Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна

– Нам в работе пригодилось бы каменное сердце, резиновые нервы и алкоголь вместо крови, – неожиданно произнес мужчина, потянувшись к бочонку. Обнаружив лишь пустую бадью, хирург недовольно поднялся с места, отряхнув штаны.

– Мы бы в таком случае и работать не смогли.

– А по-другому работать тяжело…

– Не будьте пессимистом, Тувелдон.

– Я не пессимист, Мирка. Я алкоголик. В моем случае стакан наполовину – это спирт.

Подобрав со стола пустую кружку, хирург летящей походкой направился к группе стариков, что вытащили со склада еще один бочонок. Всматриваясь в спину мужчины, я думала о том, что в его бы годы пора и семьей обзавестись. Всю жизнь медицине отдал, всем руку протягивает и со света того вытягивает, а ему руку так никто и не протянул. Женщине надо, чтоб рядом мужик был, а коли он и дома не появляется, так на кой вообще замуж выходить.

Опустив глаза в кружку, я взболтнула напиток, задумавшись о собственной судьбе. Что, если через десять лет я буду такой же? Не уж-то работая на благо других, мы обрекаем себя на одиночество? Но не люб мне никто, а все ж порой и мужа хочется. Чтоб любил меня, с работы встречал, успокаивал, коль неудачи сердце порежут, и чтоб сам трудолюбивым был.

– Вот ты где! – воскликнула Руська, выбежав из толпы. – А я уж подумала, что ты в яму навозную провалилась! Чего тут сидишь?

– С Тувелдоном болтали…

– А то ты с ним на работе наговориться не можешь! А ну, вставай! Давай-давай! Что-то ты совсем поникла…Как пива не хлебнешь, так сразу грустью хмельной покрываешься.

Поднявшись с лавки, я послушно дала Руське руку, а та тут же утянула меня в хоровод, ворвавшись фурией в едва оформившийся ряд. Неловко помявшись рядом, я удобнее перехватила её ладонь, а после повернулась к соседу слева. Когда крепкие мужские пальцы задрожали, я опасливо подняла взгляд, встретившись с испуганным пунцовым лицом Гемораса.

– Болит? – хриплым голосом спросила я, решив нарушить неловкую тишину. Чтобы сделать её еще более неловкой…

– Чутка…Когда сажусь…– тихо ответил двухметровый детина.

– Ну, так не садись.

Хоровод двинулся вправо, чтобы ускориться и тут же рухнуть из-за нескольких пьяных туш. Поднявшись и направившись влево, ровный ряд снова сбился, после чего все шатающиеся и едва разговаривающие были строго посланы в сторону. Когда, наконец, хоровод стал устойчивее, девицы и молодцы с хохотом закружились в одну сторону, стараясь ловко передвигать ногами. Надеясь не упасть, я неосознанно заулыбалась, услышав смех Руськи. Если б не потные выскальзывающие ладони Гемораса, я бы всецело отдалась веселью, позабыв о грустных думах. Кто-то неожиданно решил поменять направление, и строй с гоготом рухнул. Упали и мы с Руськой, и из сдавленной тяготами груди с облегчением вырвался смех.

Поднявшись и отряхнув платье, я с удивлением отметила, что начало смеркаться. Тувелдон недвижно лежал на одной из лавок в окружении пустых бочек, а раскрасневшаяся Ишка бойко выкрикивала частушки вместе с мужем. Зайна, что все это время кружилась в хороводе с другой стороны от Гемораса, наконец, вела с ним смущенную беседу, а Руська отчитывала сына за порванные штаны. Прожевав несколько сочных ягод и выплюнув косточки, я вздрогнула, когда в лесу послышался взрыв.

Мрачная тишина тут же окутала площадь, заставив всех замереть и прислушаться. Окаменев, мы испуганно переглянулись, всматриваясь в небо: коль приходила беда к деревне, так запускали дриады в небо волшебные огни. Но розовеющее полотно лишь проносило мимо реденькие облака.

– Что ж это делается, – протараторила Руська, прижимая к себе сына, – бежим-ка в подвал, покуда худо не стало…Мира, идем от греха подальше. Авось снова разбойники…

Покосившись в сторону быстро тающей толпы, я согласно кивнула головой да только уйти далеко так и не смогла. Стоило нам оказаться на краю площади, как просящий крик пронзил затихшую округу:

– Нам нужен врач! Срочно!

