Честно? Мне это даже понравилось.
Своё личное небо в толпе — роскошь.
Дрейкор встал за моей спиной. Его ладонь лёгким движением нашла мою талию, вторая — укрыла плечи. Я прижалась к нему, млея, как кошка на солнечном подоконнике.
Первый залп распустился в небе россыпью серебристых хризантем. За ним последовали фонтаны зелёного, кисти золотого, шлейфы алого. Небо то темнело, то вспыхивало новыми созвездиями; казалось, кто-то сверху отматывает ленту комет и бросает их в ночь.
— Обалдеть… — прошептала я.
Последняя серия: громокипящее, оглушающее, ослепительное великолепие.
Небо не просто зажглось — оно взорвалось водопадом искр, и на миг стало светло, как днём.
— Ой! — я невольно ойкнула, повернулась и утонула в глубине восторженных серых глаз.
— Почему ты не смотришь в небо? Это же так красиво! — удивленно выдохнула я.
— Я любуюсь самым прекрасным зрелищем в мире, — сказал он просто и наклонившись легко коснулся губами моих губ.
Поцелуй был коротким и невинным, но у меня аж дыхание перехватило.
Поспешно отвернувшись я успела увидеть, как в последней вспышке света по небу пролетела звезда.
— Загадай желание! Быстрее!
— Уже, — откликнулся он.
— И что же ты загадал?
— Я обязательно удовлетворю твоё любопытство, милая. Но не здесь… — ответил он и подхватил меня на руки.
Сжигая грани
Спальня утопала в теплой, бархатной полутьме. Дверь за спиной мягко притворилась. Королевский двор, музыка и прочая надоедливая суета остались снаружи, как сон, который забывается на рассвете.
Дрейкор бережно опустил меня на пуховый ковёр и мы замерли друг напротив друга. В его затуманенном, лихорадочном от страсти взгляде сквозило неприкрытое желание. Тело мгновенно откликнулось россыпью покалывающих искорок, мурашки пробежали вдоль позвоночника, растворяясь щекочущим жаром в затылке.
— Так что ты загадал? — спросила я, попытавшись скрыть смущение.
— Чтобы ты всегда была рядом, — хрипло ответил он.
Бум! Сердце ухнуло и сорвалось в чечётку.
— А как же наш договор? «Право Трёх Лун», помнишь? Три месяца и фью — развод и смена фамилий…
Он наклонился, и тени на его лице стали глубже, а голос — ниже и горячее.
— К чёрту «Право Трёх Лун»! К чёрту три месяца! Если ты согласна, если твои чувства ко мне не мимолетны… то… наивысшим счастьем для меня будет, если ты станешь моей женой по-настоящему.
Воздух стал сладким, как спелая груша. Я молчала. Не из-за сомнений, а от крышесносной, оглушающей полноты.
В эту секунду я ясно поняла: жажда вернуться домой, туда, в мою настоящую жизнь, растворилась как утренний туман.
Всё былое враз стало второстепенным и неважным: Коля, друзья, карьера, комфорт и привычность цивилизованного мира… Оставалось только одно: быть рядом с этим мужчиной. Здесь. Сейчас. Завтра. Всегда. Столько, сколько отпущено…
Это… это было ошеломительно.
Дрейкор, неверно прочитав паузу, отстранился и торопливо произнес:
— Я не давлю. Если ты не готова, не уверена — я буду ждать столько, сколько потребуется. Столько, сколько ты скажешь. Я…
— Да! — Голос дрогнул, но я не отвела взгляда. — Да. Не надо ждать. Я согласна.
Мы не сговариваясь потянулись друг к другу, как два язычка занявшегося пламени, решившие наконец-то воссоединиться в едином, мощном порыве.
Его губы были терпкими и настойчивыми; мои — нетерпеливыми и благодарными.
Его ловкие, сильные пальцы сноровисто расшнуровали тесемки моего платья и ткань с тихим шелестом сползла вниз и легла мягкими шелковыми барханами у самых лодыжек.
Я осталась в одном белье и вдруг притихла, невольно смутившись: Дрейкор стоял и смотрел на меня не говоря ни слова.
Вот же!.. А вдруг шедевр мэтра Жабьеля — слишком большое откровение для местных парней?! У них же наверняка даже «ночные бабочки» в бабушкиных рейтузах ходят!
— Всё так плохо? — мой голос предательски сорвался.
