеплело.
Всё-таки приятно, когда о тебе так волнуются.
— Я тоже рада тебя видеть, Ланочка, — уткнувшись лбом ей в плечо, выдохнула я, — Ну не плачь, моя хорошая, не плачь. Всё уже позади.
Дрейкор шагнул к отцу и мачехе и поклонился ровно настолько, насколько того требовал этикет.
— Хвала небесам, вы вернулись вовремя, — ответив на приветствие, пробасил Астеран, — Было бы весьма досадно, если бы церемония прошла без вас…
— Объясните, — холодно бросил Дрейкор, — Что здесь происходит?
— Его Величество встревожен всплеском активности Сопротивления, — голос отца стал деловым, как у счетовода, — Узнав о похищении Киарии, он собрал совет и… принял решение ускорить свадьбу принца Рейна с Фиоланной.
— Я так счастлива! — защебетала Фиоланна, но тут же осеклась и опять шмыгнула носом, — Но я, разумеется, думала только о тебе, Ки! Так переживала… Рейн даже сердился немного… Но теперь же всё хорошо, да? Ты в порядке и больше ничто не мешает моему сча…
— Киарии нужен осмотр лекарей, — спокойно перебил её Дрейкор. — И отдых.
— Ох, конечно идите! Какая же я бестолочь… — отлипла от меня сестренка.
— Как ты, доченька? — наконец соизволил поинтересоваться «папаша года».
— Цела, — сдержано отрезала я.
Мне от всей души хотелось послать Астерана Ор'Ларейна с его наигранной заботой ко всем чертям, но на большее меня сейчас не хватило.
— Вот и замечательно! И ещё, — добавил родитель, тут же утратив ко мне всякий интерес, — К'сар Ван'Риальд, Его Величество велел передать, что ждёт Вас у себя. Незамедлительно.
Глаза Дрейкора на мгновение потемнели.
— Позже, — сказал он решительно, — Сначала я должен позаботиться о своей жене.
* * *
В лазарете пахло чистотой и травами — свежими, терпкими, с лёгкими нотами чабреца и мяты. Свет был мягкий, воздух — прохладный и спокойный.
Всё вокруг буквально дышало порядком: каждая вещь на своём месте, каждая мелочь продумана.
Чувствовалось, что здесь работали люди, умеющие исцелять не только тела, но и души.
Меня расспросили, внимательно осмотрели, уложили на кровать, поправили подушки и уверенно сказали, что ночь под наблюдением — не прихоть, а разумная предосторожность.
— Здесь ты в надёжных руках, — Дрейкор наклонившись нежно коснулся губами моей щеки. — Отдохни. Я приду вечером.
— Обещаешь? — как-то совсем по-детски спросила я.
— Обещаю. Поспи. Мы увидимся прежде, чем ты успеешь соскучиться.
Если бы…
Я уже по нему скучала!
Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил. С ним я чувствовала себя в безопасности. С ним мне было до странного легко и спокойно.
Потянулись мучительные часы ожидания. От тоски и безделия я уже была готова на стены лезть. Благо в конце-концов лекари сжалились и дали мне успокаивающую настойку...
Очнулась я когда за окнами начал заниматься рассвет.
Дрейкор был рядом. Сидел на стуле у кровати, склонив голову на грудь и спал, как будто вымотался до предела. Его ресницы подрагивали, под глазами залегли глубокие тени.
— Бедняжка… — тихо прошептала я.
Он сразу вздрогнул и поднял голову:
— Киария? Ты проснулась? Как себя чувствуешь?
— Я-то хорошо, — ответила я твёрдо. — Отоспалась на месяц вперёд. А вот ты, похоже, не отдыхал вовсе. Почему не пошёл спать? Или тебе удобнее дремать сидя? — старалась говорить строго, но в голосе всё равно проскользнула тревога.
— Я же обещал, что приду, — мягко улыбнулся он. — Или ты не рада меня видеть?
Его голос в полумраке прозвучал так чувственно и интимно, что я мгновенно вспыхнула.
— Ещё как рада! — пробормотала я, запинаясь, — Но… кхм…
— Вот и отлично, — усмехнулся он. — И раз уж мы оба не спим, может пойдём в наши покои? Я бы не отказался наконец принять горизонтальное положение. Эта койка явно не рассчитана на двоих.