Выскользнувший из дворов мужчина оказался эльфом, что удерживал вывихнутое окровавленное плечо. Не думая ни секунды, я тотчас побежала навстречу, заметив по пути воскресающего хирурга. Поднявшись с лавки так, как по рассказам поднимаются мертвецы из могил, он направился следом, трезвея на глазах. Мчалась следом и Ишка, повязывая волосы платком и закатывая рукава.

– Что случилось? – тут же спросила я, оценивая состояние эльфа, но тот лишь покачал головой, кивая в сторону.

– Мой командир…Помогите ему, он сильно ранен. На лезвии был яд.

5

Вихрем ворвавшись в больницу, мы тотчас склонились над крепко слаженным телом, чья грудная клетка вздымалась непозволительно часто. Покрытый липким потом и кровью, мужчина бредил, то открывая глаза, то подкатывая их. Резаная рана на боку выглядела скверно, чернея на глазах, и не дожидаясь иных подробностей о случившемся, мы тут же двинули каталку в операционную. Пока Тувелдон обрабатывал руки и готовил инструменты, мы с Ишкой разрезали одежду и принялись осматривать тело. Свежие ссадины и гематомы перекликались со старыми шрамами, и, осматривая строгим взглядом каждый участок бледнеющего тела, я неожиданно наткнулась на две маленькие синеющие точки над лодыжкой. Укус? Но ведь тот эльф с вывихнутым плечом сказал об отравленном мече…

– В нем столько энергии магической, что мне аж дурно, – морщась, произнес Тувелдон, склоняясь над раной. Ишка тут же выскочила в коридор.

– Вам плохо, потому что в вас спирта больше, чем воды.

– Ты мне, Мирка, под руку не пизди. Подай-ка вон тот скальпель.

– Что ж так рана-то почернела, – спросила я, выполнив указание и завороженно всматриваясь в первые надрезы.

– Был у меня такой уже, – растягивая слова, ответил хирург, рассекая омертвевшие ткани, – коли маг сильный, так раны серьезные его потоки сбивают. Мана без контроля свое же тело пожирает. А вот чего бредит он так…

– Укушенный, – тут же ответила я, бросаясь к ящикам с противоядиями. – Змея поди…

– Это ж каким везучим быть надо, чтоб и под меч подставиться, и змее ногу подать?

– Ежели я ему несколько противоядий волью?

– Вливай, – с некоторым азартом ответил мужчина, – просрется поутру, но хоть выживет.

Посматривая в сторону искривленного жуткой болью лица, я аккуратно приподняла мокрую голову, поднеся пузырек к сухим бледным губам. Все ещё подкатывая глаза, эльф с трудом приоткрыл рот, послушно сглотнув потекшую по языку горькую жидкость. Влив три пузырька и потянувшись к четвертому, я с ужасом задержала дыхание, когда мужчина потерял сознание от болевого шока.

– Успела? – спросил Тувелдон, вытирая рукавом пот со лба.

– Последний остался…Но теперь, когда он без сознания, не получится, задохнется.

– Значит, будем молиться, чтобы один из трех пузырьков оказался правильным. Я убрал мертвые ткани. Подай мне иглу…

– Были б у нас магические лекари, ему б не было так больно…– с сожалением произнесла я. – Они тело в сон погружают и все операции спокойно проводят. А люд простой страдает, такую боль терпит…

– Нечего думать о том, чего тут никогда не будет. Делай то, что должно и будь что будет. Ты молодец, что укус заметила. Ежели б пропустила, он бы точно помер.

– Но ведь четвертый пузырек…

– Не ной, успокойся. Скажи спасибо, что стойкий мужик и сознание сразу не потерял. Иначе б ты вообще влить ничего бы не успела.

Смочив полотенце прохладной водой из таза, я аккуратно вытерла лицо пациента, разглядывая широкую челюсть и выраженные скулы. Ровный нос с едва заметной горбинкой, строгие губы, черные брови – едва ли он напоминал изящного и хрупкого эльфа, но длинные вытянутые уши безоговорочно выдавали в нем чистую кровь. Коснувшись черных волос, слипшихся в колтуны из-за крови, я подвинула ближе воду, но все ж передумала и решила заняться этим позже.

– Я пойду, вправлю плечо тому мужику.

– Иди. Я прослежу сегодня за бедолагой. Но коли с раной все хорошо будет, завтра он твой.