Западня для эгоиста (СИ) - Москаленко Юрий "Мюн"

— Да — это гербовая печать великого и загадочного Лорда Вандерберга, — Глава Династии Блэквудов вынес справедливый вердикт. — Подделка исключена, ибо у дракона на одной из лап на пятом пальце не хватает когтя, а о об этом знают немногие, — добавил он редкую характеристику, о которой известно лишь матёрым знатокам работ Великого Мага, познавшего редкие нюансы всех Семи Стихий. — Посмотри-ка, Марио, — он бережно передал документ своему верному соратнику и заботливому другу. — Так, а о чём же говорят нам сие древние письмена, душенька? — Король вернулся к прерванному обсуждению. — Нам же нет нужды вторично расшифровывать тексты, правильно, Марио?

— Да-да, — Сэр Моро вновь быстренько поддакнул Монарху, не отводя сосредоточенного взгляда от важных и еле приметных элементов пергамента, обращая внимание на края старой бумаги, на изломы и трещинки, и конечно же на состояние сургуча. — Это поразительно! — восхитился он с эмоциональным вожделением.

— А говорят они о следующем, — сразу среагировала Принцесса, давно ожидающая продолжения, чтобы поведать отцу самое главное. — М-мм, так-с-с, — девушка нахмурилась из-за сосредоточения, ну и отчасти играя на публику. — Тут говорится о особенностях проклятия, — она запросто привлекла внимание своих взрослых собеседников. — Оно подействует только в том случае, если на проклятого бросит взгляд очень злой человек, затаивший мысль о правомерной мести за непристойное действие по отношению к себе и прекрасно знающий в лицо свою невольную жертву, — она покивала. — Да-да, папенька, а раз нас с братом практически никто не видел в лицо, а тем кто нас видел мы не успели сделать ничего предосудительного, то и бояться нам нечего!

— А как работает проклятье в случае злости кого-нибудь из родственников человека, бросающего упомянутый нечаянный взгляд затаённого мстителя? — небезосновательно поинтересовался Король и вскинул бровь. — Об таком варианте в тексте что-нибудь сказано? Вижу — не сказано, э-хе-хе-х, — он сразу среагировал на замешательство дочки.

— А я и брат не боимся — мы устали скрываться, — Мария гордо вздёрнула подбородок. — Всё одно, папенька, рано или поздно нас смогут видеть в лицо не только слуги и надёжные придворные в Замке, вот только все прелести молодости пройдут мимо, да и обучения должного мы не получим, — верно подметила девушка. — Прячься, или не прячься, а от судьбы не уйдёшь! Ведь ты же не хочешь, чтобы мы с братом просто сбежали? — она угрожающе улыбнулась одними губами. — Вижу, что нет у тебя такого желания, а в таком случае — прими уже правильное решение, или придумайте со своими советниками что-нибудь более достойное, чем игра в смертельные прятки! — Принцесса резко поднялась со стула.

— Погоди убегать, — нахмурился Август. — Сядь же на место, дитя моё и выслушай королевское мнение по этому поводу, не буду скрывать, по весьма сомнительному и крайне ненадёжному варианту трактовки воздействия проклятия! — строго распорядился отец, но быстро одумался и одарил дочку улыбкой любящего родителя.

— Хорошо, я конечно же выслушаю, однако наш с братом настрой теперь Вам ясен, папенька, — его слова Мария парировала предупреждением и вняв желанию Короля вернулась на место, смотря на обоих собеседников выжидающе.

— Мы решительно примем к вниманию заявленный Вами настрой, дитя моё, и обязательно предпримем все силы для поиска выхода из столь затруднительной ситуации, — расплывчато высказался Август. — А может нам перенести один или парочку из факультетов Лицея прямо в наш Замок? — он вопросительно взглянул на удивившуюся дочь и на ошеломлённого таким предложением Марио.

— Э-э-э… — не нашлась с ответом Мария, не ожидавшая откровенного радикализма в идеях решения. — Вы верно шутите, папенька?