— Ты прекрасна! — из его груди вырвался низкий утробный звук, похожий на едва сдерживаемый рык.
Он налетел на меня подобно урагану. Через мгновение лазурные тряпочки вспорхнули ввысь и приземлились точнехонько на кадку с зубастиком.
— В яблочко! Теперь животинка точно подглядывать не сможет, — успела подумать я, прежде чем мозг окончательно отключился.
От жадных касаний его рук тело вспыхнуло и зазвенело, как натянутая струна. Подрагивая от чувственного напряжения, я торопливо стянула с Дрейкора рубашку и простонала восхищенно.
Он был прекрасен!
Не просто красив, а совершенен до безумия.
Широкие плечи, рельефная грудь, жёсткие, будто высеченные из камня кубики пресса. Я не удержалась, коснулась их, и кожа под моими ладонями вспыхнула жаром. Мой взгляд скользнул ниже…
Когда наши обнажённые тела соприкоснулись, мощный разряд пробежал по коже, вспыхнул сверхновой в груди и выжег всё лишнее. Сердце сорвалось с ритма, а колени едва не подогнулись, но Дрейкор удержал — крепко, властно, не давая упасть в это безумие одной.
Он дышал неровно, порывисто. Его губы почти касались моих, и я ощутила, как в его дыхании перемешались нетерпение и голод. Между нами не осталось воздуха — только чистое первородное пламя, испепеляющее изнутри.
Дальше мир стал состоять из вереницы маленьких вечностей. Слившись в страстном поцелуе мы рухнули на постель. Его руки жадно ласкали моё тело; мои пальцы скользили по его плечам, коготки непроизвольно впивались в спину.
Он был одновременно осторожным и сильным, нетерпеливым и бережным, как человек, который долго ждал и наконец получил то, о чём мечтал всем сердцем.
Когда грань наконец сгорела, я не почувствовала боли.
— Киааария… — его хрипловатый стон, потонул в моём иступленном вскрике.
Сильный, напористый, но чуткий и нежный, Дрейкор доводил меня до экстаза. Распаленная его лаской, обезумевшая от страсти, я откликалась, отдаваясь этому мужчине без остатка. Он точно знал как и что делать, чтобы вознести меня до высочайшего пика наслаждения.
Мы финишировали вместе. Чувственное удовольствие преодолело порог возможного и взорвалось, рассыпавшись водопадом обжигающе-сладких искр.
Ошеломленные, счастливые, переполненные глубиной пережитого, мы обессиленно откинулись на скомканные простыни, но спустя пару мгновений вновь потянулись друг к другу.
В нашей ненасытности не было и тени стыда — жадность к счастью не грех, если в ней никого не обкрадываешь.
Мы искали общий ритм и находили; теряли и тут же возвращали, как двое музыкантов, которым достаточно взгляда, чтобы понять, куда дальше ведёт мелодия...
Позже мы лежали тесно прильнув друг к другу. Его сердце билось тихо и ровно, грудь равномерно вздымалась под моей щекой.
Страсть улеглась, накрыв нас волной расслабленной неги и умиротворяющего покоя.
— Люблю, — прошептал он полусонно.
— И я тебя…
Так хотелось просто закрыть глаза и утонуть в пуховой мягкости сна, но оставалось ещё одно дело, которое я должна была завершить сегодня.
Дождавшись, когда Дрейкор уснёт, я тихо выбралась из супружеского ложа и осторожно приподняла крышку неразобранного дорожного сундука. Пальцы, пробились сквозь стопки вещей и нащупали тёплую кожу обложки. Книга Истины. За эти два дня я так и не смогла показать её Дрейкору.
— Завтра утром, — прошептала я, кладя Книгу на прикроватный столик. — Если отложу ещё раз — не решусь вовсе…
Кровавая западня
Ещё не рассвело.
Пахло теплым дыханием камина и чем-то уютным, успокаивающе-домашним.
Может быть драконом, который наконец-то позволил себе выспаться?
Я улыбнулась и почти уплыла обратно в сон, когда вдруг почувствовала лёгкое, но вполне себе ощутимое поглаживание по ноге.
Ага, вот значит что меня разбудило! Вернее: «кто».
Не муж, а клокочущий вулкан, честное слово! После нашего «звёздного марафона» ещё и пары часов не прошло, а он вон: опять готов «к бою».
