— А ты неутомим, любимый, — промурлыкала я, поворачиваясь к коварному «домогатору».
Дрейкор спал.
Глубоко и спокойно. Широкая грудь мерно вздымалась, на губах играла мягкая тень улыбки, но он, без всяких сомнений, сейчас находился в мире грёз и не имел никакого отношения к моему пробуждению…
Прикосновение повторилось. Теперь это было настойчивое щекотание в районе пятки. Я приподнялась и увидела на коврике… Филю.
Поймав мой взгляд зубастик торопливо отдернул щупальце, подпрыгнул, размахивая листиками, словно сигнальными флажками, и заскулил тихо, едва слышно.
Всё его растительное тельце буквально излучало тревогу. Бусинки глазок заметались, словно бы кричали:: «Ну что ты лежишь? Пошли! Сейчас же!»
— Ты чего, цветочек? — прошептала я, опасаясь разбудить Дрейкора, — Ну же, перестань! Поговорим утром. Иди в кадку и чтобы, пока Дрейкор здесь, у тебя ни листочка не дрогнуло, понял?
Филя меня не послушал. Замотав шипастой башкой, закрутился как волчок, показывая на дверь.
— Что там? — пробормотала я выбираясь из-под пуховой мягкости одеяла, — Ладно-ладно, не шуми, сейчас посмотрю.
Накинув халат, я бросила быстрый взгляд на Дрейкора и, стараясь не скрипнуть половицами, прокралась к двери.
Коридор встретил меня холодом камня и тусклым лунным светом.
Дворец словно вымер. Ни шагов, ни отблесков факелов, ни сонных стражников.
Филя проскользнул мимо и стрелой понесся прочь, в сгущающуюся тьму галереи. Чертыхнувшись, я запахнула халат и бросилась в догонку.
Коридоры тянулись один за другим: пустые, бесконечные, с портретами мрачных предков, которые, казалось, следили за каждым моим движением.
Я пыталась запомнить дорогу, но тщетно. Через пару поворотов уже не понимала, где восток, где запад — ориентиры полностью сбились. Каменный плиты холодили босые ступни, сердце ухало от быстрого бега и леденящей угрозы разоблачения.
Филя мчался впереди, и только изредка оборачивался, проверяя, не отстала ли.
— Если он ведёт меня в кладовую за булочками, клянусь, я его в собственном горшке зажарю! — прорычала я ускоряясь.
Поворот, подъем, ещё поворот. Камень под ногами сменился мягкой пуховостью ковра. Филя ещё раз обернулся и резко остановился у больших двустворчатых дверей.
Я даже не представляла куда мы попали пока не увидела украшающий створы барельеф — коронованного дракона с когтистыми, широко расправленными крыльями. Сомнений не оставалось — мы находились перед входом в Королевскую спальню.
Сердце тут же пошло вразнос.
— Цветочек, — прошептала я, ощущая, как по спине пробегает липкий холодок, — Зачем ты меня сюда привёл?
В коридоре не было ни души. Ни караула, ни даже дежурных пажей.
Слишком тихо, слишком пусто для апартаментов такого уровня. Было в этом что-то неестественное, неправильное.
— Что здесь происходит? — Задрожав я попятилась, в памяти невольно всплыли картинки из фильмов ужасов. И тут из-за дверей донёсся приглушённый звук: то ли стон, то ли хрип.
Я замерла прислушиваясь. Волосы на затылке встали дыбом, колени предательски подогнулись.
Пронзительный, полный ужаса и боли крик прорезал воздух. Даже массивные двери не смогли заглушить звучащее в нём отчаяние.
У меня в голове словно тумблер повернули. Осторожность и страх отступили. Кто-то нуждался в помощи. Здесь и сейчас. Немедленно!
Не думая о последствиях я рванула вперёд, толкнула створку и влетела в комнату…
Всё произошло в один миг. Я успела только вдохнуть и воздух комом застрял в груди.
На широкой кровати лежал король Кайрен. Его ночная рубаха насквозь промокла, словно густое и тёмное вино пролилось на белоснежный шёлк.
Принц Рейн стоял на коленях над телом отца. В его руке мерцал кинжал. Алые капли соскальзывали с отточенного лезвия тяжело падая на смятые простыни. У меня не было ни единого сомнения в том, чья это кровь.
На полу, чуть поодаль, распростёрлась королева Селена. Бледная и неподвижная. Её глаза были закрыты и я не могла понять, жива ли она.
Мозг отказывался принимать увиденное.
