Как превратить кота в дракона (СИ) - Голден Лиззи

― Получается, мы вывалились из портала в Нимверию, чтобы отдохнуть в отпуске и немного развлечься, ― произношу я с сарказмом, вспоминая козни Серин против Матильды.

― Мы пришли сюда, потому что у нас не было выбора! ― жестко отвечает та.

― Значит… ты и не собиралась искать луминариум? ― спрашивает Хлоя.

― А зачем он мне? ― как-то обреченно говорит Серин. ― Так или иначе, король от меня избавится, когда получит кристалл. Я только решила продлить себе жизнь на несколько дней… зачем-то.

― Может и нет, ― хватаюсь за соломинку, потому что совсем не желаю ей смерти, да и вообще ― кинжал был лишь предлогом, чтобы ее попугать. Я совсем не хочу, чтобы она умерла.

― Ты забыл про метку? ― Серин поворачивается ко мне, и в ее глазах больше нет слез, только холодная расчетливость.

― Что еще за метка? ― волнуется Хлоя, подойдя ближе.

― А… мы можем от нее как-то избавиться? ― спрашиваю я, хотя наверняка уже знаю ответ.

― Если б это было возможно, я бы это сделала уже давно, ― фыркает Серин.

― Что… ты имеешь в виду…

― Эта метка со мной от рождения, ― поясняет та. ― Я узнала об этом, как только начала что-то соображать. И знала, что моя жизнь ― полностью во власти короля. И что рано или поздно он мне даст задание, которое я не смогу выполнить.

― Но… ты вела себя так дерзко со всеми, ― не могу понять я. ― Никогда бы не подумал, что ты носишь эту… это начертание смерти, ― выдавливаю я. ― И помнишь о нем каждую секунду своей жизни.

― Вот именно ― я не знала, когда закончится моя жизнь, поэтому старалась не привязываться и… не привязывать никого к себе. ― Мне кажется, или у Серин задрожал голос. ― Я знала одно: я не имею права на любовь и счастье.

Последние слова она произносит так тихо, что приходится догадываться. И почему она говорит такие личные вещи перед всеми? Неужели потому, что ее дни сочтены и она настолько наплевала на гордость, потому что ей все равно?

― Да, мне все равно, Марсель, что ты обо мне думаешь сейчас. ― Серин будто читает мои мысли. ― Я имела неосторожность в тебя влюбиться и это не проходило. ― Ее голос дрожит так явственно, что мне хочется ее обнять, прижать к себе, успокоить, что все будет хорошо. Но не имею права дарить ей ложную надежду. ― Поэтому я выбрала другую тактику ― изводить тебя и всячески отталкивать…

― У тебя не получилось, ― говорю я. ― Потому что… у меня это тоже так и не прошло.

Серин вскидывает на меня глаза, в которых так много всего, что я тону в них.

― Ой… это так мило, ― шепчет Хлоя.

― Согласен. Но лучше все эти любовные дела отложить на потом, пока мы не решили, как будем бороться с королем, ― твердо говорит Эмиль. ― Я так понял, без этого не обойтись, если уже двум девушкам угрожает смертельная опасность.

Да, брат умеет спустить с небес на землю. Но он прав: сейчас есть кое-что поважнее наших разборок с Серин и даже наших чувств.

― Хорошенько спрятать луминариум ― и дело с концом, ― говорю я. ― Король никого из нас не убьет, пока не получит то, что ему нужно.

― У Эйдралиса осталось не так много времени, ― тихо говорит Эмиль. ― Мы должны поступить мудро…

― Мы должны, прежде всего, защитить Серин и Хлою, ― повышаю я голос. ― Вот кто по-настоящему в опасности.

― Эйдралис погибнет без кристалла, ― гнет свое брат.

― И тебе есть до него дело? ― взрываюсь я. ― Король всегда преследовал и будет преследовать свои интересы. Наш отец совсем свихнулся, пресмыкается перед ним… он выгнал тебя, отправил на верную смерть, ты забыл, да? ― уже совсем себя не контролирую и ору на всю лавку. ― Кого в Эйдралисе тебе жалко? Ну кого, ответь?

Наступает тишина, после того, как звуки моего голоса замолкли, застряв в стенах.

― Наш мир еще можно спасти, ― твердо говорит Эмиль.

― Пока там властвует Элдрих ― нет.

― Пока луминариум у нас ― он пешка, ― говорит брат, а я совсем не понимаю, что у него на уме.