— Ты… предлагаешь?.. — я моргнула, чувствуя, как жар мгновенно добрался до кончиков ушей.
— Я предлагаю провести остаток утра с пользой, — спокойно сказал он. — Мне действительно нужно немного отдохнуть. А ты можешь освежиться и подготовиться к празднику. Свадьба Рейна и Фиоланны назначена на сегодня. День обещает быть долгим.
* * *
Главный Зал сиял торжественным великолепием. Отполированный мраморный пол играл мягкими отблесками золоченных балюстрад. Тонкие резные колонны тянулись вверх, растворяясь в мерцающей небесно-голубой росписи купола.
Свет струился буквально отовсюду: из хрустальных люстр, из высоких витражных окон, отражался от зеркал, позолоты и инкрустированных драгоценными камнями фресок.
Всё было продумано до мелочей. Блеск, цвет и форма сливались в безупречное единство, превращая зал в воплощение роскоши и власти.
Белые лилии и орхидеи, ветви жасмина, гирлянды из нежных розовых бутонов, переплетённые с лентами и тончайшими серебряными цепочками источали легкий опьяняющий аромат.
Но больше всего меня впечатлила музыка.
Тихая, но полная силы, она заполняла зал мягким звучанием струн и лёгким переливом флейты. В ней не было ни показной помпезности, ни излишней сдержанности — только тонкая торжественность и тепло.
Мелодия не требовала внимания, но именно она держала всё вокруг в равновесии: слова, шаги, улыбки, ароматы, блеск и свет…
Людской гомон внезапно смолк.
В зал вошли Фиоланна и принц Рейн.
Юная, свежая, в пышном платье цвета топлёного молока, расшитом тончайшей золотой вышивкой, невеста сама напоминала хрупкий цветок, только что распустившийся под утренним солнцем. Её лицо светилось счастьем.
Принц Рейн был красив, но холоден. В безупречности его черт было что-то от мраморной статуи — то же совершенство формы и полное отсутствие тепла.
Свадебный обряд начался.
Торжественный голос служителя наполнил зал, перекрывая дыхание сотен присутствующих. Все вокруг застыли, внимая брачным клятвам Фиоланны и Рейна.
Лезвие серебряного клинка дважды взметнулось в воздух и запястья молодоженов тут же обвили алой шелковой лентой.
Поздравления и овации взорвали толпу.
Лица всех гостей были обращены к молодоженам, но я чувствовала на себе взгляд Дрейкора. Его ладонь поймала и сжала мою.
В этом шумном, переполненном зале существовало невидимое пространство, где были только мы.
Музыка зазвучала громче и ритмичнее. Толпа зашевелилась.
Бал начался.
— Ты позволишь? — тихо произнёс Дрейкор.
Он танцевал безупречно. Его шаги были уверенными. Движения — плавными и легкими, но в них чувствовалась сила.
Он точно знал, как сделать, чтобы мне было легко: сглаживал каждый мой неловкий поворот, подхватывал, прежде чем я успевала оступиться.
Мне казалось, что время растворилось между аккордами, а весь блеск и шум остался где-то далеко-далеко. Было только его тёплое дыхание, прикосновение рук и тот странный покой, от которого внутри становилось жарко.
Оркестр сменил мелодию, но мы продолжили танцевать, вливаясь и растворяясь в новом звучании…
Лишь когда музыка смолкла, я осознала, что стою слишком близко, что его ладонь всё ещё лежит на моей талии, а мой пульс будто вторит ритму прошедшего танца.
Бал незаметно перешёл в пир.
На столах сверкали бокалы с вином и шампанским, серебро поблескивало в свете свечей.
Слуги появлялись бесшумно, подавая всё новые и новые блюда.
Я лишь пригубила из своего бокала. Дрейкор тоже почти не пил. В этом не было необходимости. Мы пьянели не от вина, а от близости друг друга...
Когда за окнами окончательно стемнело, Фиоланну и Рейна, под аплодисменты и звон колокольчиков, проводили к покоям новобрачных.
И едва лишь двери за ними закрылись, как церемониймейстер возгласил:
— На верхние террасы, господа! Нас ждёт салют!
Поток людей устремился вверх. Мы поднялись вместе со всеми и расположились у самых перил. Вокруг нас тут же образовался полукруг пустоты — место, куда люди не решались заходить. Слава Дрейкора делала своё дело.