— Шучу-шучу, — Король покивал с таинственной хитринкой в мудрых глазах. — Но в шутках порой просматривается толика правды, не так ли, — как бы к слову добавил он, но уже гораздо серьёзнее. — Вы, главное, не предпринимайте с Джастином никаких неосмотрительных действий, хотя бы некоторое время, — миролюбиво попросил Август. — Дайте нам чуть-чуть времени на раздумья и на консультации относительно данного документа с приближёнными Учёными Магами, удостоившимися нашего милостивого доверия, — он пальцем прижал к столу свиток, заметив порыв дочери забрать раритетную вещь. — Кстати, передайте Вашему брату, что он не должен пренебрегать заведёнными традициями совместных обедов, посему, я его ожидаю увидеть сегодня за нашим столом, как и тебя, дорогая, — Король не преминул высказать своё наболевшее замечание, пользуясь деловым и слегка податливым настроением строптивой девушки в данной беседе.

— Обязательно будем! — заверила его Принцесса Мария, вполне удовлетворённая результатами переговоров и вторично поднялась со своего стула. — Так я пойду уже, с Вашего позволения, папенька? — она вышла из-за стола, обошла его и чмокнула отца в щёку, чем вызвала у Монарха очередной приступ небывалой нежности, выразившийся в довольном и любящем взгляде.

Однако, Король Август внезапно сменил выражение на удивлённое. Даже брови выразительно приподнял ввиду изменений, затронувших привычный образ любимицы дочери.

— Деточка постой-ка, а почему платье такое, словно тебе забыли подать к туалету панье, — он задал вопрос относительно проволочного каркаса, явно отсутствующего под юбкой девушки. — А может стоит повелеть выпороть нерадивых служанок?

— Повремени с поркой, папенька, ибо это последствия твоего невладения новостями о жизни аристократической молодёжи, как и о популярных новшествах в обществе твоих верноподданных, — охотно начала пояснение Принцесса, явно и давно ожидавшая этого вопроса. — Я по чистой случайности выведала подробности одного приёма… м-мм… Случившегося буквально прошлым вечером, — девушка изобразила загадочность в выражении, закатила вверх глазки и покрутила пальчиком в воздухе, для подчёркивания контекста интриги.

— Уж не о том ли приёме ты говоришь, что был организован вчера в городской резиденции Графа Шпеера, — проявил чудеса информированности Король. — Мои осведомители умеют работать, особенно когда дело касается личности моего Главного Казначея, — добавил он не без гордости. — Однако, что-то я не вижу взаимосвязи с сегодняшними изменениями в твоей внешности, — самокритично подметил Монарх.

— Осведомители не предают всех подробностей, а это, — Мария крутанулась на месте, наглядно демонстрируя изменения туалета, — это следствие твоего затворничества, на которое ты и нас с братом пытаешься обречь своей чрезмерной заботой, — заявила она с колким укром. — Будь иначе, ты бы уже увидел такие наряды у многих молодых Леди, ведь это, дословно — «самый писк южной моды»! — радостно вскрикнула девушка. — Вуаля! — она кокетливо подняла согнутые в локтях руки и отставила вперёд ногу, чтобы поза наиболее точно отразила все тонкости изменений.

— Чей писк?.. Что за «мода» такая? — смутился в непонимании Август. — Дорогая, объясни всё нормальными словами, и как можно подробнее! — попросил он.

Король сложил руки в районе груди и приготовился слушать недостающие подробности, вместе с заинтересовавшимся Марио, немедленно отложившим в сторону документ Лорда Вандерберга. Маг уделял всё внимание редкому пергаменту с того момента, как только бумага попала к нему в руки.

— А чего Вы так напряглись? — на приготовления взрослых Принцесса среагировала с простецкой иронией.

— Так твой наряд, деточка, это ни что иное, как бунтарство немыслимое! — пояснил своё консервативное отношение к новшеству Август, а Марио покивал в знак поддержки Монарха и старого друга.

— Это не бунтарство, а мода! — настырно топнула ножкой Мария. — А мода — есть совокупность привычек, ценностей и вкусов, принятых в определённой среде в определённое время! — дала она версию расшифровки нового понятия, которую услышала из уст самого молодого Шпеера.

Шевалье часто навещает их с братом, так как имеет великий допуск в Королевский Замок, наряду с ещё несколькими счастливчиками из числа надёжных и проверенных подданных. Вот и сегодняшним утром он заглянул к ним перед отправкой в Лицей, вместе с Графиней Веннон, продемонстрировавшей изменения в трендах одежды великосветских отпрысков. К слову, этот визит Шевалье и послужил своего рода катализатором назревшего разговора с Королём о надоевших масках и обо всём остальном.