― Так поэтому нет смысла возвращать его в Эйдралис, ― пытаюсь ему втолковать.

― Мы можем поступить иначе… ― начинает Серин, но замолкает на полуслове.

А все потому, что прямо перед нами на деревянной стене появляется черное пятно, которого до этого не было. Оно стремительно разрастается, клубится, как сгусток тьмы, и из самой его середины выходят по очереди люди, облаченные в железо с ног до головы. Я насчитываю шесть штук, после чего шествие замыкает… сам король Элдрих.

48 глава

Хлоя

Воздух загустевает, наполняется смрадом и дымом. Я закашливаюсь и почти ничего не вижу.

Нет, мне не страшно. Почти. Только удивительно видеть впервые в жизни своего родного отца.

Того самого, который хочет меня убить взамен на кристалл.

Лавка вдруг начинает расширяться. Поднимаются потолки, помещение превращается в огромный зал с покатыми сводами.

«Чтобы поместились драконы», ― мелькает в голове, будто мне случайно передалась чья-то мысль.

Коробок падает с прилавка. Луминариум катится по полу ― я едва успеваю его подхватить.

― Дочь моя, ― властным тоном приказывает король, и в то же время туман рассеивается. ― Выйди вперед.

Кажется, он зовет меня, не Серин, которая и так стоит перед ним.

Эмиль отводит руку назад, не позволяя мне сделать ни шагу.

― Не бойся, просто выйди, хочу на тебя посмотреть, ― медленно, глубоким низким голосом произносит Элдрих.

Эмиль все так же не пускает меня, но чувствую, что лучше с королем не спорить. Если я просто сделаю шаг вперед, не случится же ничего плохого?

Поэтому я мягко отвожу руку Эмиля в сторону и выхожу, прижимая к себе кристалл.

Вижу короля во всей его мощи и красе. Темноволосый, высокий, сильный, в черных латах и вообще во всем черном. Только вот взгляд у него пристальный и острый, впивающийся и жесткий.

― Ах, вон значит ты какая, ― степенно говорит король, окидывая меня оценивающим взглядом. ― То-то наш рыжий воин и потерял голову. Я должен был это предусмотреть…

Хм… о чем это он? Может, он думает, что Марсель влюбился в меня? Да нет же, он без ума от Серин ― так робеет в ее присутствии и все время поглядывает на нее. Но во мне Марсель ни дня не был заинтересован, как в девушке. Иначе даже в виде кота он не смог бы спокойно находиться рядом и спать в моей кровати.

Король прищелкивает пальцами, и сразу же после этого два воина выволакивают в середину лавки ― или огромного зала, ― мою мать…

Я сразу ее узнала, хотя видела всего лишь два раза и то, в смутных призрачных очертаниях. О, она так истощена, на ней какие-то жуткие черные лохмотья, все тело в синяках и ссадинах, волосы всклокочены, а на запястьях ― цепи, похожие на наручники, которые надевают на преступников. Она выглядит намного хуже, чем когда была в темнице, и мы говорили с ней по кристаллу.

Бросаюсь к ней, но меня тут же хватает за плечо Эмиль и не дает сдвинуться с места. Мельком вижу его измененное лицо: кажется, я напугала его своим необдуманным поступком.

― Отдаю ее взамен на луминариум, ― объявляет король.

Матушка еще жива. Ее можно вылечить, тем более, что она драконица, надеюсь, и здоровье такое же. В душе я согласна на все, только бы сняли с нее эти ужасные цепи и позволили о ней позаботиться, но слышу ее тихий надтреснутый голос:

― Не отдавай, дитя… это ловушка. Не отдавай…

Один из воинов пинает ее. Матушка заваливается на бок, а я невольно вскрикиваю.

― Вот он, возьми и прекрати ее мучить!

Протягиваю кристалл, который разгорается еще сильнее. Ни король, ни один из его людей больше не прикоснется к матушке. Я не позволю.

Король едко ухмыляется.

― Даже не сомневался, что ты станешь куда сговорчивей, увидев ее, ― он презрительно кивает на сидящую на полу матушку. ― Она незаконно использовала вот это. ― Он расжимает ладонь, а на ней лежиь… осколок кристалла. Который тут же взмывает в воздух, летит ко мне и падает, как ястреб, заметив добычу. В тот же миг он срастается с луминариумом, теперь все его грани идеально равны.