Я застыла. Каждая клетка тела вопила, что нужно бежать, но ноги не слушались.
Рейн медленно обернулся. Его глаза блестели — холодно, отстранённо, без тени паники.
А ещё он… улыбался.
Не так, как улыбаются те, кто рад видеть знакомого, нет. Эта улыбка принадлежала человеку, который уже всё рассчитал.
Я сделала шаг назад.
И ещё один.
Хотела добежать до двери, но створки за моей спиной захлопнулись сами собой, с тяжёлым, безжалостным звуком. В ушах зазвенело.
— Не так быстро, милая, — услышала я знакомый, до дрожи ненавистный голос.
Ливиана!
Безупречно спокойная, как будто участвовала в утреннем приёме, а не в кровавой бойне.
— Не торопись. Всё самое интересное только начинается, — промурлыкала она с лёгкой, почти приветственной улыбкой.
От её тихого голоса внутри что-то оборвалось.
«Беги!» — отчаянно заверещало подсознание. Но прежде чем я успела сделать хоть шаг, Рейн с грациозностью хищного зверя метнулся ко мне. Цепкие пальцы сомкнулись на запястьях, вывернули их — жёстко, до боли. Я вскрикнула, попыталась вырваться, но он дёрнул сильнее и потянул меня к кровати.
— Пусти!
— С удовольствием, — хохотнул Рейн и без особых усилий швырнул меня на постель.
Холодная, липкая жижа коснулась ладоней. Меня передёрнуло от ужаса и отвращения. Рейн тут же навалился сверху. Перевернул на спину, оседлал, перехватил запястья, впечатывая мои руки в забрызганную кровью подушку.
— Отпусти, подонок! — прорычала я отчаянно извиваясь.
— А я смотрю ты не из робких. Горяча кобылка! Интересно, какова на вкус? — он наклонился, влажно облизал мою щеку и тихо прохрипел на ухо, — Ммм, слаадкая. Так бы и съел! Обязательно распробую тебя, но позже. А сейчас… Ливиана, ты готова? — рявкнул отстраняясь.
— Да, мой король. — Мачеха, не моргнув, перешагнула через тело Селены, приблизилась, подняла кинжал и разжав мои пальцы, вложила в них холодное, липкое от крови оружие.
Это было плохо. Очень плохо!
Я обвела комнату затравленным взглядом и только сейчас заметила замершего у дверей Филю. Он весь дрожал, то ли от страха, то ли от отчаяния.
— Цветочек, беги! — крикнула, срываясь на хрип. — Приведи Дрейкора! Быстрее! Помоги мне!
Он шевельнулся, но Ливиана мгновенно уловила движение.
— А ну-ка угомонись, чудовище! Даже не вздумай поднимать шум. К ноге!
Она вскинула руку. Воздух между ней и Филей словно бы натянулся тонкой, невидимой нитью. Монстрик дёрнулся — резко, болезненно, как зверёк, пойманный за ошейник. Потом опустил листики и… послушно пополз к ногам ведьмы.
— Что ты с ним сделала?! — выдохнула я, едва узнавая свой голос.
— О, неужели ты правда так ничего и не поняла? — её улыбка была мягкой, почти материнской. — Он — мой. Всегда был моим. Всё это время он шпионил за тобой. Был моими глазами и ушами.
— Нет! Это ложь! Цветочек, скажи что это неправда!
Филя поднял голову.
На миг мне показалось, что он вот-вот заговорит, но он лишь дрогнул и посмотрел на меня… виновато.
Я почувствовала, как что-то внутри меня ломается.
— Пошёл прочь! Стража не должна тебя видеть. И не вздумай чудить, иначе пожалеешь, — Ливиана подняла ногу и пнула сжавшегося в комочек фамильяра.
Зубастик медленно пополз к двери, ссутулившись, будто даже стебли потеряли силу. На пороге он обернулся и в этом коротком взгляде было всё: страх, стыд и мольба о прощении.
Горечь обиды сдавила горло. Я отвернулась, а в следующее мгновение поняла, что осталась один на один с кровью, предательством и двумя осатаневшими безумцами.
Рейн всё ещё сжимал мои запястья. Его пальцы будто вплавились в кожу.
— Она точно не проснётся? — невозмутимо спросил он, бросив безучастный взгляд на неподвижное тело матери.
Ливиана кивнула с удовлетворённой уверенностью:
— Мои чары крепки. Вдовствующая королева будет спать столько, сколько Вы пожелаете.
